1

Михара плохо знал Кюсю. В прошлом году Торигаи приглашал его в Хакату, но этого было недостаточно.

Когда Сюити Минэока рассказал, что посетил руины Тофуро, Михара поначалу ничего не понял. Однако после того, как Михара рассказал Минэоке о видевшем его у билетной кассы служащем «Дайто Сёкай», эти слова звучали как отговорка.

Михара решил разобраться.

– Я об этих местах ничего не знаю. Расскажите мне про эти руины Тофуро и Дадзайфу.

– Конечно. Токийцы, когда оказываются в Фукуоке, редко туда приходят, если только они не пишут хайку, – с улыбкой разъяснил Минэока. – Это как раз полчаса пути поездом «Ниситэцу» от универмага «Иватая», от Тэндзин-но-мати до Курумэ и Омуты.

– И далеко ли до туда от станции?

– Примерно в десяти минутах ходьбы, – ответил Минэока. – Там еще остались руины Тофуро. Как вы знаете, когда Сугавару-но Митидзанэ сослали на Дадзайфу, он писал стихи, полные отчаяния. В них упоминается колокол храма Кандзэон-дзи рядом с Тофуро. Мы, поэты, любим прогуливаться от Тофуро до храма.

– И вы тоже гуляли?

– Не в этот раз. Я возвращался в Токио ночным поездом. У меня не было времени. Я просто сидел там и отдыхал. В тех краях много рисовых полей и мало жилищ. Чайные домики тоже закрыты. Февраль, холодно – подходящее времечко для такой прогулки.

– Сколько времени вы там провели?

– Минут сорок.

– Сорок минут? В одном месте?

Сюити Минэока улыбнулся.

– На самом деле я сочинял там хайку. И хотел бы показать вам, что у меня получилось.

– Конечно. Это очень мило. Я совершенно не разбираюсь в литературе, но буду рад взглянуть.

– О, я стесняюсь. – Но Сюити Минэока достал из ящичка почтовую бумагу и написал два хайку.

– Прошу. Вот мои пустяки – они совершенно не заслуживают внимания. – И он протянул Михаре стихи – словно доказательство своего пребывания в Тофуро.

Михара, ознакомившись со стихами, спросил:

– Вы что, сторонник новой школы?

– Нет, конечно. Я всегда принадлежал к школе «Хототогису». Но меня интересуют современные хайку. Здесь я немного поддался моде, – любезно объяснил Минэока.

– Нет, я совсем не разбираюсь в поэзии, поэтому не могу оценить ваши стихи по достоинству. Но могу сказать, что в них хорошо переданы чувства, – поделился впечатлениями Михара.

– Благодарю вас за комплимент, – ответил Минэока. – Я сочинил множество хайку, но несильно в этом преуспел.

Они еще проговорили некоторое время, но Михара теперь успокоился. Теперь он знал, почему Минэока стоял у той билетной кассы в Хакате.

– Прошу извинить, что отвлек вас, – с этими словами Михара поднялся.

– Нет, благодарю вас. Извините, что показал свои стишки. Заходите еще. Я обычно здесь.

Минэока, как обычно, оставался спокоен. Провожая Михару, поклонился. Снаружи Михара увидел таксистов, которые чистили автомобили.

Вернувшись в департамент, Михара записал слова Минэоки вместе с хайку. Хорошо оно или плохо? Этого он не мог понять. Но в то же время он представил, как Минэока, этот любитель хайку, который приехал из Токио специально посмотреть на ритуал в Мэкари, бродит под зимним солнцем на руинах в Цукуси.

В этот момент возникла мысль.

Если Минэока так любит хайку, то наверняка его стихи появлялись в журналах или он участвует в поэтическом кружке. Что, если?..

И кроме того, он наверняка начал писать стихи давно. Внезапный интерес к хайку привлек бы внимание. Здесь крылось что-то важное.

Михара набрал номер Минэоки.

– Минэока, это вы?

– Да, конечно, что я могу сделать?

Минэока оставался все так же любезен.

– Я только что показал ваше хайку знакомым поэтам…

– О, не стоило.

– Простите, что не попросил вашего разрешения, но им ваши хайку очень понравились.

– А, благодарю. – И в трубке послышался смущенный смех Минэоки.

2

– Кстати, у нас в департаменте много любителей хайку, и они даже устраивают собрания. А еще выпускают небольшой мимеографический журнал.

– В полиции служат поэты?

– Конечно. – Михара рассмеялся. – У нас многие интересуются искусством и музыкой. Они подумали, что вы давно пишете хайку, и хотели узнать, к какой ассоциации вы принадлежите. Вот почему я позвонил.

– Что вы, что вы. Вы ужасный человек. Я же сгорю от стыда.

– Нет-нет, что вы. В любом случае мне очень интересно, как долго вы пишете хайку и в какой ассоциации состоите?

– А, раз вы спрашиваете, тогда скажу. Я пишу их еще со времен войны.

– О, так я и думал.

– Начал в тысяча девятьсот сорок втором или сорок третьем, когда еще был подростком. Конечно, с тех пор я не вырос как поэт, только состарился.

– Ваша скромность восхитительна. А что насчет ассоциации?

– Да-да, участвую, – мягко ответил Минэока. – Называется «Арауми», «Бушующий простор».

– Ого. «Бушует морской простор! Далеко, до острова Садо, стелется Млечный путь»?[3]

– Название взято из этого хайку. Журнал публикуют в Суругадай, Тиёда. Редактор – Это Хакуё.

Киити Михара взял заранее подготовленный карандаш и записал адрес.

– И это глава вашей группы? – спросил Михара, разглядывая имя Хакуё.

– Да. Ученик Такахамы Киёси. Его жена тоже пишет стихи и считается поэтессой. Оба, впрочем, уже пожилые.

– А они еще чем-то занимаются?

– Работают. Делают багеты. В Суругадай идете вниз по холму, где университет Мэйдзи, сворачиваете налево, и там через пару домов найдете их.

– Спасибо. Простите, что в который раз вас отвлекаю.

На самом деле Михаре даже было стыдно перед Минэокой за свой настойчивый и беспричинный интерес. Он сам считал свою подозрительность в отношении этого человека излишне сильной. Но тот, кажется, не злился и спокойно отвечал – даже если что-то чувствовал.

Киити Михара медленно положил трубку. По-прежнему сохранялось ощущение, что разговор с Минэокой не прекратился.

«Получается, Минэока вовсе не просто так вспомнил хайку. Он поехал в святилище Мэкари именно из-за хайку. Для него это вовсе не отговорка».

Однако эти слова самого Минэоки еще требовалось подтвердить.

Михара отыскал в телефонном справочнике номер Это Хакуё. Там было написано: «Это Дзюмпэй. Суругадай, **. Багеты». Он позвонил.

Трубку взяла немолодая женщина.

– Вас беспокоит полицейский департамент, – сказал Михара. – Могу ли я поговорить с вашим мужем?

Голос в трубке вдруг сменился на мужской, грубый:

– Говорит Это. Слушаю вас.

– Простите, что беспокою. Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Найдется ли у вас время?

– Конечно. Но с чем это связано?

– О, не стоит волноваться. Речь пойдет о хайку.

– Хайку?

– Я хотел бы встретиться с вами и поговорить, – максимально вежливо сказал Михара, будто хотел развеять страхи собеседника.

До Суругадай дорога на такси заняла меньше двадцати минут. Как и сказал Минэока, багетная мастерская Это находилась на углу справа от холма к Отяномидзу. Внутри она чем-то походила на антикварную лавку.

Это Хакуё оказался пожилым, седовласым мужчиной пятидесяти пяти лет. Он показал Михаре мастерскую и затем провел его в комнату для гостей. У него был огромный нос и запавшие глаза.

Михара завел разговор. Хакуё отвечал без особого желания.

– К слову… Как я говорил по телефону, я приехал обсудить с вами хайку, – начал Михара.

– Вы хотите, чтобы я научил вас писать хайку? – спросил Хакуё.

– Нет-нет. Насколько мне известно, вы редактор журнала хайку «Арауми»?

– Так и есть.

– Один из участников вашего журнала – Сюити Минэока?

– Да, я хорошо знаю Минэоку, – закивал Хакуё.

– Мне нужно поговорить с вами о нем.

– Минэока сделал что-то предосудительное? – удивился Хакуё.

– Нет, вовсе нет. Я могу сказать только то, что у нас случилось одно происшествие и Минэока с ним связан. Но он вовсе не подозреваемый и не преступник. Скажем так, свидетель. Прошу вас держать наш разговор в тайне.

– Хорошо. Я ничего не скажу, так что спрашивайте.

Хакуё, поняв, что полицию интересует не он сам, вдруг потеплел.

– Спасибо вам. Минэока рассказал мне, что пишет хайку уже весьма долго. Это правда?

– Да, конечно. Он начал где-то году в сорок втором или сорок третьем. Но к нам он присоединился уже после войны, где-то в пятидесятом.

– Его работы тоже публиковались в «Арауми»?

– Да, его стихи там появлялись. Вовсе не шедевры, но иногда у него попадаются интересные находки. Думаю, раза три они были на первых страницах номера.

3

Из слов Это Хакуё Михара понял, что Минэока вовсе не врал.

– Что это за человек? – спросил Михара.

– Ну… – Хакуё призадумался. – Я не очень хорошо знаю его лично. Но на встречах поэтов он ведет себя вежливо и спокойно. Хайку он очень любит, поэтому к нему тепло относятся.

– Понятно. – Михара оглядывал комнату с интересом, слушая собеседника. Конечно, у поэта хайку тут везде были поэтические журналы. На корешках теснились названия: «Тэнро», «Аманокава», «Асиби», «Дзимэйсё», «Хототогису», «Санто».

– Вам присылают поэтические журналы? – спросил Михара.

Хакуё посмотрел на него:

– Да, мы обмениваемся журналами с поэтами. Они присылают нам, а мы – им.

– То есть вы получаете журналы со всей Японии?

– Верно. Конечно, сказать, что от Хоккайдо и до Кюсю – это преувеличение, но мы получаем журналы даже из префектуры Кагосима.

Упоминание Кюсю вызвало интерес у Михары.

– А в Китакюсю есть поэтические ассоциации и журналы?

– Конечно. «Дзимэйсё», «Каратати Нагараби», «Цукуси Хайдан» – вот наиболее примечательные.

– Где их печатают?

– В Фукуоке по большей части. Некоторые выходят в Нагасаки и Саге. Денег у них нет, поэтому нам их посылают, когда им в голову взбредет.

Михара рассмеялся.

Хакуё подал ему один из журналов, изданных на Кюсю, – «Цукуси Хайдан», «Поэты из Цукуси». В нем было тридцать две страницы.

– Благодарю вас, – ответил Михара и стал листать. Вдруг его внимание привлекло одно объявление.

Он снова прочитал название журнала. Скорописью на зеленой обложке было выведено: «Цукуси Хайдан».

СОБРАНИЕ ПОЭТОВ В МЭКАРИ

По традиции седьмого февраля (в Новый год по лунному календарю) мы будем наблюдать за ритуалом Мэкари с 1:00 до 4:00 утра. Встреча желающих на станции Модзи в 22:30 шестого февраля. «Ниситэцу» любезно предоставит автобус до святилища Мэкари. Будет организован отдых. Желающих просят связаться до двадцать пятого января с секретарем. Будет холодно, одевайтесь теплее.

Михара посмотрел наверх.

– А «Цукуси Хайдан» давно существует?

– Да, он вполне старый. Его начали публиковать году в тысяча девятьсот тридцать втором. Глава – Оно Дзансэй, жрец из храма Дзэн в Фукуоке. Я его знаю. Он тоже ученик Такахамы Кёси.

– Кажется, это собрание поэтов проводят раз в год?

– Да. Они выходят в Фукуоке, но Модзи там неподалеку, поэтому они встречаются в святилище.

– А многие поэты знают об этом событии?

– Относительно. Стихов на эту тему еще очень мало. Есть только несколько хороших: «Над ведрами у святилища Мэкари льется вода» у Рандзё или «Жрецы в Мэкари на спине завязывают рукава одеяний» у Кубо Харэ.

– Кстати об этом. – Михара стряхнул пепел сигареты в пепельницу. – Минэока, как я слышал, ездил на этот ритуал. Он говорил об этом вам?

– Не сказать, что он говорил прямо. Он спрашивал меня, как попасть к святилищу.

– А когда это было?

– В конце января.

– Я попросил Минэоку показать хайку, но не понимаю, хороши ли они, – намеренно упомянул Михара.

– Вот как? Честно говоря, мне они не очень нравятся. Но он, кажется, доволен. В общем, мы говорили о разном и обсуждали их.

– Рядом с Фукуокой находится одно место, руины Тофуро. Минэока сказал, что специально поехал туда. Он упоминал руины в разговорах?

– Нет. Не припомню.

– То есть вы не слышали?

– Я слышал, но мог забыть, – осторожно ответил Хакуё.