После разгрома шведской армии под Полтавой Карл XII бежал на юг, к турецкому султану, надеясь на его расположение. И действительно, при дворе турецкого султана шведский король был принят тепло, но на предложение немедленно начать войну с русскими получил отказ. Ставка короля разместилась в Бендерах на Днестре. Здесь Карл принялся составлять планы разгрома Петра I, но, понятно, чтобы противостоять русским, Карлу необходимо было как минимум вернуться в Швецию.
Петр же отвоевал Лифляндию, Эстляндию, взял Выборг, фактически установил свой протекторат над Речью Посполитой.
Карл XII и французская дипломатия стали убеждать турецкого султана в захватнических устремлениях Петра, который после разгрома Швеции может двинуть свои полчища прямо на Константинополь. Подтасовка фактов и давление на османский кабинет позволили в середине 1710 года сместить великого визиря Черчюлю, выступавшего за сохранение мира с Россией. Вместо него султан поставил визиря из рода Кепрюлю, естественно, сторонника союза со Швецией и развязывания войны с Россией. Немаловажны были и посулы будущей прибыли от «похода на север».
Чтобы соблюсти приличия, султан отправил Петру ультиматум. Для сохранения мира, которого султан так желает, от Петра требовалось допустить в Южную Польшу турецкие гарнизоны для обеспечения безопасности мусульман, вернуть Азов, срыть Таганрог и другие причерноморские крепости, вернуть завоеванные территории шведам, уничтожить Петербург, расторгнуть союз с королем Августом и признать польским королем шведского ставленника Лещинского.
Такие условия могли вызвать у Петра Первого лишь одно желание: как можно быстрее добиться разрешения ситуации на юге, чтобы вернуться к борьбе со шведами на Балтике. Поэтому он перешел в наступление, заняв Молдавию, где были сильны антитурецкие настроения, и наметил, переправившись через Прут, последовать к Дунаю – главной реке европейской части Турции. В этой ситуации солдатам обеих армий было необходимо преодолеть значительные расстояния. Русским войскам, шедшим из северных губерний и Прибалтики, – более 1,5 тыс. км; туркам пришлось несколько легче, но тоже немало. Петр I решил лично возглавить армию, мобилизовав лучших офицеров и генералов. Турецким командующим был назначен Балтаджи Мехмед-паша – ловкий царедворец и интриган.
Турки мобилизовали 200 тыс. человек со всех концов империи. Еще примерно 50 тыс. собрал крымский хан для действий в Поднепровье, планируя в разгар кампании соединиться с основными силами. Русские намечали увеличить численность войска за счет поднявшихся балканских народов, хотя это и не могло дать большого преимущества.
Первоначально крымчаки выступили на Запорожье, Подолье и Придонье. Хотя никаких крупных успехов хану достичь не удалось, южные области, где должны были проходить русские войска, оказались разорены противником, так что Петру пришлось менять маршрут движения армии, что серьезно удлинило ее путь и помогло туркам выгадать время. Тем более что темпы движения турецкой армии опережали русских вдвое.
3 (14) июня Молдавия перешла под русский протекторат. По мнению русского правительства, это должно было стать началом установления контроля на Балканах.
Когда главные силы армии подошли к Днестру, встал вопрос: переходить ли границу всеми силами, если турки уже на Дунае? Марш по безводной степи к Яссам был опасной затеей, особенно если учесть, что на русские войска все больше наседали татарские отряды. Но остаться на Днестре значило развязать руки османам, передав инициативу им, и фактически «сдать» Кантемира и его сторонников в Молдавии.
Русской армии предстояло пройти более 100 км по безводной и безлюдной степи. И если с провиантом дело обстояло еще более-менее неплохо, то воды во время марша не хватало. Марш занял около 10 дней.
Как только русские подошли к Яссам, казалось, что все трудности уже позади – тяжелый степной переход был преодолен. В Молдавии русских действительно встречали очень тепло – как сам Кантемир, так и простой люд. К Яссам стали стекаться волонтеры, желавшие помочь в борьбе против турок, но эти люди не имели боевого опыта.
28 июня (9 июля) был собран большой военный совет. Положение русской армии было не таким уж и радужным: молдавский господарь Дмитрий Кантемир признался, что, хотя вина у него в достатке, но провианта нет. Как нельзя более остро встал вопрос: идти навстречу туркам, пытаясь навязать сражение, или же отступить к Днестру, наладить снабжение и ожидать неприятеля уже там.
На совете постановили: двигаться основными силами по берегу Прута, прикрываясь рекой от турок, а небольшой летучий отряд отправить в Валахию, побуждая местных жителей к восстанию против Порты. Впрочем, из-за недостатка вооружения партизанская борьба не приняла больших масштабов.
29 июня (10 июля) армия выступила от Ясс.
30 июня (11 июля) Петр I отправил конный отряд (7 драгунских полков + небольшой отряд молдавской конницы, всего около 7 тыс. человек) генерала Ренне (Рена, Ранне) для захвата Браилова, а сам с главными силами (38 246 человек + 5 тысяч молдаван; 122 орудия) двинулся по правому берегу реки Прут. 3 июля войско переправилось на западный берег Прута.
Отсутствие полноценной армейской разведки сыграло свою роль. Пока русский авангард маршировал на юг, желая упредить переправу турок, авангард турецкой армии уже вовсю переправлялся через Прут.
Вечером 8 (20) июля был вновь собран военный совет, Дунайский поход был свернут, армии приказано идти на север двумя колоннами.
Весь день 9 (21) июля противник пытался прорвать строй русских колонн, нападая то с одной, то с другой стороны. Русские войска отвечали дружным огнем из пушек, ручных мортирок и ружей. К вечеру войско остановилось на пригодной для боя равнине, где тут же начали отсыпать укрепленный лагерь. Периметр укреплений составил почти 10 км, на свежевырытых стенах рассредоточились 30 тыс. пехотинцев при 122 орудиях. Всего же, считая кавалерию, нерегулярные войска и нестроевых, в лагере на Пруте было около 55 тыс. человек.
Вечером десятки тысяч янычар бросились на позиции. Турецкие пехотинцы атаковали с невероятной отвагой и яростью, русские встретили их картечью и дружными ружейными залпами. Двойные заряды картечи пробивали глубокие борозды в рядах наступающих, русские артиллеристы, споро перезаряжавшие орудия, не давали противнику перевести дух. До рукопашной дело не дошло – масса ярких тюрбанов, обнаженных ятаганов и разнокалиберных ружей-янычарок разбилась о стену зеленых мундиров, безжалостно разивших турок огнем, – те не смогли подойти ближе 50 метров.
Три раза ходили ночью янычары в атаку, но не смогли добраться до русских и отхлынули. Потери русских составили 3 тыс. человек, турок – 8 тыс. человек.
Несмотря на отражение атак, положение российской армии оставалось критическим. Она была окружена огромным войском в знойной степи, без запасов воды и продовольствия. Турки, расположив 300 пушек на близлежащих высотах, могли успешно обстреливать русский лагерь. Подступ к реке также простреливался. В этой ситуации Петр решил начать переговоры. Ранним утром 10 (21) июля в турецкий лагерь отправился парламентер с мирными предложениями. Баталджи-паша в конце концов согласился на переговоры.
Мир, кстати, был выгоден и туркам, кампанию можно было представить как молниеносную победу над грозным неверным. Турки тем не менее понимали, что русская армия не потерпела ни одного поражения и была боеспособна и опасна – безумная атака янычар накануне это хорошо показала. С другой стороны, особенной мотивации у турок воевать не было, война была не слишком популярна в обществе, и все это тоже нужно было учитывать. Главное для турецкой стороны было устранить угрозу Крыму и своим южным рубежам в Прикавказье, вернув Азов и захватив Таганрог.
12 (23) июля 1711 года стороны без проволочек заключили Прутский договор. Россия уступала Турции Азов с округом, обязывалась не вмешиваться в польские дела и обеспечить свободный пропуск домой Карла XII. Визирь в ответ соглашался на беспрепятственный уход русской армии домой.
Уступчивость паши объяснялась существенными причинами, неизвестными в тот момент русским. Во-первых, после неудачного штурма русского лагеря в турецкой армии произошел бунт. Понеся огромные потери, янычары отказывались идти в бой и требовали от паши заключить мир, о котором уже говорил султан. Во-вторых, Баталджи-паша получил известие о том, что русская конница Ренна овладела Браиловым и грозила отрезать его армию от дунайских переправ. Таким образом, турки сами в известном смысле оказались в окружении. Определенную роль в уступчивости паши сыграли ценные подарки, врученные ему российскими парламентариями.
Тем более что в тот период перед Османской империей стояла также острая территориальная проблема – возврат полуострова Морея (Пелопоннес), захваченного у турок венецианцами. Таким образом, представляется, что Баталджи-паша, отбросив эмоции, выбрал наиболее оптимальный для его страны вариант, который позволял малой кровью и с наименьшими затратами получить то, за что пришлось бы еще долго бороться.
12 (23) июля русская армия с распущенными знаменами под барабанный бой и при полном параде маршировала мимо турецких отрядов. Русские солдаты уходили с Прута непобежденными. Марш на Яссы прошел нормально, в конце июля армия уже была на польской границе, а Петр, вернувшись в Петербург, был уже полностью поглощен планированием зимней кампании в Финляндии.
Через некоторое время в Стамбуле сообразили, что можно потребовать больше. В декабре турки вторично объявили войну, а в апреле следующего года уже было подписано перемирие – туркам удалось выторговать часть запорожских степей. Но и этого Высокой Порте показалось мало, и шантаж войной продолжился: осенью 1712-го война была объявлена в третий раз. Только 13 (24) июня 1713 года был заключен договор в Адрианополе – русские потеряли все Запорожье, а граница прошла по Самаре и Орели.
Прутский поход стал черной страницей правления Петра Великого на фоне грандиозных побед над грозными шведами. Но русская армия показала себя с лучшей стороны: солдаты держались стойко, продемонстрировав прекрасную выучку.