1

– Сюити Минэока пришел в контору «Осака Хаганэки Кабусики Кайся» в здании «Мидосудзи» на улице Хигаси двадцать пятого апреля в 11:30 утра и покинул компанию около полудня. Разговор был пустым и коротким – вряд ли ради него стоило ехать в деловую командировку. Во вторую компанию, «Сёва Дзидося Кисай» в Каварамати, район Нанива, он вообще не заходил. – Такой прислали ответ на запрос, полученный из полицейского департамента Осаки.

Получается, поездка Сюити Минэоки в Осаку была только предлогом. Он выехал из Токио на ночном поезде двадцать четвертого апреля и прибыл в Осаку утром. Заглянул в здание «Мидосудзи», но не пошел в другую компанию в Наниве. Вероятно, дело было в том, что она находилась на значительном расстоянии и остановка заняла бы много времени.

Михара проверил расписание и обнаружил рейс воздушного агентства «Ниппон» в Фукуоке, который вылетал из Итами в 12:50 и прибывали в Итадзукэ в 14:25.

Конечно, на собрание «Цукуси Хайдан» Минэока бы не успел, но если бы поехал прямо из Итадзукэ в Канэдзаки на такси, то мог бы встретиться со всеми поэтами.

Теперь Михара попросил фукуокский полицейский департамент провести расследование. Ответ пришел утром следующего дня.

– Глава «Цукуси Хайдан» Оно Дзансэй подтвердил, что двадцать пятого апреля в Канэдзаки прошло поэтическое собрание. Местом встречи была станция Акама, время – 14:30. Он также утверждает, что Кадзивара был среди участников и, как обычно, сделал фотографию. Кстати, в тот день собралось около тридцати участников, и они сказали, что с Кадзиварой-куном действительно беседовал какой-то господин лет тридцати семи – тридцати восьми. – Таков был ответ офицера полиции Фукуоки.

– Этот человек не из группы? – переспросил Михара.

– Нет, не из группы. Но на поэтические собрания нередко приходят незнакомые люди, так что никто не счел это странным.

– Он приехал туда на такси?

– Такси никто не видел. Но на станции Акама его тоже не видели, и, видимо, он действительно присоединился к собранию не сразу.

– А он до конца присутствовал на заседании?

– Нет, ушел раньше.

– Он пошел пешком?

– По словам тех, кто его видел, да, пешком. Однако рельеф Канэдзаки таков, что береговая линия зигзагом уходит в море, поэтому, если обогнуть мыс, то можно выйти к шоссе. Такси вполне могло ждать его у шоссе с другой стороны мыса, и никто бы его не увидел.

– А сколько примерно от места сбора до самого близкого мыса?

– Метров пятьсот?.. Собрание проходило у подножия горы, которое выступает к морю, стоят врата тории, и есть небольшая площадка. Там они и решили отдохнуть. Думаю, стоит пройти метров пятьсот по дороге, и человек скроется из виду.

Михара был безумно рад тому, что его догадка подтвердилась. Дзютаро Торигаи сидел рядом и улыбался. Он три дня искал в Нагое место встречи Сугая и Минэоки. И в Токио, и в Нагое много обычных домов, которые на самом деле представляют собой места тайных встреч мужчин и женщин. Возможно, они виделись там. Но без каких-то особенных подсказок подобное просто так не выяснишь. Однако Торигаи принес Михаре много других новых хороших новостей. Старый сыщик, проверив Нагою, заехал в аэропорт Итами в Осаке.

– В Итами на аэродроме я слышал, как за десять минут до вылета самолета стюардесса назвала имена пассажиров. Вызванных просили подойти к стойке как можно скорее, потому что самолет вот-вот улетит, и им нужны были пропуска. На аэродроме пропуска выдаются один за другим согласно списку пассажиров в обмен на посадочный талон, и этот процесс заканчивается за десять минут до вылета. Тогда остаются свободные места для тех, кто не пришел. В аэропорту полно людей, которые не смогли получить бронь и ждали, пока места освободятся. Сотрудники сказали, что на каждом рейсе бывает два-три таких случая. Так что, если билета нет, еще не рано сдаваться. Ведь можно занять такое место.

Теперь Михара разгадал загадку поведения Минэоки.

Минэока летел рейсом 311 воздушного агентства «Ниппон» из Ханэды в Фукуоку шестого февраля. Однако, согласно предположению, он возвращался в Токио из Осаки, поэтому кресло между Осакой и Фукуокой должно быть пустым. Но тем не менее расследование показало, что все места были заполнены. Следовательно, Минэока ехал до Фукуоки.

До сих пор Михара не находил разгадки. Он думал, что Минэока сошел в Осаке, но он зарезервировал место до Фукуоки.

Как уже говорилось, пассажиры, которые делают остановку в Осаке по пути в Фукуоку, имели приоритет на посадку во время стыковки, поэтому могли передать свои пропуска кому-то еще.

Как сказал Торигаи, в аэропорту всегда есть несколько человек, которые ожидают отмененных мест. Если Минэока дал одному из них свой резервный билет от Осаки в Фукуоку, то самолет мог быть заполненным. Никто из стюардов этого бы и не знал. Ни люди, ответственные за посадочные талоны, ни стюардессы не смогут подтвердить, тот ли это человек или нет. Имело значение только то, что количество пассажиров совпадало.

Минэока вышел из самолета в 16:55 в Итами, сдал резервный билет и сел на рейс в 18:05 до Ханэды. До этого он не успел на рейс 17:05 в Ханэду. Он наблюдал, как тот, кому он вручил билет, сел в Итадзукэ в 17:10, а затем вернулся в Токио.

Да, Минэока всегда использовал этот способ. Теперь его отследили.

Глаза Михары загорелись, и он сказал:

– Ну вот, кажется, мы почти разгадали это дело. Торигаи-сан, вы знаете место под названием Канэдзаки?

– Знаю, – кивнул Торигаи. – Иногда я езжу туда с полицейскими на пикники. Это прекрасный район.

Михара немедленно отправился в отдел документов и получил карту Канэдзаки в масштабе 1:50000.

Действительно, береговая линия была сильно изрезана. На карте также было изображено святилище Орихата. Сюити Минэока добрался сюда на такси из Итадзукэ, но не хотел, чтобы его спутники по собранию видели машину, и попросил водителя подождать его за мысом. Там ему удалось встретиться с Кадзиварой и уговорить его уволиться. А получив согласие Кадзивары, он вернулся в такси и поехал в Фукуоку.

Это был первый контакт Кадзивары с Минэокой, который удалось подтвердить. Но что это за место – Канэдзаки, где они встретились?

Название Канэдзаки раньше читалось как Каномисаки, а в «Манъёсю» оно звучит как «Канэ-но Мисаки», «Священный мыс Канэ, где потонул колокол». В «Мунаката Гунки» говорится, что когда Дзидзаэмон, настоятель святилища Мунаката, захотел поднять колокол, вместо него достали только маску. Сейчас она хранится во дворце Тадзима. В седьмом томе «Манъёсю» есть стихотворение о путешествиях:

2

Теперь осталось узнать, где Минэока скрылся с Кадзиварой.

Вероятно, он выманил Кадзивару из Фукуоки, потому что предполагал, что расследование рано или поздно выяснит, кто сделал фото. Поэтому Минэока соблюдал крайнюю бдительность.

Они пообщались в Канэдзаки. И раз Кадзивара согласился, Минэока сделал ему выгодное предложение. Заплатил много денег? Или Кадзивара, как и все провинциальные юноши, хотел переехать в столицу? Напрашивалось предположение, что Кадзивара нашел работу в Токио под присмотром Минэоки.

Первая мысль – Минэока устроил Кадзивару в «Кёкко Коцу». Но это маловероятно. Ведь Кадзивара, скорее всего, не умеет водить машину. А для этой работы навыки вождения необходимы. К тому же если Минэока действительно пригласил Кадзивару в Токио, он вряд ли устроит его в свою компанию, это слишком рискованно. Если бы полиции стало известно об участии в этом деле Кадзивары, то его бы стали искать в первую очередь рядом с Минэокой.

Тем не менее полиция изучила всех сотрудников «Кёкко Коцу». В результате оказалось, что не было ни одного, похожего на Кадзивару. Просто оплачивать ему проживание Минэока бы не стал – да и сам Кадзивара на это бы не согласился.

– Кадзивара же любит фотографию. Может быть, Минэока нашел ему работу в этой сфере? – вдруг сказал Дзютаро Торигаи.

Не исключено. Если бы перед молодым Кадзиварой открылась перспектива карьеры фотографа вместо работы на колбасном заводе, он принял бы предложение без колебаний.

– Это точно хорошая идея. – Михара согласился с теорией Торигаи.

Итак, какие же действия предпримет фанатик фотодела Кадзивара, чтобы увлечение начало приносить деньги?

Первый, простой шаг – поступить в фотоколледж. Затем стать ассистентом известного фотографа. Еще можно устроиться в магазин фотоматериалов, к производителю камер или в компанию, которая занимается кино.

Однако Кадзивара вряд ли пошел бы рабочим на завод по производству фотоаппаратов. Он ведь хотел быть фотографом. И поэтому, в погоне за мечтой, принял приглашение Минэоки.

Михара изучил фотоколледжи в Токио и выяснил, что, кроме университетских факультетов, в Токио их около пяти. И нигде он не нашел ни одного нового студента, подходящего под описание Кадзивары.

Еще одна мысль – Кадзивара стал ассистентом известного фотографа.

Здесь Михару снова осенило. Ведь Кадзивара уехал из Фукуоки, ничего никому не сказав. Он не сказал ни друзьям, ни родителям, куда едет. Может, Кадзивара надеялся получить признание в Токио как фотограф и затем уже объявиться, рассказать друзьям и знакомым. И может быть, такую идею подал ему Минэока. Наверное, для юноши, полного мечтаний, это была главная цель. Тем более он ушел из дома, поссорившись с родителями.

Работа на колбасной фабрике не приносила ему пользы. Но многолетнее желание стать профессиональным фотографом наверняка возбуждало надежды Кадзивары. И задумка прервать всякие контакты с родителями, а потом удивить их, вероятно, воодушевила его.

Наверняка Кадзивара работал ассистентом известного фотографа.

3

Как правило, о знаменитых фотографах можно узнать из альбомов и ежегодников. Молодой, полный надежд парень из провинции, который приехал в Токио, должен был попасть только к очень известному фотографу.

Михара собрал номера и адреса известных фотографов из ежегодников и направил к ним сыщиков. На составление рапорта ушло бы не менее двух дней. Фотографы часто путешествуют, выезжают в провинцию, чтобы подготовить репортажи для газет. А в отсутствие заказов их и вовсе трудно найти. А еще следовало учесть проявочные лаборатории. Сыщикам предстояло проделать огромную работу. Расследование займет много времени.

– Этот Кадзивара как сквозь землю провалился, – хмуро сказал Торигаи.

– Да нет, вряд ли, – ответил Михара, но, зная Минэоку, не мог полностью не согласиться с коллегой. Загнанный в угол, тот был способен на все.

Разумеется, Сюити Минэока знал, что за ним следят. Он мог рассчитывать только на собственное алиби. Если бы хоть что-то из хитрой схемы оборвалось, он мгновенно упал бы в пропасть. Поэтому есть вероятность, что Минэока попытался бы полностью стереть Кадзивару, скрыть его от следствия.

Кроме того, Кадзивара не сообщил о своем местонахождении ни родителям, ни знакомым, поэтому его вполне могли убить. Более подходящих условий трудно найти: ведь он полностью прервал контакты с семьей.

У Михары появился новый повод для беспокойства.

Если ему удастся поймать Кадзивару Такэо, хитрость Минэоки будет раскрыта. Тот факт, что он купил обычный проездной на имя Кадзивары в кассе проездных «Ниситэцу» и что на пленке показана сцена из ритуала в Мэкари седьмого февраля, – легко объяснится.

Для Минэоки Кадзивара – последний рубеж. Если Кадзивара окончательно исчезнет, все скроется во тьме и безопасность Минэоки будет обеспечена надежно. Поэтому Михара организовал поиски неопознанных трупов в Токио. Он взял срок после двадцать пятого апреля – за это время было найдено около тридцати тел. Конечно, не все были жертвами убийства – некоторые умерли от истощения.

Он проверил все фотографии, но трупа, похожего на Кадзивару, не нашел. Михара почувствовал облегчение – но не успокоился. Ведь в округе могли скрываться еще неопознанные трупы.

Уже пробило три. Михара пригласил Торигаи в любимое кафе на Хибии. Торигаи также планировал остаться в Токио, пока дело не будет раскрыто. Они надеялись, что осталось немного. Еще один только шаг – но пока препятствие казалось непреодолимым.

Рядом находился фотомагазин. В витрине были выставлены пейзажи и портреты. Раньше Михара не обращал на него особого внимания, но теперь снимки приковывали его взгляд.

Большой магазин фотоматериалов. Интерьер виден через стеклянную витрину. В магазине суетились продавцы. Михара стоял и смотрел, не похож ли кто-нибудь из них на Кадзивару Такэо. Но похожих не нашлось. Несколько разочарованный, Михара перевел взгляд на камеры и фотографии, выставленные на витрине.

В большой рамке висела пейзажная фотография горы Фудзи осенью. Цветная фотография с красочными деревьями, и вся местность была пурпурного цвета.

Михара некоторое время молча смотрел на фотографию. Он будто примерз к земле. Так он простоял две или три минуты. Взгляд был прикован к фотографии, но глаза будто смотрели куда-то еще.

Цветные фотографии.

– Торигаи-сан! – воскликнул Михара и невольно схватил коллегу за руку. – Я понял.

– Что?

Торигаи спокойно посмотрел на Михару.

– Я понял, что сделал Минэока с фотографиями. Я все понял. И он должен был купить проездной…

– Вы о чем?

– Фотографии, которые делал Кадзивара в святилище Мэкари, были цветными.

– Цветными? – Торигаи, который не разбирался в фотографии, недоуменно посмотрел на него. – Но ведь фотографии Минэоки были черно-белыми?

– Можно сказать и так… Есть два вида цветной пленки: негативная и обращаемая. Но если с цветного негатива сделать черно-белый отпечаток, то можно его потом переснять на обычную пленку и получить черно-белый негатив. Фотолюбители очень часто такой пользуются, и Кадзивара-кун снимал святилище Мэкари на нее.

Торигаи изумленно промолчал.

– Я сейчас объясню. – И Михара потащил Торигаи в кафе. – Почему я не смог понять раньше такой очевидной вещи? Это же совсем просто.

Михара стукнул себя по затылку.

4

Около двадцати минут Михара разговаривал с Торигаи. Оба пили кофе. Наконец Торигаи охнул и ударил себя по колену.

– Иначе никак!

– Точно. Я уверен, что это единственный способ.

Ошибались они или нет – вопрос дальнейшего расследования. И они вышли из кафе.

– Большую часть цветной пленки производят две компании – «К.» и «О.» Начнем с «К.».

Выехав на машине из главной конторы, они поехали прямо в сторону Синдзюку. Компания «К.» находилась в «Дзюнисо», здании в районе Синдзюку. Они вышли оттуда примерно через полчаса. На лице Михары читалось разочарование.

– Теперь «О.». Это единственный путь. Ведь только они и «К.» продают большинство цветной пленки в стране.

Они поехали в сторону Хигаси-Накано, пересекли проспект и повернули налево перед Тэцугакудо, где сквозь рощу виднелось здание компании «О.». Машина подъехала ко входу.

Михара и Торигаи попросили о встрече с главой отдела, который занимался проявкой цветных фотографий, присланных из провинций. Появившийся в приемной мужчина лет сорока выглядел немного нервным при виде полиции. После небольшой беседы Михара спросил:

– Кстати, когда были готовы к проявке негативы, присланные из Хакаты на Кюсю между седьмым и десятым февраля?

– Обычно это занимает четыре-пять дней с момента прибытия.

– А среди них был негатив Такэо Кадзивары из Фукуоки? Это цветная пленка, негатив-позитив.

– В Фукуоке есть свои проявочные, так что их, возможно, обработали там.

Михара переменился в лице. До сих пор он не знал, что в Фукуоке обрабатывают цветные снимки. В таком случае версия ломалась. Иначе зачем Минэоке нужно было покупать проездной «Ниситэцу»?

– Однако, – сказал Торигаи, – а разве пленку не отправляют в Токио?

– Бывает, – сказал глава, разглядывая их напряженные лица. – Проявочную в Фукуоке построили недавно. Но люди, которые об этом не знают, пока отправляют снимки сюда. Некоторые еще считают, что здесь качество выше. В конце концов, у всех свои предпочтения.

Кадзивара Такэо обожал фотографировать. Значит, у него предпочтения должны были быть свои, весьма изысканные. Побледневший Михара приободрился, и глаза его заблестели.

– Так. Вполне вероятно. А можете посмотреть?

– Кадзивару Такэо? Сейчас проверю в книге.

Когда начальник вышел, Михара взмолился. Десять минут спустя тот вернулся.

– Все сделано. – Он улыбнулся и достал записку. – Вот, я сделал выписку. Город Фукуока, Каминобаси, «Фукуока Сёкухин Когё», Кадзивара Такэо.

– Проявлял пленку?

Михара наклонился вперед.

– Да, вот он. Он постоянно посылает сюда пленку. Негативы прибыли девятого февраля. Их проявляли четыре дня.

– Пленка была проявлена двенадцатого числа?

– Верно.

– А вы не помните, что там было? Ну, какие фотографии.

– Нет, – начальник улыбнулся.

Михара спросил:

– Он отправил их вам напрямую?

– Конечно, – быстро ответил шеф. – Как вы знаете, в коробке с пленкой лежит конверт, который отправляют в главную контору. Когда фотограф присылает пленку в конверте, мы затем кладем ее в тот же конверт и отправляем обратно.

– Есть и особые случаи, не так ли? – спросил Михара.

– Особые?

– То есть в Токио фотограф иногда не ждет, пока вы отправите письмо по почте, а приходит лично?

– Они редко приходят сюда, – ответил начальник. – Клиенты чаще просят проявочную забрать пленку и редко приходят сюда сами.

– Посмотрите еще раз. В случае с Кадзиварой вы точно отправляли пленку на Кюсю?

Начальник странно посмотрел на него, но после просьбы вышел из приемной. И на этот раз отсутствовал двадцать минут. Он вернулся, почесывая затылок.

– Да, вы абсолютно правы. Я только что проверил книгу и увидел, что Кадзивара-сан сам пришел сюда, чтобы забрать пленку.

Михара и Торигаи переглянулись. Оба торжествовали.

– Обстоятельства таковы. Заведующий сказал, что Кадзивара-сан сам пришел. Он сказал, что приехал в Токио в командировку и хочет забрать свою пленку, которую прислал из Фукуоки. Если она готова, то он хотел бы увидеть ее как можно скорее. Заведующий попросил его предъявить удостоверение личности. Кадзивара показал проездной билет на поезд до Фукуоки. Имя совпадало с именем на конверте… Что ж, все хотят увидеть пленку поскорее, поэтому я сразу передал ее ему.

– А когда это было?

– Двенадцатого февраля.

– Мне нужно увидеть человека, который передавал пленку.

5

Когда начальник вышел, Михара глубоко вздохнул. Фокус Минэоки с пленкой потерпел крах.

Двенадцатого февраля был день похорон Такэо Дои. Минэока пришел возжечь благовония. Заходил ли он в этот же день сюда? Ведь он наверняка учитывал время проявки.

Если бы полицейские посетили Минэоку до двенадцатого февраля, скажем, сразу после убийства Дои шестого февраля, то алиби у него не было бы. Но Михара пришел только около двадцатого февраля – у Минэоки было достаточно времени в запасе. Это была смелая авантюра Минэоки, который на протяжении всего расследования сохранял спокойствие и не изменял себе.

Минэока увидел в объявлении из журнала «Цукуси Хайдан», что Такэо Кадзивара собирается фотографировать ритуал в Мэкари в Модзи в ночь шестого февраля, и подумал, что Кадзивара будет снимать цветные фотографии, а не черно-белые. Идея вполне естественная. Ведь ритуал в Мэкари проводится ночью, и сосновые факелы горят, когда жрецы входят в воду. Красное пламя таинственно отражается в темном море. Идеальная сцена для цветной фотографии!

Кадзивара наверняка использовал как черно-белую, так и цветную пленку. Именно на это и обратил внимание Минэока. Поскольку проявить цветную пленку в обычной проявочной совершенно невозможно, необходимо отправить ее в компанию. Минэока это знал.

Седьмого февраля он отправился в Фукуоку, чтобы убить Сугая, и купил в кассе «Ниситэцу» проездной на имя Такэо Кадзивары. Само собой разумеется, это было удостоверение личности для предъявления в компании «О.».

Компания передала пленку Минэоке, который сказал, что он Кадзивара и находится в командировке в Токио. Минэока распечатал восемь снимков как простые черно-белые. Он догадывался, что Такэо Кадзивара, любитель фотографии, потратил бы всю пленку для ритуала в Мэкари, и заранее оставил восемь кадров на своей пленке – пустые кадры между снимками автомобилей и до снимков с горничной из гостиницы «Дайкити» в Кокуре. Это можно было сделать в фотолаборатории без особого труда. Таким образом на пленке Минэоки появились еще восемь кадров ритуала в Мэкари, между снимками таксомоторной компании в Токио и фотографиями из «Дайкити».

Печать негативов и фотокопия заняли всего день, и потом Минэока отправил пленку Кадзиваре. Тот получил пленку по почте – и не знал, что его снимки украли.

Предположение Михары было доказано. Оставалось только выяснить, действительно ли за пленкой по проездному билету сюда приходил Сюити Минэока.

– Простите за ожидание, – сказал начальник. Он привел мужчину лет тридцати трех. – Вот тот самый человек, который передал пленку непосредственно господину Кадзиваре.

– Спасибо. – Михара покачал головой и достал из кармана фотографию. – Вы помните этого человека?

– Да, помню. – Мужчина тревожился.

– Вы узнаете его?

– Думаю, да.

– Посмотрите на фотографию. Не припоминаете?

Михара вытащил фотографию. На ней был Сюити Минэока. Заведующий взял фотографию.

– Да. – Он посмотрел на Михару.

– Посмотрите внимательно. Уверены?

Михара затаил дыхание.

– Уверен. Это он. Меня поразило то, что он выглядел намного старше своих лет, хотя на пропуске было написано, что ему всего двадцать восемь.

Михара слышал громкое дыхание Торигаи.

6

Вместе с Торигаи Михара вернулся в столичное полицейское управление. Там оформили ордер на арест Сюити Минэоки.

Тем временем пытались установить местонахождение Минэоки. Один из сыщиков отправился в «Кёкко Коцу» и вскоре позвонил оттуда:

– Минэока был утром на работе, но около одиннадцати утра покинул компанию, сказал, что у него есть дела. И не сообщил, куда едет.

– Кто-нибудь знает, где он сейчас?

– Мы спрашивали, но никто не знает.

– Сходите к нему домой и спросите. Может быть, его домработница подскажет.

– Хорошо.

Положив трубку, Михара рассказал об этом Торигаи.

– Он понял.

Торигаи тоже заволновался. Все старания, которые они приложили, чтобы поймать Минэоку, могли оказаться совершенно безрезультатными, если ему удастся сбежать. Минэока чуял, что его скоро поймают, и решил скрыться.

Больше всего Михара боялся, что Минэока покончит с собой. Ведь если он убил двух человек, то спокойной жизни можно было не ждать. Даже если его не приговорили бы к смертной казни, впереди ждало пожизненное – а провести остаток жизни в тюрьме даже хуже смерти.

– Есть ли сведения от отряда, который разыскивает Кадзивару?

Михара и Торигаи подумали об одном и том же. Может быть, Минэока в качестве последней меры собирался устранить Кадзивару. Возможно, считал, что это так или иначе его спасет.

Михара начал злиться.

Поступали телефонные звонки. Но все сообщали, что Кадзивару найти не удалось. Михара приказал следовательскому отделу делать частые рапорты, поскольку ситуация обострилась.

Следователи из дома Минэоки сообщили, что его домработница ничего не знает – только то, что Минэока уехал, по его словам, на несколько дней.

Два часа прошли в нетерпении.

С таким трудом добытый ордер на арест Сюити Минэоки пришел из прокуратуры. Михара смотрел на него. Сколько же сил ушло на эту бумагу! Наконец у него имелись доказательства того, что Минэока – убийца. Теперь оставалось лишь встретиться с ним лицом к лицу. А эта встреча откладывалась.

Торигаи тоже заглянул в ордер. Он был взволнован не меньше: ведь убийство Сугая в Мидзуки случилось на его территории.

Очередной телефонный звонок.

– Шеф. – На этот раз голос следователей звучал задорно. – Мы наконец-то нашли Кадзивару Такэо.

– Нашли? – Михара вцепился в трубку. – Где он?

– Он работает у фотографа Харуямы Сёдзиро.

– Который социальной фотографией занимается?

– Он, да. У него в конторе устроен помощник, похожий на Кадзивару Такэо. Он подходит по возрасту и описанию.

– Вы его задержали?

– Нет. Сказали, что сегодня утром он буквально выбежал вместе с камерой… и непонятно куда. Пока Харуяма не вернулся из командировки, я узнал, что случилось. Он работал не в студии, а занимался с товарищами мгновенной проявкой. Сказали, что он назвался Огатой и что Минэока попросил Харуяму пристроить этого Огату. То есть они знакомы.

– Так, об этом расскажете позже. А куда сбежал Кадзивара?

– Он, видимо, поехал в Итако.

– В Итако?

– Там сегодня праздник ирисов, и он сказал, что будет его фотографировать. То есть он получил срочное задание.

– Хорошо. – Михара бросил трубку. – Торигаи, я знаю, где Минэока.

– Где?

– В Итако.

– То Итако, что из «Песни лодочника»?

– Да.

– Значит, Минэока выманил Кадзивару на фестиваль ирисов. Нам нужно спешить. Ведь там вокруг вода, Минэока может его утопить.

– Не будем терять времени.

Михара уже попросил содействия у полиции префектуры Ибараки.

– Минэока собирается убить Кадзивару в Итако? – со смущенным видом сказал Торигаи.

– Нет, днем это вряд ли случится. Он, наверное, задержит Кадзивару допоздна и убьет его потом, когда стемнеет. В Итако на лодках вешают фонари. Праздник идет вплоть до ночи. Возможностей убить может быть много. Поэтому Кадзивара в крайней опасности.

– Но это странно, Михара-сан.

– Что странно?

– Это дело началось со святилища Мэкари в Модзи и заканчивается на празднике ирисов в Итако. Как будто одни местные обычаи перетекают в другие.

Примерно через три часа поступил звонок из полицейского участка в Асо. Сообщили, что Сюити Минэоку и Такэо Кадзивару взяли под стражу. Михара обтер подмышки.

– Минэоку схватили, и я еду к нему. Не хотите ли присоединиться?

– С удовольствием.

В поезд линии Нарита дул ветер с полей.

– Зачем же все-таки Минэока убил Дои? Какой у него был мотив?.. – спросил Торигаи у Михары, который сидел в кресле второго класса напротив. – Я помню, что Дои обличил Минэоку, якобы тот дает взятки за автомобили – но этого мало, чтобы его убить. Как думаете, Михара-сан?

Михара кивнул.

– Разумеется. В нашем расследовании мы лишь коснулись того, как Минэока нарушал чье-то доверие, и то лишь в той мере, в какой об этом написал Дои. Ведь Дои наверняка знал о тех махинациях Минэоки, о которых не знаем мы. Думаю, у него было собрано много материала на Минэоку. Нет, сам он, конечно, не ангел, но Минэока наверняка ощущал себя в опасности, вот и решился на убийство. Он же постоянно думал о своем успехе.

Торигаи со вздохом сказал:

– Вот это его и погубило.

Он закурил и, потирая кончик носа, продолжил:

– Я обошел всю Нагою на своих двоих, но так и не понял, где Минэока встретился с Сугаем. Мне не терпится встретиться с ним и спросить об этом.

Поезд мчался. На равнинах вокруг зрела пшеница.[6]