1

Из Модзи на имя помощника инспектора Михары пришел ответ.

Михара отправил туда копии фотографий ритуала Мэкари, сделанные Сюити Минэокой, и попросил провести экспертизу того, была ли снята фотография в ночь на 7 февраля 196… года.

В ответе говорилось, что фотографии бесспорно были сняты именно в это время. Объяснялось это так.

На фотографии в море стояли трое жрецов, подняв полы одежд. Один держал серп, другой – ведро, третий – факел. Жрец с факелом появился в святилище только в этом году. Это было главное доказательство.

На другой фотографии в толпе зрителей, которые столпились у изгороди, стоял полицейский сыщик из Модзи в штатском. В ту ночь он впервые посетил ритуал, чтобы следить за порядком.

Были и другие доказательства того, что фотографии сняты в ту ночь. Например, позы жрецов, их местоположение и ремонт святилища.

Кроме того, удалось установить время съемки: с 2:40 до 3:00. Жрецы собирали водоросли с 2:35 до 2:45.

Киити Михара бросил письмо из Модзи на стол и закурил.

К алиби Сюити Минэоки было не придраться. Он точно находился в святилище Мэкари в ту ночь.

Однако Михара, упрямый по натуре, не собирался сдаваться. Возник вопрос, действительно ли Минэока снял эту фотографию. Доказательств ни того, ни другого не было. Ведь хотя Минэока сказал, что это его фото, на самом деле их мог снять кто-то еще.

Михара вдруг вспомнил рассказ Минэоки о гостинице «Дайкити» и фотографии горничной. Если пленка, снятая в святилище Мэкари, та же, что и для фотографий горничной, то вторые должны следовать за первыми.

Может быть, пленки разные. Может, одну Минэока потратил на святилище Мэкари, а другую – в гостинице.

Но Михара задумался.

Ритуал в святилище проходил ночью. Минэока снимал фото со вспышкой. Так что вряд ли сделал много кадров.

Когда Михара спросил Минэоку о камере, тот сказал, что снимал на японскую «Лейку», тридцать шесть кадров. Вряд ли он отснял все тридцать шесть в святилище. Он мог снять на эту пленку что-то еще.

То есть фото горничной из гостиницы «Дайкити» появились хронологически после святилища Мэкари. Или, если пленку заменили, то на первых кадрах было снято еще что-нибудь.

Киити Михара в спешке начал сочинять письмо.

Благодарю вас за сотрудничество.

По итогам обращения к модзийскому департаменту мы получили подтверждение того, что фотографии определенно были сделаны на ритуале Мэкари в этом году. Мы рады подтвердить ваши слова.

Однако, в силу недоверчивости полицейского департамента, мы хотели бы попросить вас предоставить исходные изображения, то есть пленку. Это не означает, что вы находитесь под подозрением, но из-за необходимости расследовать столь трудное дело мы, как следователи, вынуждены изучать малейшие возможности. Мы бы хотели попросить вас отправить пленку, на которую был заснят ритуал в святилище Мэкари. Прошу извинить за настойчивость и снова благодарю вас за сотрудничество.

Киити Михара

Михара позвал сыщика и наказал ему немедленно отправить письмо.

– Думаю, мы получим от него пленку, – сказал он сыщику. – Поблагодари его и будь осторожен, чтобы он ничего не заподозрил.

– Понял. Сюити Минэока – подозреваемый?

– Нет, он свидетель, но я не хотел бы изымать у него пленку. Он может сказать, что выбросил или смыл ее, поэтому не стоит на него давить. Будьте осторожны и просто уйдите.

– Хорошо.

– В общем, постарайтесь, чтобы Минэока ничего не заподозрил.

Михара не хотел бы этого. Против Минэоки не было улик. Михара просто хотел удостовериться, что в святилище Мэкари был Минэока.

Сыщик вернулся с улыбкой на лице.

– Шеф, я принес пленку. – Он достал конверт.

– Минэока что-то заподозрил?

– Нет. Прочитав ваше письмо, он сказал, что все понимает, и достал ее из ящичка.

– Что, она была там?

– Да, в одном из ящиков стола было много пленок. И еще – письма.

Михара подумал, что Минэока наверняка подготовился. Он принес пленку в контору, а не оставил дома, то есть будто бы ожидал этого. Хотя нет, вряд ли. Он мог проявить пленку в лаборатории неподалеку от работы и просто полениться отнести ее домой.

Значит, он легко передал пленку сыщику, когда тот попросил. Ничего неестественного в этом не было.

Киити Михара открыл конверт.

Благодарю вас за письмо. Конечно, следователи интересуются всем, что только можно, – это естественно. В ответ на вашу просьбу я отправляю пленку, на которой святилище Мэкари. Прошу вас ее вернуть после того, как посмотрите.

Сюити Минэока

2

Михара достал пленку из конверта. Ее обработали в лаборатории – нарезали на шесть кадров, которые потом вставлялись в вощеную бумагу.

Кадров было тридцать шесть. Он просмотрел их на свет.

На первых десяти стояли, сидели на корточках, выглядывали из окон водители и кондукторши на фоне автобусов и такси. Наверняка все – подчиненные Минэоки. Ничего необычного.

С пятнадцатого кадра начинались фотографии ритуала в святилище. Именно их получил Михара от Минэоки. Всего восемь.

Михара просмотрел их на свет, чтобы не ошибиться.

Сразу после ритуала шли кадры с девушкой. На одних она стояла, на других сидела на корточках у искусственного источника в саду во дворе. Видимо, горничная из Кокуры. За ней – еще девять пустых кадров.

То есть порядок был такой: три испорченных, одиннадцать – компания, восемь – ритуал, пять – горничная, девять пустых. Итого тридцать шесть.

Получается, Сюити Минэока действительно сам сделал фотографии ритуала, а не одолжил у кого-то.

Михара снова разложил пленку.

Получается, с половины третьего до трех ночи седьмого февраля Сюити Минэока стоял у святилища Мэкари в Модзи. Вряд ли он мог убить Дои на озере Сагами. Версия была совершенно безосновательной.

Но у Михары все еще оставались подозрения. Он не собирался подвергать сомнению каждое действие Минэоки, но попробовал представить себя на его месте. Что бы он сделал, если бы хотел убить Дои?

Если убийство на озере Сагами случилось между девятью и десятью вечера – это было невозможно.

Затем пришел сыщик с ответом из осакского полицейского департамента. Михара писал туда несколько дней назад.

Рейс агентства «Нихон» номер 311 вылетел из Ханэды в 15:00 шестого февраля и прибыл вовремя в 16:55 в аэропорт Итами в Осаке. В 17:10 он вылетел в Фукуоку и в 19:10 прибыл в аэропорт Итадзукэ.

Опрос пассажиров показал, что из Ханэды вылетели шестьдесят четыре пассажира, из которых тридцать восемь следовали до Итами, двадцать шесть – до Итадзукэ. Другие тридцать восемь пассажиров поднялись на борт в Итами и долетели до Итадзукэ (согласно расследованию агентства «Нихон»).

Михара хотел прояснить некоторые вопросы: ведь со временем некоторые детали теряли ясность. Поэтому он и обратился в осакский полицейский департамент.

Идея Михары была такова. Минэока мог отправиться в Фукуоку из Токио в 15:00, на рейсе, который делал остановку в Осаке. То есть он прибыл туда в 16:55 и уехал в 17:10.

Если Минэока был убийцей, то он мог вернуться в Токио из Итами рейсом 132, который отправлялся из Осаки в 18:05 и прибыл в Токио в 19:35.

Рейс прибывает в Ханэду в 19:35, а дорога до Синдзюку занимает примерно час на машине и еще два часа из Синдзюку до озера Сагами. Всего три часа. То есть Минэока мог прибыть туда примерно в 22:35.

Но и так не сходится. Такэо Дои умер между 21:00 и 22:00.

Михара предполагал, что Минэока мог вернуться в Токио на рейсе 132.

Сюити Минэока явно забронировал билет в Фукуоку, поэтому если бы он сел в Осаке и вернулся в Токио, то от Осаки до Фукуоки его место наверняка бы пустовало. Другими словами, вопрос заключался в том, было ли свободное место на рейсе от Осаки до Фукуоки. Если да, то Минэока вернулся в Токио из Осаки.

Однако ответ из Осаки разрушил подозрения Михары: на рейсе 311 были все пассажиры, ни одного пустого места.

Но Михара не собирался пока сдаваться.

После рейса 311 из Токио в Фукуоку отправлялись еще два рейса: в 18:10 и 19:10. Затем шли так называемые ночные рейсы «Мунлайт» – в 0:30, который прибывал в 4:40, и в 1:30, который прилетал в 5:10. Что, если убийца воспользовался этими рейсами?

Если бы он вернулся на рейсе 132 шестого февраля в 18:05 из Осаки в Токио, он все равно смог бы добраться из Токио до Фукуоки к пяти утра седьмого февраля.

В таком случае он не посетил бы ритуал в Мэкари. Но успел бы к восьми утра в гостиницу «Дайкити».

Вот расписание рейсов воздушного агентства «Нихон».

Другими словами, как и думал Михара, если бы Минэока сел на рейс 311 в Осаке, вышел там, затем вернулся бы в Токио на рейсе 132 в 18:05, то прилетел бы в Токио в 19:35. Однако это значит, что к озеру Сагами он прибыл бы в 22:35 на машине – слишком поздно.

Кстати, были еще рейсы «Дзэнникку». Минэока, конечно, сказал, что он летел рейсом «Нихон», но эту компанию еще предстояло проверить. Он мог воспользоваться только двумя рейсами. Более того, рейсов из Осаки в Фукуоку не было.

Конечно, он мог бы лететь «Дзэнникку» из Токио в Осаку, а там пересесть на «Нихон», но едва ли в этом был смысл.

Есть также два возможных обратных рейса из Осаки в Токио, вылетающих из Итами в 18:10 и 19:10, но они отличаются всего на пять минут от времени вылета рейса «Нихон», так что и это бессмысленно. В таком случае он не успел бы на «Мунлайт».

В общем, что касается действий Минэоки, «Дзэнникку» можно исключить.

Конечно, Минэока мог сесть на рейс «Мунлайт» агентства «Нихон», но тот прибывал в Фукуоку в пять утра, поэтому он не успел бы на ритуал в Модзи. Дорога от Фукуоки до Модзи на скоростном поезде занимает больше часа. Даже рейс 331 прилетал в Фукуоку в 4:40 утра.

Однако на пленке Сюити Минэоки был снят ритуал в Мэкари. Как это объяснить? На пленке есть и другие кадры – значит, она не чужая?

Михара схватился за голову.

3

Михара пришел в любимое кафе на Хибии.

Трижды в день он выпивал кофе. Кофе подбадривал его, когда ум попадал в тупик. Иногда после выпитой чашки в голову приходили оригинальные идеи.

Особенно вернувшись из командировок, где не было возможности выпить хорошего кофе, Михара сразу же спешил со станции в кофейню, а потом уже домой.

– Здравствуйте.

Михару встретила девушка, которая работала в кафе уже четыре года.

– Вы устали? – Она изучила его лицо.

– Проблем на работе много.

Других посетителей не было.

– Вы, наверное, замерзли, пока спешили сюда.

– У нас в кафетерии кофе по тридцать иен. Поэтому я каждый день и хожу к вам. Сделайте-ка мне чашку.

– Хорошо.

Михара сел за столик и развернул карту. Он искал, как можно добраться от Ханэды к озеру Сагами без заезда в город. Такой способ был. От Кавасаки по линии Намбу до Футю. Затем из Футю по Косюкайдо в Татикаву и потом в Хатиодзи. Там всего одна гора.

Нет, вряд ли. Если бы Минэока взял машину или такси, то водитель запомнил бы дорогу. Он мог доехать на машине до Кавасаки и там пересесть на линию Намбу в Татикаву.

Михара попросил расписание у официантки, когда та принесла кофе.

Линия Намбу идет от Кавасаки в Татикаву через Мусаси-Накахара, Ноборито и Футю-Хоммати. Дорога занимает примерно час, поезда ходят через двенадцать минут. От Ханэды до Кавасаки полчаса на машине. Затем час на поезде, и из Татикавы можно пересесть на линию Тюо. Михара изучал расписание.

Поезд линии Тюо шел в Кофу из Татикавы в 21:05. И прибывал на станцию Сагами-ко в 21:48.

Михара пригубил кофе. Приятный аромат. Мокко – любимый сорт Михары.

Получается, Минэока мог оказаться на озере Сагами до 22:00. Но это не значит, что он был убийцей.

Однако Михара не мог оставить эту версию. Прежде всего, он искал убийцу. Им мог оказаться и не Минэока. Были и другие версии – и каждая чем-то обращала на себя внимание.

Только вот Сюити Минэока был самым бесцветным. Ни мотива, ни связи между ним и Такэо Дои не было. Идеальное алиби: ритуал на Кюсю через несколько часов после убийства. И это заставляло задуматься.

Тут Михара вспомнил слова сыщика Торигаи из Фукуоки:

«У убежденного человека убеждение превращается в слепое пятно. Человек может заблуждаться так глубоко, что даже не осознает этого. Вот что страшно. Какими бы ни были наши убеждения, всегда нужно допускать сомнения».

В чем же заблуждается Михара?

Он думал, что ритуал в Мэкари и время смерти жертвы как-то противопоставлены друг другу. Что касается убийства Дои, теперь он выяснил, что Минэока мог оказаться у озера Сагами в нужное время.

Оставалось решить остальные вопросы.

Прежде всего, рейс 311 агентства «Нихон». Наверняка имя Минэоки было в списке пассажиров, если он там регистрировался. И в то же время, если бы он сошел в Осаке, то его имени не было бы в списках тех, кто летел из Итами в Итадзукэ.

Это предстоит проверить.

Дальше – рейс «Мунлайт» 333, который отправился в 1:30 из Ханэды седьмого февраля и без остановки в Осаке прибыл в Фукуоку. Если Минэока – убийца, то он сел бы на него, а не на рейс 331, который вылетает в 0:30. Но его имя, конечно, не появилось бы в списках. Там стояло бы чужое имя. Для этого нужно затребовать список пассажиров и подтвердить каждого из них.

Наверняка рейсом «Мунлайт» летели десятки человек, но сыщикам придется отыскать каждого из списков «Нихон». Если они найдут всех – значит, Минэоки там не было.

И то же самое можно сказать о рейсе 132, который вылетел шестого февраля в 18:05. Если все пассажиры – настоящие, то Сюити Минэока не возвращался в Токио.

– Что ж, за работу! Надо проверить версию, – проговорил Михара.