1

Михара был разочарован, когда услышал от начальника отдела кадров «Дайто Сёкай», что в списке из шестнадцати человек ни одного сотрудника нет.

Откуда тогда Сюити Минэока мог знать настоящие имена и адреса этих людей? Ведь он изредка ездил в Фукуоку по делам и наверняка ни с кем познакомиться там не успел. Да и родственников, по его словам, в Фукуоке у него не было. Более того, среди шестнадцати обладателей проездных кто-то точно должен был быть знаком с Минэокой.

Впрочем, Михара уже просил Торигаи изучить бланки заявлений на получение проездного. Оказалось, почерки не совпадали с почерком Минэоки. Но заявление он мог написать и поддельным почерком.

Михара в растерянности вытянул ноги и сложил руки за головой. Непонятно. А ведь Минэока явно что-то скрывает. Но как понять его задумку? Михара не знал наверняка, зачем Минэоке проездной, и даже не был уверен, что проездной использовался для удостоверения личности.

Но тут кое-что пришло Михаре в голову. И мысль была связана с запросом, который он сделал по телефону в «Дайто Сёкай». Начальник отдела кадров ошибиться не мог, но требовалось уточнить еще кое-что. А именно: как были получены данные?

Рапорт Торигаи тоже не давал Михаре покоя. Ведь Торигаи встречался с людьми и спрашивал: «Вы можете подтвердить, что этот человек покупал проездной в кассе “Ниситэцу” седьмого февраля?» И около трех часов по телефону он рассказал Михаре: «Некоторых да, а с другими мы не смогли встретиться, потому что их не было дома. В этом случае я спрашивал о членах семьи или называл компанию. Поэтому оказалось, что все эти люди существуют».

И Торигаи, и Михара наверняка что-то упустили.

Только через час Торигаи снова позвонил из Нагои и первым делом сообщил, что в Нагое ему опять не повезло.

– Нагоя – такой же крупный город, как и Хаката, и обходить все гостиницы – та еще морока, – сказал Торигаи. – Сейчас я обошел где-то треть, но в основном мы концентрируем усилия возле станций железной дороги. Местные сыщики тоже нам помогают.

Торигаи пытался выяснить место тайных встреч Минэоки и Сугая, исходя из идеи, что они пересекались в Нагое.

– Послушайте, – сказал Михара. – Вы раньше звонили людям, которые подавали заявление на покупку проездного «Ниситэцу». У скольких вы подтвердили, что это именно тот человек?

– Я уже говорил, что смог лично встретиться не со всеми, так что примерно у половины.

– А вы не могли бы назвать, с кем вы не встретились?

– Погодите немного – еще раз посмотрю в блокнот.

И Торигаи назвал шестерых:

– Камая-тё – Иида Гоити. Каминобаси, «Фукуока Сёкухин Когё» – Кадзивара Такэо. Янагихара Цукуси Дэнки – Тоёда Фумио. Тэндзин-нотё Хосокёку – Такада Такэо. Ватанабэ-дори 5, типография «Гофукуока» – Нобуюки Мацуо. Харуёси – Яно Морио… Со всеми остальными я встретился лично.

– Спасибо, – ответил Михара.

Он не стал комментировать список. Торигаи мог бы его неправильно понять.

– Вы справитесь за ночь? – Михара снова обратился к Торигаи.

– Вряд ли, – ответил Торигаи. – Наверное, придется поработать еще завтра. И это только в городе. А еще есть места за городом, вроде Инуямы. Там придется искать до вечера.

– Что же, удачи. Буду ждать новостей.

Действительно, если место встреч Минэоки и Сугая будет найдено, следствие получит неопровержимое доказательство. И Торигаи по понятным причинам был воодушевлен.

Но Михара стал действовать в новом направлении. Он немедленно позвонил в фукуокский полицейский департамент. Полиция организовала штаб по расследованию убийства в Мидзуки. Некоторое время он общался с главным следователем, и между ними даже завязалась своего рода дружба. Михара сообщил следователю имена и адреса шести человек из списка.

– Не могли бы вы выяснить, покупали ли эти люди проездные билеты в «Ниситэцу» седьмого февраля?

– Выясним. Думаю, часа через два или три мы все узнаем. Михара-сан, вы будете в конторе?

– Да, примерно до десяти вечера. Буду ждать.

Через два часа раздался звонок из Фукуоки.

– Следствие завершено. – На другом конце провода следователь говорил просто и без предуведомлений. – Все это реальные люди, как и было установлено. Однако только пятеро точно покупали проездные билеты седьмого февраля.

– Только пятеро?

Михара был ошеломлен.

– А кто из них не покупал?

– Не знаю, покупал или нет, – ответил следователь, – его нет в Хакате. Но Кадзивара Такэо, по словам друзей, всегда покупал обычный проездной. Я не знаю, что было седьмого февраля.

Итак, это был Кадзивара Такэо из Каминобаси, «Фукуока Сёкухин Когё».

– Что случилось с Кадзиварой?

– Он уволился из компании. Первоначально по адресу находилось общежитие. Он работал на заводе простым рабочим.

– А когда уволился?

– Около двух недель назад.

– Причина?

– Он сказал, что по семейным обстоятельствам.

– Вы знаете его адрес и место жительства?

– Мне вот что сообщили… Так, подождите. Кадзивара Хикотаро, префектура Фукуока, уезд Мидзума, Окава, двести семьдесят один. Регистрация на имя Кадзивара Хикотаро. Ему двадцать восемь лет, наверное, Хикотаро – его отец.

Михара быстро записал адрес и имя.

– Тогда прошу вас, свяжитесь с полицейским участком в Окаве и узнайте, где сейчас находится этот человек.

Следователь согласился. Михара вздохнул с облегчением – но тут же его одолели сомнения, действительно ли Кадзивара уволился двумя неделями ранее. Да и было ли дело в семейных обстоятельствах или причина была иной?

Михара надеялся, что мужчину удастся застать в Окаве.

2

На следующее утро, примерно через час после того, как Михара пришел в полицейский департамент, раздался очередной звонок от Дзютаро Торигаи.

– Михара-сан, у нас неприятности. – Голос Торигаи звучал устало. – Я ничего не могу найти, как ни старался. Вчера до полуночи я объездил все от Инуямы и до самого Гифу, но никаких улик.

– Благодарю вас. – Михаре было жалко пожилого сыщика, который рыскал по незнакомому району. – Сегодня продолжите расследовать?

– Да, я хотел бы отправиться чуть дальше к востоку. Поеду к Ацуте и Наруми и вернусь в Токио ночью.

– Тогда у вас все получится. Желаю вам успеха.

– Спасибо… Кстати, а не было ли ничего нового?

Видимо, Торигаи был раздосадован собственной неудачей и беспокоился о том, как обстоят дела в Токио. Михара задумался, не рассказать ли о звонке из Фукуоки, но потом подумал, что пока не стоит, чтобы радость не оказалась преждевременной.

– Пока нет.

– Понятно. Тогда завтра я вернусь, и мы все обсудим. – Разговор прервался.

Еще через час, когда телефонист объявил звонок из Фукуоки, Михара бросился к телефону. Голос главного следователя из Фукуоки звучал невнятно:

– Спасибо за вчерашний звонок. Из полицейского участка Окавы, который находится под нашим руководством, были получены следующие сведения о Такэо Кадзиваре. По указанному адресу живет его отец, Хикотаро Кадзивара. Он занимается изготовлением комодов. Возможно, вы не знаете, но в этом районе живут мебельщики, которые делают комоды, шкафы для одежды, посуды, деревянные ящички. Все это называется «мебелью из Тикуго». Хикотаро пятьдесят четыре года, он искусный мебельщик.

Михара не то чтобы было интересно слушать про ремесла в Тикуго. Ему не терпелось как можно быстрее узнать, вернулся ли Такэо Кадзивара к отцу.

– Но сын Такэо домой не возвращался, – подчеркнул следователь.

– То есть после того, как он уволился из «Фукуока Сёкухин Когё», он не возвращался домой?

– Так точно. Его отца очень удивил звонок из полиции. Он сказал, что его мать умерла, когда он был маленьким, у мачехи есть маленький ребенок, и дома все идет не совсем ладно. Такэо остался в общежитии, потому что поссорился с отцом.

– И никто не знает, куда он делся?

– В заявлении он написал, что увольняется по семейным обстоятельствам, но в Окаву он не возвращался. На заводе никто ничего не знает. Все решили, что он уехал домой.

Михара молчал с минуту.

– Хорошо, тогда я завтра отправлю туда сыщика. Вы сможете помочь? – спросил он.

– А Такэо Кадзивара в чем-то замешан?

Даже следователь из Фукуоки удивился тому, что Михара направит сыщика из полицейского департамента.

– Подробности я обязательно сообщу, но надеюсь, что вы окажете всестороннюю поддержку. Буду рад работать с вами.

Повесив трубку, Михара оглядел комнату. Сыщик Осима сидел, склонившись над копировальной бумагой, и яростно что-то писал специальным пером. Михара уже отправлял его в Нагою по этому делу. Он позвал Осиму.

– Итак, не хочешь ли слетать в Хакату на «Ниппон»?

– В Хакату? – Осима удивился.

– У нас новое лицо в убийстве на озере Сагами.

– Новый подозреваемый?

– Не совсем. В общем, его могут убить, если мы ему не поможем.

Михара коротко рассказал, в чем дело.

– Мы могли бы обратиться в следственный отдел фукуокского полицейского департамента, но это слишком долгая процедура. Дело не терпит отлагательств. Немедленно позвоните в авиакомпанию и забронируйте билет на завтра. Ямамото-кун поедет с вами.

– Понял.

Михара поздно вышел из главной конторы. В метро и автобусах уже встречались пьяные пассажиры.

– Как Сюити Минэока познакомился с Такэо Кадзиварой?

Михара постоянно думал над этим вопросом. Конечно, между таксопарком и заводом нет связи. Работай он в «Дайто Сёкай», все было бы ясно, но «Фукуока Сёкухин Когё»…

Были ли у них личные отношения? Маловероятно. Кадзиваре Такэо двадцать восемь лет. Он из Окавы в префектуре Фукуока. Его отец делает мебель. Вряд ли его могло что-то связывать с Минэокой.

Так все же, как они познакомились и сблизились? Ведь, наверное, они были близки. В том, что Кадзивара уволился и теперь пропал без вести, тоже замешан Минэока.

Да сам факт того, что Кадзивара уволился две недели назад, наверняка что-то значит! Ведь именно две недели назад Минэока ощутил интерес полиции к собственной персоне.

Завтра Торигаи вернется из Нагои.

В эту ночь Михара впервые за долгое время спал крепко.

3

С одной стороны улицы Каминобаси в Фукуоке покоятся развалины замка клана Курода. Каменные стены и ров сохранились до наших дней. Видны также старые ворота замка. Вид замка с проходящим через него трамваем полон местного колорита.

Когда сыщики Осима и Ямамото зашли в квартал с противоположного конца, они увидели торговые лавки и жилые дома. Между ними было втиснуто трехэтажное железобетонное здание «Фукуока Сёкухин Когё».

Комендант провел сыщиков внутрь общежития. Завод, довольно широкий, находился рядом с другой стороны. Там производили ветчину и колбасы. Работников – около восьмидесяти человек. Примерно половина приезжала из города, а те, кто родом издалека, жили в обшарпанном заводском общежитии. В нем были комнаты в шесть татами, столовая – отдельно. Удобства невелики, краска на стенах местами облупилась. Доски в комнатах приподнялись.

Комендант общежития привел близкого друга Такэо Кадзивары – молодого человека двадцати пяти лет по фамилии Ямаока, который жил с ним по соседству. Как раз шел трехчасовой перерыв, поэтому Осима смог договориться с компанией и побеседовать с ним.

– Я слышал, вы были близки с Кадзиварой Такэо. Знаете ли, где он сейчас? – начал Осима.

– Нет, не знаю. Он сказал мне, что возвращается в Окаву. После этого он не писал, и я не знаю, чем он занимается.

Ямаока – простой, сдержанный парень с щетиной, работяга. У него было смуглое лицо, без малейшей изысканности. Осима продолжал задавать вопросы в том порядке, как подсказал ему Михара.

– Вы не знаете, были ли у Кадзивары знакомые в Токио?

– Нет, я ничего об этом не слышал.

– А Кадзивара упоминал при вас когда-нибудь человека по фамилии Минэока?

– Нет, – сказал рабочий.

– Минэока – управляющий таксопарка в Токио. Кадзивара когда-нибудь говорил с вами о такси или об автомобилях?

– Нет, не припомню.

– Тогда позвольте спросить. Седьмого февраля этого года Кадзивара купил обычный проездной компании «Ниситэцу». Вам это было известно?

И снова ответ был отрицательный.

– Это обычный проездной. Разве ваша компания не предлагает проездные своим работникам?

– Но мы живем в общежитии, зачем нам проездной? Если надо, можно купить проездной на свои деньги.

– Кадзивара-кун, получается, так и сделал. Но не знаете, зачем ему проездной, если из общежития до работы можно дойти пешком?

– А, он, наверное, купил проездной, чтобы ездить пару раз в неделю в контору журнала хайку «Цукуси Хайдан» в Хамагути. Так ему было выгоднее.

– «Цукуси Хайдан», верно?

– Да, это известный журнал хайку в Китакюсю. Их контора находится в Хамагути, недалеко от станции Хаката.

– То есть Кадзивара писал хайку?

– Да, он семь-восемь лет их писал. Он даже редактировал газету нашего завода и советовал писать хайку мне, но у меня нет таланта.

– Понятно. Кстати, вы слышали о проездном, который он купил седьмого февраля?

– Я не могу сказать.

– Часто ли «Цукуси Хайдан» устраивает поэтические собрания?

– Думаю, да.

– Вечером шестого февраля они не ходили в святилище Мэкари в Модзи?

– Да, они ходили все вместе, – ответил рабочий.

– И Кадзивара-кун?

– Да.

Осима еле сдержался, чтобы не вскочить. Ямамото записывал основные моменты в блокнот.

– Когда это было?

– Я с ним не ходил, поэтому точно не знаю. Кадзивара-кун сказал мне, что он был на территории святилища с полуночи до половины пятого седьмого февраля.

– У вас есть доказательства?

– Доказательства?

Ямаока, похоже, понял, что сыщики что-то подозревают, и внезапно заговорил с решительностью:

– Да, он показал мне фото.

– Фото?

– Кадзивара-кун увлекался фотографией. Он показал мне снимки, которые делал во время ритуала в Мэкари в ночь на лунный Новый год.

В ушах Осимы будто запели сотни, тысячи цикад.

– Что было на этих фото?

– Их было четыре или пять. Там было святилище, ну и памятная фотография.

– Памятная фотография?

– Он снял людей из «Цукуси Хайдан» на месте, после рассвета. Там было человек двадцать. Кадзивара сказал, что наблюдал за ритуалом всю ночь, отдохнул в канцелярии и сделал эту фотографию около десяти утра.

– Понятно.

Сыщик с яростным рвением записывал что-то в блокнот.

– Вы помните, что еще было на снимках? – спросил он.

– Помню. Жрецы в море – один с ведром, другой с факелом, третий собирал что-то в воде.

– А Кадзивара давал вам эти фотографии?

– Нет. Меня это не очень интересует. Мне он их просто показал.

– Фотографии… Там было четыре или пять фотографий ритуала?

– Он мне показал, кажется, пять, но были еще. Кадзивара любил снимать, поэтому мог потратить две-три катушки с пленкой.

– Погодите… А где он проявлял свои фотографии?

– Думаю, он делал это сам – у него была простая фотолаборатория. Он вряд ли отдавал фото кому-то еще.

– Еще вопрос. А Кадзивара-кун вклеивал эти фотографии в альбом?

– Да, наверное. Но я их не видел.

– Он забрал все вещи и фото с собой, когда уезжал?

– Конечно, думаю, что он забрал все. Кроме камеры – он продал увеличители и прочее оборудование, потому что они уже устарели и были ему не нужны.

Осима разглядывал невозмутимое лицо Ямаоки, думая, о чем еще спросить.

– А Кадзивара-кун когда-нибудь давал фотографии ритуала в Мэкари другим людям? Отпечатки или негативы.

– Нет. Я о таком не слышал. У него скорее была странная привычка: он никогда не делился ни негативами, ни фотографиями.

– А вы слышали, что фотографии были украдены?

– Украдены? – Ямаока воскликнул, будто услышал незнакомое слово. – Быть не может! Зачем кому-то воровать фотографии? Нет, никто у него ничего не воровал… Думаю, он поднял бы такой шум, что я бы точно узнал об этом.