1

Сыщики Осима и Ямамото вернулись из командировки. Утром из Фукуоки они прибыли на станцию Токио и сразу же поспешили в департамент.

– Что ж, выслушаем ваш рапорт.

– Шеф, мы добились больших успехов, – задорно начал Осима.

Михара стал записывать.

Сообщение о том, что Кадзивара Такэо, работник «Фукуока Сёкухин Когё», с полуночи до половины пятого седьмого февраля находился с камерой на территории святилища Мэкари, произвело на Михару неизгладимое впечатление.

– Вы уверены?

– Да, нам рассказал об этом друг Кадзивары, рабочий Ямаока. Думаю, ему можно доверять.

– Как вы поняли, что, отправляясь смотреть ритуал, он взял с собой фотоаппарат?

– Такэо Кадзивара любит хайку и отправился на ритуал с членами группы, чтобы сделать фотографии на память.

– Кадзивара тоже пишет хайку?

Михара невольно вспомнил об интересе Минэоки к хайку.

– Верно. Кроме хайку, он еще фанат фотографии. Он даже сделал себе проявочную в комнате, в общежитии на заводе в Фукуоке.

– Ого. То есть он не проявлял фото в лаборатории?

– Именно так.

Михара подметил, что это хорошая зацепка. Он уже опросил все проявочные в Фукуоке и окрестностях, но нужной пленки нигде не нашел. Если фотографии на пленке Минэоки были копиями чужих снимков, то сделавший оригиналы фотограф точно не обращался в лабораторию, а проявил их сам.

– Кадзивара показывал Ямаоке фотографии ритуала в святилище Мэкари?

– Да, показывал. Судя по его рассказам, сцены очень похожи на те, что снял Минэока.

– Хм.

Сердце Михары застучало. Осима во время доклада тоже выглядел напряженным.

– Отдавал ли Кадзивара Ямаоке проявленные фотографии?

– Мне этот вопрос тоже показался важным, и я задал его Ямаоке. Тот сказал, что Кадзивара берег свои фото, ни с кем ими не делился.

– А пленку или отпечатки мог кому-то дать? Если бы Минэока одолжил у него фотографии…

– Нет, такого не было. Он проявлял фотографии у себя дома и никому их не отдавал. Конечно, кто-то мог их украсть, но Ямаока сказал, что в таком случае Кадзивара поднял бы шум, и Ямаока услышал бы об этом.

Значит, версия с кражей снимков оказалась неудачной. Однако даже если Кадзивара одолжил негативы и отпечатки другу или их украли, Михара не мог предположить, каким образом они попали к Минэоке.

– Интересно, где сейчас Кадзивара?

– В этом-то и загадка. Отец живет в Окаве и не знает о местонахождении сына. Значит, Кадзивара покинул «Фукуока Сёкухин Когё», никому ничего не сказав, и уехал в неизвестном направлении. Ямаока тоже думал, что он вернулся к родителям.

Почему Кадзивара исчез? Сама собой напрашивалась мысль, что и тут замешан Минэока.

И Сюити Минэока, и Такэо Кадзивара любили хайку. Это единственное, что их объединяло, но конкретной связи между ними не было.

– А вы знаете, в какой ассоциации поэтов хайку состоит Такэо Кадзивара?

– «Цукуси Хайдан». – Осима заглянул в блокнот.

– «Цукуси Хайдан»? Правда?

Название показалось знакомым. Нет, Михара видел журнал этой ассоциации… Точно, его показывал Это Хакуё, поэт и багетист из Суругадая.

Это Хакуё – главный редактор журнала хайку под названием «Арауми». Ему дарили журналы хайку из разных регионов. Михара видел у него обложки «Тэнро», «Аманокава», «Асиби», «Димэйсё», «Хототогису», «Санто» и так далее. Среди них был журнал «Цукуси Хайдан» – и о нем вспомнил Михара.

– Я слышал, что «Цукуси Хайдан» – очень влиятельная ассоциация в том регионе. Если Кадзивара в ней участвует, то он, несмотря на возраст, опытный автор.

– Где вы это слышали?

– Главу «Цукуси Хайдан» зовут Оно Дзансэй. Он настоятель храма в Фукуоке. Мы хотели встретиться с ним и поговорить.

– Это весьма предусмотрительно.

– Оно Дзансэй почти шестьдесят. Он пишет хайку в стиле «Хототогису», был учеником Такахамы Кёси. Он сказал, что Кадзивара – весьма талантливый поэт, но его хайку были бы лучше, если бы он так не увлекался фотографиями.

– Понятно. Значит, Кадзивара отвечал за съемку, когда они поехали смотреть на ритуал?

– Да. Я спросил, есть ли у него фотографии из святилища Мэкари, сделанные Кадзиварой, но тот сказал, что нет. У него была только фотография всех участников. Но мы не стали ее брать.

– Этот монах знает Сюити Минэоку?

– Я спросил, но он ответил отрицательно. Я сказал, что Минэока – поэт хайку, но он о таком не слышал.

– Понятно.

Если Сюити Минэока приложил руку к исчезновению Кадзивары, то где они познакомились? Как начали общаться? Если бы монах, глава «Цукуси Хайдан», знал Минэоку, то он мог бы их познакомить, но эта версия не подтвердилась.

– Шеф, – обратился Осима к Михаре, погрузившемуся в размышления. – Может, Кадзивара связан не с Минэокой, а с Сугаем?

– Интересная версия… – сказал Михара без особого энтузиазма.

Сугай Синтаро, убитый в Мидзуки, родился на Хоккайдо и работал в гей-баре в Нагое. Он не увлекался хайку. И вряд ли имел что-то общее с Кадзиварой Такэо, который всю жизнь прожил на Кюсю. Осима просто ляпнул, не подумав.

2

– Шеф, – сказал Осима. – А Кадзиваре Такэо действительно нужен был проездной.

– Хм?

– Он жил в общежитии, поэтому на работу ходил пешком. Но проездной купил, потому что пару раз в неделю ездил в Хакату, Хамагути-тё, в редакцию «Цукуси Хайдан».

– Понятно… Но сам ли Кадзивара заполнял заявление?

– Неясно. Мы попросили полицейский департамент Фукуоки провести экспертизу почерка бланка заявления на проездной из конторы «Ниситэцу». Однако по словам рабочего Ямаоки, Кадзивара начал пользоваться проездным, когда стал редактировать журнал.

У Кадзивары был обычный проездной. Если Минэока знал об этом и купил проездной на его имя в кассе «Ниситэцу» седьмого февраля, то снова возникал вопрос, были ли они знакомы и насколько близко.

Михара вспомнил, что знал о поэтическом собрании в святилище Мэкари уже довольно давно. Имя Кадзивары он слышал впервые, но видел заметку о том, что ночью шестого февраля в святилище планируется собрание. Он читал об этом.

Михаре не пришлось долго гадать, где именно ему встретилась заметка. «Цукуси Хайдан». Действительно, он увидел ее в журнале, когда был у Это Хакуё. И тут Михара ощутил луч надежды.

«Цукуси Хайдан» отправляли из Кюсю любителям хайку в Токио. Если токийский автор хайку Сюити Минэока читал этот журнал, то ему бы стало известно о намерении группы «Цукуси Хайдан» шестого февраля отправиться в святилище Мэкари в Модзи. Другими словами, он мог об этом узнать, даже не будучи знакомым с участниками группы.

Михара отпустил Осиму отдохнуть после командировки и сам вышел из департамента.

Когда он прибыл к изготовителю багетов Это Хакуё из Отяномидзу, то седоволосый Хакуё как раз делал свиток.

– Добро пожаловать, – Хакуё поприветствовал присевшего у порога Михару.

– Простите, что отвлекаю вас. Мне нужно с вами поговорить, – сказал Михара.

– Видно, дело важное? – находчиво спросил Хакуё.

– В прошлый раз, когда был у вас в гостях, я видел журнал «Цукуси Хайдан»…

– Да, да. Вы смотрели и «Тэнро», и «Сироканэ»…

– А нельзя ли еще раз взглянуть на тот номер «Цукуси Хайдан»?

– Вам нужен декабрьский?

– Да, верно.

Хакуё откинул седые волосы назад, подозвал жену и наказал ей принести журналы.

– Кто-то из поэтов замешан в преступлении? – Хакуё странно посмотрел на Михару.

– Нет, ничего такого. Меня просто заинтересовала одна заметка.

Жена Хакуё внесла номер «Цукуси Хайдан». Хакуё костлявой рукой подтянул его к себе.

– Прошу, – сказал он Михаре.

– Спасибо.

Михара пролистал страницы в поисках заголовка. Журнал был тонкий, и нужный заголовок сразу привлек внимание.

СОБРАНИЕ ПОЭТОВ В МЭКАРИ

По традиции седьмого февраля (в Новый год по лунному календарю) мы будем наблюдать за ритуалом в Мэкари с 1:00 до 4:00 утра.

Да, вот и все. Сюити Минэока мог прочесть эту заметку. Но откуда он узнал, что Кадзивара Такэо станет фотографировать ритуал?

– Простите, – сказал Михара, – у вас есть все номера «Цукуси Хайдан»?

– Почти все. Мы им ничего не платим, но взамен высылаем наш «Арауми».

– Они у вас здесь?

– Все, начиная с самого первого номера.

– Вы не могли бы принести прошлые номера? Я хотел бы посмотреть.

– Да, конечно. Сейчас.

– И я хотел бы просмотреть еще номер с хайку этого года о ритуале в Мэкари.

Хакуё посмотрел на журнал в руках Михары.

– Это, наверное, апрельский номер. Попрошу принести и его.

Он снова подозвал жену. Та вскоре внесла стопку журналов.

Михара просмотрел фотографии, начиная с новогоднего номера «Цукуси Хайдан». На большинстве были изображены поэты, но в мартовском номере нашлось «Любование сливами в Дадзайфу», в июньском – «Зелень в Касии-но мия», в августовском – «Поэтическое собрание в Цуядзаки и Осима», в ноябрьском – «Прогулки по листве у горы Хикосан». И все фотографии были сняты поэтом Кадзиварой Такэо.

«Да, – подумал Михара. – Кадзивара Такэо постоянно ходил с членами “Цукуси Хайдан” на поэтические собрания и делал фотографии».

Теперь он взял апрельский номер, посвященный ритуалу в Мэкари. Однако на обложке красовался не ночной ритуал со жрецами в море, а памятная фотография в окрестностях святилища, на которой было около двадцати человек. Фотографом тоже был Кадзивара Такэо. Михара вытер пот с переносицы.

Сюити Минэока мог видеть фотографии в каждом номере. Конечно, он знал, что шестого февраля в святилище Мэкари соберутся поэты и что Кадзивара Такэо, как обычно, принесет фотоаппарат, чтобы запечатлеть ритуал. Теперь стало ясно, чьи фотографии на негативах Сюити Минэоки.

Но предстояло выяснить еще многое. Во-первых, как Сюити Минэока познакомился с Кадзиварой? Во-вторых, как получил его фотографии? Ведь наиболее разумно предположить, что Минэока взял их непосредственно у Кадзивары. Но доказательств их знакомства, прямого контакта, не было. Нет, судя по расследованию, они были знакомы.

У Михары возникло еще предположение: что, если Минэока косвенно узнал о существовании фотографа Кадзивары через журнал и получил его фотографии так, чтобы сам Кадзивара этого не заметил? Но возможен ли такой хитрый способ? Ведь друг Кадзивары сказал, что тот никогда никому не давал ни пленку, ни отпечатки – и что украсть их тоже никто не мог.

Перед Михарой по-прежнему простиралось море тумана.

3

Михара размышлял. Это Хакуё, решив, видимо, что больше тратить времени на гостя не стоит, вернулся в свой кабинет в задней части дома и принялся за поклейку.

Михара вдруг поднял голову.

– Простите, а вы не могли бы мне принести все выпуски «Цукуси Хайдан» за год?

Хакуё снова подозвал жену, на этот раз немного раздраженно. Она принесла стопку номеров «Цукуси Хайдан», а затем снова налила холодный чай.

Четвертый номер уже был у Михары, поэтому она внесла первый, второй, третий и пятый. Хотя майский, пятый, был последним, Михара решил посмотреть и его. На обложке вместо фотографии сборища был портрет недавно умершего известного поэта.

Михара стал перелистывать страницы в поисках очередного «Уведомления».

Вот оно!

В голубой рамке было написано: «Предварительное уведомление – поездка в Канэдзаки».

Михара прочитал текст:

Двадцать пятого апреля мы отправимся в поэтическое путешествие в Канэдзаки, знаменитый благодаря легенде о потонувшем колоколе. Живописное побережье моря Генкай, где рыбацкие деревушки все еще чисты и нетронуты, отчасти из-за трудностей с транспортом. Примерно в двух километрах от берега лежит затонувший колокол, привезенный из Кореи Хидэёси. Даже поныне в хорошую погоду его можно увидеть с лодки. В прошлом клан Курода пытался вытащить колокол – они сделали канат из волос всех женщин в замке, – но ничего не получилось, канат порвался и колокол остался там, где был. Место напоминает о «Потонувшем колоколе» Гауптмана, и вы сможете насладиться весной и вдохновением. Желающих просим прибыть на станцию Акама в Кагосима к 14:30.

Михара перечитывал фразу снова и снова.

– Простите, – позвал он Хакуё. Тот отложил лопатку и встал. – Когда вы едете на поэтическое собрание, там собираются только поэты вашей школы?

– Обычно да.

– И вы всех их знаете?

– Не всегда, это как пикник, – ответил Хакуё. – Иногда могут прийти члены семьи или даже друзья.

– То есть если появится незнакомый мужчина, никому не покажется это странным?

– Нет, никому. Такое бывает часто. Это может быть друг поэта или желающий вступить в ассоциацию.

Михаре показалось, что все вдруг прояснилось. Он множество раз поклонился Хакуё и вернулся в полицейский участок. В справочной взял карту Фукуоки.

Канэдзаки находился посередине линии, соединяющей северо-восток Фукуоки и устье реки Онгагава, впадающей в море Генкай. Удобно ли выходить на станции Акама? На карте прямой дороги не было.

Маленький островок. Одзима. Рядом – знаменитое святилище Мунаката-дзиндзя. Канэдзаки примерно в четырех километрах к северо-востоку от него. Михара закрыл карту и задумался.

Допустим, Сюити Минэока прочел объявление и вышел на станции Акама в 14:30 двадцать пятого апреля. Вероятно, он сел на автобус до Канэдзаки вместе с другими участниками. Допустим, все члены ассоциации знали друг друга, но на незнакомца внимания не обратили – решили, что это просто чей-то приятель.

Итак, Минэока приехал на место. Там поэты разделились и принялись сочинять стихи под впечатлением от пейзажа. Среди них, конечно, и Кадзивара Такэо. Минэока встал позади него и, улучив минутку, похлопал по спине. Они принялись обсуждать хайку. Или нет, просто болтали. Но знакомство Минэоки с Кадзиварой произошло именно там.

Еще раньше Минэока мог украсть фотографии Кадзивары и переснять их. Но сам Кадзивара об этом не знал. Тогда зачем Минэока познакомился с Кадзиварой? Если уже взял негативы фотографий ритуала в Мэкари.

Однако осторожность Минэоки подсказала ему, что следователи выйдут на Такэо Кадзивару. Поэтому Минэока решил его спрятать. Вероятно, Кадзивара исчез именно после контакта с Минэокой во время собрания в Канэдзаки.

Если исчезновение Кадзивары – дело рук Минэоки, то он должен был приехать в Канэдзаки. О чем он с Кадзиварой разговаривал, непонятно, но он мог предложить ему отправиться в совместную поездку.

Но и тут было препятствие. Ведь Кадзивара не сказал ни друзьям, ни родителям о том, что уволился из «Фукуока Сёкухин Когё» и переехал в другое место. Он молча исчез. Если бы Кадзивара решил куда-то отправиться с Минэокой, то наверняка сообщил бы об этом близким.

И неясно было, что с пленкой. Как Минэока смог выкрасть ее так, что Кадзивара ничего не заметил? До самого конца этот трюк не давал Михаре покоя. Как Минэока получил пленку?

– Осима-кун. – Он подозвал сыщика. – Выясните, выходил ли Минэока на работу в компанию двадцать пятого апреля. Если нет, то где он находился в этот день?

– Двадцать пятого апреля, да. Понял.

Осима сразу же уехал. Через два часа вернулся.

– Я выяснил. Двадцать пятого апреля Минэока был в Осаке по делам.

– В Осаке? – Михара даже поднялся со стула. – Зачем и как он туда добирался?

– Сказали, что на поезде. Двадцать четвертого числа отправился ночным поездом.

– Конечно, по делам компании?

– Да. Я втайне справился у него в конторе. Минэоки, к счастью, там не было.

– А куда конкретно?

– Об этом я тоже спросил. – Осима развернул блокнот с записями. Там были названия двух автомобильных компаний.

– Тогда немедленно свяжитесь с полицейским управлением Осаки и спросите, когда Минэока там был и во сколько.

– Понял. – И Осима вышел из комнаты.

Михара облокотился на стол и задумался.

– Из Осаки он мог вылететь в Фукуоку. Допустим, встречи в компаниях произошли утром. Оттуда полтора часа до Итадзукэ. Возможно, для встречи в 14:30 на станции Акама поздновато, но он мог бы добраться в Канэдзаки на такси. Да, я понимаю.

Дверь открылась, и вошел Торигаи.