Выйдя из дома Хакуё, Михара подумал, что для Сюити Минэоки, как для поэта хайку, вполне естественно было посетить после Мэкари развалины Тофуро за пределами Фукуоки.
Ритуал в святилище Мэкари часто упоминался в хайку. И Хакуё также сказал, что он был включен в антологию «Син сэйдзики» Такахамы Кёси.
Даже в журнале «Цукуси Хайдан» было размещено объявление. Поскольку руины находятся недалеко, наверняка собрание поэтов проходит каждый год.
Если верить Хакуё, в Тофуро поэты из Хакаты и Китакюсю часто писали стихи. Наверняка эти руины еще в эпоху Нара вдохновляли поэтов на размышления о печалях и горестях истории. А значит, Минэока вполне мог навестить эти места.
В теории все выглядело гладко, но Михаре так не казалось. Что-то привлекало его внимание.
Как будто Минэока заранее подготовился. Как будто знал, что на него падет подозрение.
Из окна поезда Михара смотрел, как по берегу дамбы в Тидорифути гуляет семья с детьми. На ивах вокруг появились почки.
В вагоне некоторые пассажиры дремали, пригревшись на солнце. Молодая девушка, лет двадцати трех, прямо по диагонали от Михары, спала с книжкой на коленях, которая готова была вот-вот упасть. Но девушка придерживала ее кончиками пальцев. Казалось, что кондуктору жарко в зимнем пальто.
Поезд остановился в Миягэдзаке. Когда Михара поднялся, спящая девушка открыла глаза, будто прозвенел будильник. Жест выглядел весьма естественно. Она прошла перед Михарой к кондуктору, как фокусница, достала билет из сумочки, показала его и вышла.
Проездной.
От Миягэдзаки Михара вяло побрел к департаменту по склону.
Сюити Минэока стоял у стойки проездных «Ниситэцу». Но ждал ли он кого-то? Или хотел купить проездной? Обычно покупка проездного занимает некоторое время. Сюити Минэока мог ждать, пока его сделают.
Однако если верить Минэоке, он стоял не у проездных, а ждал поезда до Тофуро.
Михара подумал, что это наверняка не единственное, о чем умолчал Минэока. Он ведь и о Тофуро не рассказал, пока его не спросили.
Первые показания были такими: после ритуала в восемь утра он пришел в гостиницу «Дайкити» в Кокуре, отдохнул там, затем поехал на встречу в «Дайто Сёкай» в Хакате. А вечером вернулся в Токио на «Асакадзэ». Как будто он сразу сел на поезд, и никакого Тофуро просто не было.
Конечно, люди иногда забывают о некоторых деталях или опускают их, считая ненужными. Минэока, однако же, нарочно не рассказал о поездке и о том, что стоял у окна кассы проездных «Ниситэцу».
Он, наверное, и не предполагал, что там, в «Иватая», его кто-то видел. Он ведь ехал не в Токио, а в Хакату. И когда услышал это, то наверняка был ошарашен.
Да еще у Минэоки была с собой камера. Он мог бы заснять и руины в Тофуро. На пленке сохранилось его алиби, и фотографии руин тоже могли бы быть ему полезны. Пустые кадры еще оставались. Разве это не странно?
Но если спросить Минэоку, тот наверняка ответит, что у него не возникло желания фотографировать.
Михара стоял перед департаментом, но заходить внутрь ему не захотелось. Он пошел прямо к парку Хибия. Рядом стоящий охранник посмотрел на него с легким удивлением, будто встретил знакомого.
В парке было много служащих. На часах – половина первого, время обеда. Поэтому они все вышли на улицу и в парк. Вокруг клумб и цветочных лавок стояли девушки из контор.
Михара зашел в любимую кофейню.
– Добро пожаловать! – Продавщица посмотрела на Михару и указала на кресло в углу. – Тут свободно.
Официантка знала, что Михара любит сидеть здесь.
«Сюити Минэока не ездил в Тофуро», – решил Михара.
Ведь он описывал не то, что видел, а что ощущал, когда бывал в Тофуро раньше. Вероятно, это была его отговорка на случай, если кто-то увидит его перед станцией Ниситэцу.
Но что он делал у кассы с проездными? Ведь раз в Тофуро он не ездил, обычный билет ему не требовался. Возможно, у него было какое-то дело или он ожидал кого-то. Ведь если перед кассой проездных пусто, то это хорошее место для встречи.
Но Михара отбросил эту мысль. Если Сюити Минэока встретил кого-то знакомого, то он бы рассказал об этом Михаре, честно и открыто.
А что, если он встретился с кем-то и не хотел, чтобы об этой встрече знали? В таком случае он не выбрал бы открытое место перед кассой, а поискал бы укромный уголок.
В общем, Сюити Минэока не ждал никого перед «Ниситэцу». Он стоял там один. А значит, он покупал там проездной и ждал, когда кассир выдаст ему билет.
Теперь следует рассуждать, отталкиваясь от этого.
Конечно, Минэока жил в Токио. Он редко бывал в Хакате, поэтому зачем ему проездной «Ниситэцу»?
Район действия проездных, купленных в «Иватая», включает не только Фукуоку, но и Курумэ, Омуту, Янагаву на юге, Хакодзаки, Фукуму (между Хакатой и Орио) на востоке. Михара понял это, разглядывая карту Фукуоки.
Но вряд ли на линии Ниситэцу нашлось бы место, куда Минэоке пришлось бы часто ездить. И все же он покупал проездной.
Можно было легко проверить это, изучив заявления на покупку проездных в конторе «Ниситэцу» в Фукуоке. Но Сюити Минэока наверняка использовал чужое имя, чтобы замести следы.
Минэока покупал проездной по необходимости.
Михара пил кофе и размышлял.
Для чего Минэоке проездной? Может быть, на линии Ниситэцу из Фукуоки есть место, о котором он не знал?
Но это было неестественно. Минэока жил и работал в Токио. В Фукуоку он путешествовал несколько раз в году, и то ради «Дайто Сёкай».
Вероятно, Минэока покупал проездной для кого-то еще.
Тут Михара вспомнил женщину, которая сбежала с озера Сагами. Она ужинала с Такэо Дои в гостинице и потом исчезла.
Михара интуитивно знал, что женщина связана с Минэокой. И, скорее всего, она была не из Токио, потому что в Токио не нашли улик.
Если она из Фукуоки, то Минэока мог купить проездной для нее. При условии, конечно, что Минэока и женщина сговорились убить Такэо Дои.
Но появился другой вопрос. Зачем Минэока покупал для нее проездной?
Убийство на озере Сагами было совершено в ночь на седьмое февраля. Если женщина была сообщницей, то она осталась в Токио и уехала оттуда на поезде. И значит, она не смогла бы оказаться рядом с Минэокой в Хакате в 14:30 седьмого февраля, когда он покупал билет у станции Ниситэцу. Впрочем, она могла прилететь на самолете.
Михара достал тетрадь и снова проверил расписание пассажирских самолетов. Рейс агентства «Нихон» из Ханэды в 8:50 прибыл в Итадзукэ в 12:30. От Итадзукэ до Тэндзин-но-мати сорок минут на машине. То есть она успела бы.
Изучив всех женщин из круга общения Минэоки, подходящую кандидатуру не нашли. Но если женщина была из Хакаты, то друзья и знакомые Минэоки могли о ней и не знать. Если Минэока купил для нее проездной, то женщину будет нетрудно найти – так решил Михара.
Она живет в Фукуоке или окрестностях. Она работает. Ее место работы – в пределах линии Ниситэцу.
Проездные бывают учебными, рабочими и обычными. Она вряд ли учится, поэтому наверняка работает где-то на линии Ниситэцу.
Судя по показаниям горничной из гостиницы Сагами, она работает в развлекательном учреждении, то есть, может быть, в японском ресторане или баре в Фукуоке.
Если Минэока покупал проездной, то в отделе продаж «Ниситэцу» сохранилось бы заявление на ее имя от седьмого февраля.
«Попрошу сыщика Торигаи проверить».
Все или ничего. Михара допил кофе.
Но здесь снова возник вопрос относительно пленки. Понятно, что Сюити Минэока стоял у стойки проездных, но как тогда он сделал фотографии?
Идеальное алиби. Судя по кадрам на пленке, он стоял у святилища Мэкари в полночь между шестым и седьмым февраля.
«Однако что, если ритуал снимал кто-то еще? – подумал Михара. – Может, тут тоже есть сообщник?»
Они могли встретиться заранее, и сообщник взял камеру Минэоки. В таком случае не надо было продумывать, как изменить порядок кадров. Сообщник сделал восемь снимков святилища.
Тогда Минэока отправился из Ханэды на рейсе «Мунлайт» в 1:30 и прибыл в Итадзукэ в 5:10, после убийства на озере Сагами. Сообщник ждал его в Модзи или Кокуре. Минэока прибыл в Кокуру на поезде из Хакаты в семь утра или половину восьмого. И в этот момент сообщник передал ему камеру. В восемь Минэока добрался до гостиницы «Дайкити» в Кокуре и на оставшиеся кадры снял девушку из гостиницы. То есть так можно было объяснить фокус с пленкой.
Такого человека вполне можно считать сообщником, раз помогал обеспечить алиби Минэоке. Но кто бы это мог быть?
Однако это всего лишь догадки. Раньше Михара и не думал о сообщнике Минэоки. По логике это можно было предположить, а вот интуиция молчала.
Скорее всего, Минэока один виновен в убийстве на озере Сагами. Сбежавшая женщина могла играть второстепенную роль. И, кроме них, никто больше не был замешан в этом деле.
Есть вероятность, что ритуал в Мэкари сняла та женщина?
Точно нет. Она вышла из гостиницы с Дои в 19:30 шестого февраля и только поэтому не успела бы на полуночный ритуал в Модзи. В этом смысле она не уступает Минэоке.
Поэтому только Минэока и мог сделать фотографии. Но это противоречие не поддавалось объяснению.
«Интересно, мог ли Минэока снять эти кадры как-нибудь иначе, не заезжая в Мэкари?»
Михара задумался, но ответа пока не находил. Все еще было непонятно, но вскоре он надеялся распутать загадку. И надежда не давала Михаре пасть духом.
Михара вернулся домой.
Когда дело перешло в ведение штаба, Михара стал поздно возвращаться домой. Однако когда расследование заходило в тупик, он приходил раньше. Если же расследование продвигалось и сыщики сновали по штабу, а следственные совещания отнимали много времени, Михара мог вернуться в час или два ночи. Это служило для него стимулом и придавало энергии. Всю усталость и сонливость как рукой снимало.
Но сейчас настало время тупика. Контора навевала скуку. Дело шло вяло и медленно.
Когда он со скрипом открыл дверь своей недорогой квартирки, жена сидела на татами с кем-то. С кем – Михара не видел. Он молча снял обувь.
Жена подбежала к нему и сказала:
– Здравствуй.
Михара удивился. Жена была одна.
– У тебя нет гостей?
Он посмотрел на нее, снимая туфли.
– Нет. Почему ты так думаешь?
– Ты будто с кем-то говорила.
– А, тебе показалось. Это телевизор.
– Что?
Михара подошел к татами.
В углу комнаты стоял телевизор, рассрочка за который уже была выплачена. Сначала он услышал телевизор – а жена всегда говорила тихо. На экране показывали влюбленных, парня и девушку. Сцены чередовались.
– Прости, – сказала жена. – Я так засмотрелась, что даже тебя не встретила.
Михара передал пиджак жене, развязал галстук и взглянул на экран.
– Выключить телевизор?
– Да нет, не надо.
– Я еще не приготовила ужин. Без телевизора будет потише.
– Это правда так интересно?
– Очень интересно. Там одни глупости показывают, но я глаз оторвать не могу.
Жена потянулась к выключателю.
– Оставь. Я посмотрю, пока еда готовится.
Михара сел. Жена готовила на кухне.
На экране появились часы со стрелками. Десять часов. Заставка новостей.
Михара смотрел, как в правительственном комитете бурно о чем-то спорят члены правительства и оппозиция. Под слепящим светом горели глаза и министра, который бурно давал объяснения, и членов комитета, которые задавали ему неудобные вопросы.
– Вот и ужин. – Жена поставила тарелку на стол.
– Угу. – Михара смотрел телевизор.
– Ты досмотришь новости?
– Да.
– Может, будешь есть, пока смотришь?
Жена поставила столик, чтобы Михаре было удобнее есть.
Михара взял пиалу. По телевизору показывали события, одно за другим. Смотреть было интересно, но вкуса еды он не чувствовал.
– Сасими, – сказала жена.
– Угу.
– Я купила креветок на рынке и сделала тэмпуру.
– Угу.
Он только мельком взглянул на тарелку. Остальное время смотрел на экран.
Михара доел, но так и не насладился вкусом.
– Интересно, – сказал Михара, выключил телевизор и взял чашку в руки.
– Конечно. Ты прямо не отрывался. Я специально купила креветок на рынке, а ты даже не заметил.
На самом деле Михара давно не смотрел телевизор. Возможность выдалась сегодня. Подумать только – новости, записанные утром. Как рано. В газетах они не появились бы до завтрашнего утра.
– Сейчас все больше и больше людей смотрят новости, – сказала жена, подавая ему чашку с чаем.
– Угу, – сказал Михара. Он хотел взять чашку и вдруг остановился.
«Новости, которые я видел. Даже если меня там не было, я могу их видеть», – подумал он.
– Включи телевизор, – сказал жене Михара.
– Что-то случилось? Там что-то интересное передают?
– Нет, просто включи.
Она повернула выключатель.
– Какой канал?
– Любой.
– Что-то не так?
Передавали комментарии к текущим событиям. Комментатор постоянно показывал на разные места на карте.
– Нет. Давай другой канал.
Канал переключили. Западный фильм. В комнате ссорились мужчина и женщина. Затем машина быстро неслась по дороге.
Михара смотрел на нее. Экран был черно-белый.
«И это все камера?»
Он не моргал.
«Все заснято. Абсолютно все. Это обычный пейзаж».
– Принеси фотоаппарат, – сказал Михара жене.
Она удивленно посмотрела на него.
– Что, прямо сейчас?
– Да, прямо сейчас. Пленка еще осталась.
Жена открыла шкафчик над комодом. Фотоаппарат Михара купил на премию три года назад.
Михара подставил линзу к телевизору. Жена рассмеялась.
– Ты как дитя!
Но Михара был серьезен. Нужен был объектив. Но у Михары его не было.
– Завтра надо купить.
Он отложил камеру и лег на кровать. Затем взял камеру и смотрел в точку на потолке.
– А не снимали ли этот ритуал по телевизору для новостей?
Такое вполне вероятно. В Китакюсю он весьма известен.
Без фотографа запечатлеть ритуал, как он проводился в то же время и в том же месте, не получится. Единственный способ воссоздать события в точности так, как они происходили, – это телевизионные записи или кинохроника.
– Да, ведь они наверняка приносили камеру для съемки. Сцена-то большая, гости могли тоже делать фото. Объектив был не нужен.
Михара не слышал, что говорила жена, и продолжал смотреть в потолок.
– Прекрасно. Но как быть с тем фактом, что за ритуалом идут фотографии девушки из гостиницы Кокуры, снятые в 8:30 утра?