1

Михара внимательно разглядывал список подозреваемых, который составили подчиненные, включив туда всех, кто мог иметь отношение к делу.

В списке было почти двадцать имен. Большинство, однако, только так или иначе соприкасались с Такэо Дои, и у троих могли бы найтись причины ненавидеть жертву: Фудзимото Сабуро, Дои Нобуо и Савамура Кинсити.

Тридцатидевятилетний Фудзимото Сабуро был репортером «Коцу Симпо», газеты-конкурента. Вечер шестого февраля он провел дома. Его семья состояла из родителей, жены и дочки десяти лет. Вспыльчивый, открытый, он с легкостью вступал в спор.

Дои Нобуо – единокровный брат жертвы, но они не ладили. Работник страховой компании двадцати восьми лет – на десять лет младше. Холостяк. Ночь шестого февраля провел в гостинице в Сэндагая с девушкой, своей сослуживицей.

Савамура Кинсити – друг Дои, таксист. Тридцать девять лет. По его словам, недавно их дружба с Дои испортилась – в конце прошлого года они рассорились из-за денег. Весь день шестого февраля он провел в постели из-за простуды.

Михара отложил список и помотал головой. Нет, убийцы здесь нет. Мотивом послужила не ссора и не внезапная вспышка гнева. Преступник был холоден и рассудителен и убийство продумал тщательно.

В голове всплыла спокойная, расслабленная улыбка Сюити Минэоки.

Доказательств нет. Мотив непонятен. Полицейским нельзя идти на поводу у таких предубеждений. Поиск доказательств под преступника может привести к ошибке.

И все же внутренний голос твердил: Сюити Минэока виновен.

Минэока что-то скрывал. Но что?

Сейчас уже эра физических доказательств – не как десять лет назад. Одно признание ничего не стоит. Даже если преступник признается в полиции, он может поменять мнение на суде. Без доказательств обвинения рассыпаются. Без улик власти не отнесутся к делу всерьез, прокурор не выдвинет обвинений.

Михара ничем не мог доказать, что Минэока замешан в деле.

Прошел месяц, но женщину так и не нашли. Следователи решили, что она убийца, и искали ее – но безрезультатно.

Видимо, она работала в сфере развлечений и была весьма близка с Дои, но никак не получалось выяснить ее личность.

Были изучены все рестораны, гостиницы, заведения с гейшами, кабаре и бары и в Токио, и в соседних префектурах. Ни одна женщина не пропадала седьмого февраля. Впрочем, работницы подобных заведений часто меняют работу. Один лишь этот факт делал поиск нелегким – но подходящая кандидатура так и не появилась.

Михаре казалось, что женщина вовсе не виновата. Но он не мог ничем подтвердить свое мнение. Ему было абсолютно не на что опереться.

И все же мысль о том, что женщина убила Дои, представлялась ему нелепой. Скорее женщина была сообщницей – просто выманила Такэо Дои на мрачное озеро Сагами. Должно быть, она состояла в близких отношениях с убийцей – возможно, и не только с ним. Фраза «уж не простушка» на это намекала.

В кругу Сюити Минэоки такой женщины не было. Да и рядом с Такэо Дои не нашлась кандидатура той, которая могла бы поехать с ним на озеро Сагами.

К тому же многие свидетели со стороны жертвы наверняка боялись рассказывать полиции то, что знали.

Но рано или поздно в жизни Сюити Минэоки должна возникнуть женщина. Михара и сыщики следили за каждым его шагом. Пока что безрезультатно.

Вот уже в который раз Михара достал пленку, полученную от Минэоки, и принялся ее изучать. Это была пленка «Ямато», от производителя.

Ниже приведена раскадровка кадров святилища Мэкари. Фото ритуала начинались с пятнадцатого кадра и заканчивались двадцать вторым. Затем шли фотографии горничной.

Пленка доказывала, что Сюити Минэока посетил святилище Мэкари. Кадры из компании были сняты за два дня до поездки на Кюсю, а горничная из «Дайкити» – через несколько часов после ритуала. Ход времени точно отразился на пленке.

Более того, ритуал был отснят в этом году, судя по новому жрецу и следам ремонта. Этим ритуал отличался от прошлых.

Михара задумался.

Снимки точно сделал Минэока. Он любил фотографию. Поэтому, отправившись смотреть ритуал в святилище Мэкари, известном и как сезонное слово в хайку, он, само собой, взял с собой любимую камеру.

Дальше был самолет.

Минэока сел на рейс 311 из Токио в Фукуоку, переполненный людьми. Пассажиров проверили по списку агентства «Нихон». Надо бы уточнить, запомнил ли кто-нибудь среди них Минэоку.

Однако из шестидесяти четырех пассажиров примерно пятерых не удалось определить. Двоих, летевших из Токио в Осаку, и троих – из Осаки в Фукуоку по указанному в списке адресу не нашли. Вероятно, они по той или иной причине использовали псевдонимы.

Один из сыщиков, который проводил расследование в «Нихон», пересказал Михаре:

– Сейчас многие путешествуют самолетами. Наверняка берут с собой любовниц. Поэтому и скрывали имена.

– А если вдруг катастрофа, то что будет с телами?

Михара подозрительно относился к самолетам и думал, что они опасны.

– Люди считают, что самолеты – безопасный транспорт, – ответил сыщик со смехом. – В «Нихон» хвастаются, что у них куда меньше катастроф, чем у такси.

2

На рейсе 132 из Итами в Токио, которым также заинтересовался Михара, осталось три неидентифицированных пассажира. Еще два – на рейсе 333 «Мунлайт», который вылетел из Токио в 1:30, и трое – на рейсе 331, отправившемся в полночь.

Что-то было нечисто. Если бы все пассажиры летели под настоящими именами, обнаружить, что Минэока скрывался под псевдонимом, было бы нетрудно. Здесь же претендентов было несколько.

Михара спросил, где сидел Минэока, учитывая, что он летал на рейсе 311 из Токио в Итадзукэ. Минэока ответил, что сидел справа, почти в центре. Из иллюминатора можно было увидеть половину крыла. Кресло находилось ближе к проходу.

Михара посетил контору «Нихон» и проверил, что это за место. Оказалось место в двенадцатом ряду, под номером 36. Если, конечно, Минэока помнил все точно.

Но мог быть и другой ряд – одиннадцатый или тринадцатый. Более того, воспоминание о видневшимся из окна под углом крыле могло не соответствовать действительности.

Пассажиры регистрировались на рейс так.

И в «Нихон», и в «Дзэнникку» перед тем, как сесть на самолет, нужно прийти в контору и заполнить заявление на полет. В бланке указывается имя, возраст, адрес и контактная информация лиц, с которыми можно связаться в случае беды. После оплаты билета вы получаете посадочный талон, сложенный вдвое, как проездной. В нем указан рейс.

Затем вы приезжаете в аэропорт, показываете посадочный талон сотруднику на стройке регистрации и вместо него получаете пропуск, похожий на большой целлулоидный проездной билет с серийным номером. Номера даются в порядке получений заявлений, а не в порядке очереди.

Во время посадки пассажиры отправляются к самолету и подходят к стойке, где их вызывают по номеру на пропуске.

Чаще всего пассажиры проходят группами по десять человек и могут выбрать любое место, которое им по душе. Места в пропуске не указываются.

Большинство пассажиров не любят сидеть в центре самолета из-за крыльев, потому что хотят смотреть из иллюминатора на открывающийся вид. Поэтому места в хвосте и в носу занимаются первыми, а те пассажиры, которые подошли позднее, сидят в центре, откуда видно крыло самолета. Стюарды собирают пропуски перед посадкой. Поэтому пассажирам не нужны билеты, как в поездах и трамваях.

Получается, если Минэока сидел в одиннадцатом, двенадцатом или тринадцатом ряду и видел из окна только крыло самолета, он явно пришел в числе последних.

– В «Нихон» сказали, что Минэока подал заявление за два дня до полета, – доложил сыщик.

В последние годы все больше людей летали на самолетах, и заявки приходилось подавать заранее. Даже подав заявление за два дня, он мог получить плохое место.

Отыскать соседа Минэоки оказалось нелегко. Места за пассажирами закреплены не были, и пришлось перебрать их всех. Если бы Минэока занял 36 место, его сосед сидел бы на 37. А что, если последовательность изменилась бы? Очень сложная задача.

Поскольку Минэока сам рассказал, во что был одет в день полета, пассажиров спрашивали о его внешнем виде, лице, возрасте и особенностях.

Кроме того, опросили и стюардесс. Однако те не смогли ответить – каждый день видят много пассажиров.

Сыщики потратили много сил и времени, пока не нашли Иваситу Суги тридцати семи лет из Тэннодзи в Осаке, которая ехала из Токио. Она сказала, что смутно помнит Минэоку.

– Да, он, кажется, сидел сбоку от меня… от меня ли? Я сидела посредине в ряду из трех кресел. И видела из правого окна только половину крыла. Да. У соседа тоже наверняка было так же. Помню, когда стюардессы подавали журналы и газеты, он читал «Лайф». И ни с кем не разговаривал – ни со мной, ни с кем-то еще. Я вышла в Осаке, что было потом – не знаю.

Стюардесса не помнила, передавала этому пассажиру «Лайф» или нет. Но Сюити Минэока сказал:

– Да, я читал «Лайф». Рядом со мной сидела полноватая домохозяйка. Она все тянулась к окошку и смотрела, что под нами.

В таком случае возник вопрос, что случилось с местом Сюити Минэоки во время полета из Осаки до Фукуоки.

Михара думал, что если он убил Дои у озера Сагами, то вряд ли отправился бы в Фукуоку.

Кстати, во время остановки в Осаке все пассажиры выходили из самолета и ждали пятнадцать минут в аэропорту. В этом случае стюардессы раскладывали на местах резервные билеты, чтобы те пассажиры, которые ехали до Фукуоки из Токио, получали приоритет в выборе места. Затем пассажиров выводили передохнуть.

Поэтому если бы Сюити Минэока направлялся в Фукуоку, он оставил бы билет в кресле и потом занял бы то же место. Однако раз его соседка вышла в Осаке, другой пассажир должен был занять ее место.

Важно было его найти и выяснить, не вышел ли Минэока в Итами.

Сыщики прошерстили весь список пассажиров, которые летели рейсом «Нихон» из Осаки. Конечно, большинство даже не помнили, где сидели, и уж тем более, сидел ли рядом с ними кто-то похожий на Сюити Минэоку. Трех пассажиров не удалось найти.

Еще более сложная ситуация складывалась в случае с рейсом 132 от Итами до Ханэды в 18:05. Сыщики опросили всех пассажиров и стюардесс – и никто не вспомнил Сюити Минэоку и как он выглядел.

Однако в случае «Мунлайта» дело обстояло иначе. Этот рейс отправляется зимой, ночью, когда в самолете холодно и пассажиры спят в креслах. Поэтому стюардессы раздают одеяла.

Михара обратил на это внимание и спросил стюардесс, что они помнят об этом рейсе. Но те ничего не припомнили.

На борту стюардессы обычно подают легкий обед, сладости и чай. Поэтому раздача одеял – дело вполне обыкновенное. Естественно, они не запомнили Минэоку, и не удалось отыскать никаких доказательств того, летел Минэока до Итадзукэ или нет.

3

Киити Михара получил письмо из Фукуоки от сыщика Дзютаро Торигаи. Это было третье письмо с начала расследования.

В прошлом письме, в ответ на фотографии Сюити Минэоки, Торигаи рассказал о ресторанчике «Умэя» в Хакате, где Минэока ужинал между восемью и девятью вечера шестого февраля. Он находился за станцией, и в это время там было больше всего людей. Конечно, никто Минэоку не запомнил. И вот – еще одно письмо.

Михара быстро вскрыл его.

Благодарю вас за усердие. Уверен, что вы посвящаете все силы расследованию убийства на озере Сагами. Я сам горячо желаю вам найти его разгадку…

Хочу сообщить новые сведения о Сюити Минэоке…

До этого Михара чувствовал, будто столкнулся со стеной. После этих строк забрезжил лучик надежды.

Как я и говорил вам в предыдущем письме, в 13:00 седьмого февраля Сюити Минэока прибыл в «Дайто Сёкай». Поскольку все сотрудники это подтвердили, думаю, факт можно признать действительным.

Однако я полагаю, что дела Минэоки не ограничивались только общением с компанией. Полагаю, он зашел туда только потому, что приехал посмотреть на ритуал в святилище Мэкари, выбранный им для посещения с целью написания хайку.

Он провел там около пятидесяти минут. Затем в 14:00 вышел и сел на поезд «Асакадзэ» в 16:30 из Хакаты.

Пока я не обращал внимания на то, где он провел два с половиной часа между выходом из конторы «Дайто Сёкай» и поездом «Асакадзэ». Мне казалось, что это не связано с преступлением на острове Сагами.

Однако этот вопрос вдруг стал меня волновать. Вдруг его действия имели прямое отношение к убийству? Хотя с точки зрения географии и времени он находился далеко, я решил, что надо попытаться разобраться в этом вопросе, и в который раз направился в «Дайто Сёкай».

Клерк проводил Минэоку только до входа. Контора находится на улице Ватанабэ, по которой ходит трамвай. В ста метрах стоит трамвайная остановка. С другой стороны – перекресток перед универмагом «Иватая» на главной улице Фукуоки.

Клерк заметил, что Минэока пошел не к трамвайной остановке, а в противоположную сторону и поймал такси.

Он также обратил внимание, что такси поехало не к станции, а в другую сторону, к «Иватая». Там находится станция поезда «Ниситэцу», который идет до Курумэ.

Здесь история принимает интересный оборот. Один из работников той же компании случайно проходил мимо универмага «Иватая» и заметил Минэоку у кассы «Ниситэцу». Он думал позвать его, но не решился, ведь они не были представлены друг другу. Окно, у которого он стоял, выглядело странно: там продавали не билеты, а проездные.

Я считаю это обстоятельство важным и хотел сообщить о нем вам. Если бы Минэока стоял у окна с билетами, то он наверняка собирался бы уехать на поезде. А вот попытка купить проездной привлекла мое внимание. Зачем ему, жителю Токио, покупать проездной «Ниситэцу»? Может, он ждал кого-нибудь у стойки? Других идей у меня нет. Мне сообщили, что это случилось в 14:30. Почему бы вам не спросить его об этом? Может быть, вы ничего и не узнаете, но может быть, напротив, обнаружите что-нибудь.

Прошу прощения за письмо, которое, возможно, оказалось недостаточно полезным. Со своей стороны я тоже пытаюсь собрать информацию. Если нужна помощь, пишите мне смело. Я хотел бы помогать вам по мере сил.

Дзютаро Торигаи

Михара дочитал письмо и задумался.

Действительно, история весьма странная. Зачем это Сюити Минэока отправился к «Ниситэцу» на нижнем этаже универмага? Там, по словам Торигаи, продавались проездные. Может быть, Минэока оказался там случайно. А может быть, как говорит Торигаи, он кого-то ждал. У касс и турникетов постоянно толпятся люди, а проездные покупают редко, только в день продления. Это вполне могло быть местом встречи.

Михара вспомнил, что Минэока не рассказывал ему про «Ниситэцу». Скрывал ли он что-то – или не упомянул как пустяк? Если скрывал, то наверняка это как-то связано с убийством.

Однако когда расследование заходит в тупик, важна любая мелочь. Михаре нужно было встретиться с Сюити Минэокой. На этот раз он решился увидеться с ним напрямую, без посредников.

День был ясный, и Михара отправился пройтись до Миякэдзаки. Люди гуляли под теплым весенним солнцем. На берегу канала газетчики снимали лебедей – может, для статьи под заголовком «Теплеет вода весной». Недалеко от «Кёкко Коцу» он увидел, что машин на стоянке такси стало больше. Кто-то, на вид – водитель, грелся на солнце. Он сказал на стойке, что хотел бы увидеть управляющего Минэоку, и его, как и во время прошлого визита, проводили в приемную.

Девушка принесла чай и ушла. Разминувшись с ней у входа, крепкий и хорошо одетый Минэока вошел с мягкой улыбкой.

Михара тоже улыбнулся и поднялся.

– Прошу прощения за вторжение.

– Благодарю вас, – Минэока указал на кресло. – Весна уже на подходе…

Он выглянул в окно, под которым стояла ива – на ветках уже распускались почки.

– Снаружи так хорошо, – сказал Михара.

– Согласен. А в натопленной комнате – не очень, – добавил Минэока.

– Я проходил мимо и подумал, не зайти ли к вам, – начал Михара.

Минэока кивнул, открыл пачку сигарет для гостей и предложил одну Михаре, а затем тоже зажал сигарету в зубах.

– Если вам что-то нужно, то заходите или звоните – я к вашим услугам.

– Да это так, мелочь. Ничего важного. На самом деле я бы лучше размял ноги, чем сидеть в конторе.

– Большое спасибо. Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Есть небольшое дело. Вы говорили, что были в «Дайто Сёкай» в Хакате седьмого февраля. А что было потом? Вы не беспокойтесь. Мне сказали, что видели вас у стойки «Ниситэцу».

Михара внимательно следил за Минэокой, но тот и бровью не повел.

– И кто меня там видел?

– Кто-то из Хакаты. Они были в универмаге «Иватая» и случайно заметили вас у стойки билетов «Ниситэцу».

– Правда? – сказал Сюити Минэока. – На самом деле я хотел посмотреть руины Тофуро в Дадзайфу.

– Руины Тофуро? Что это?

– Там находилось правительство Дадзайфу. От него остались одни хайку, там и по сей день часто их сочиняют. Я как раз покупал туда билет.