1

Через два дня из Осаки поступил звонок от сыщиков Инамура и Осима.

– К сожалению, улик мы не нашли, – доложил старший, Инамура.

– Мы обошли все гей-бары от Тобиты и Тэннодзи и еще в квартале Дзяндзянтё. Нужно ли нам прошерстить район Санномия в Кобэ?

Михара подумал и ответил отрицательно.

– Отправьтесь лучше в Нагою. Пусть это займет несколько дней – осмотрите там все.

– Будет сделано!

– Еще фотографии нужны?

– Осталось двадцать штук.

– Тогда этого хватит. Вы попросили осакский департамент о сотрудничестве?

– Да, если что-нибудь обнаружится, то они прямо свяжутся с Токио.

– Отлично.

– Тогда мы отправляемся в Нагою.

– Благодарю вас.

И сыщики отправились в Нагою.

Инамура более двадцати лет работал в полицейском департаменте Токио. Осиме было двадцать семь. Они сели на экспресс в Нагою из Уэхоммати. После двух дней беготни по улицам Осаки Инамура заснул в вагоне.

– Знаешь, где мы? – Инамура отряхнулся и посмотрел в окно. Поезд выезжал на равнину.

– Не знаю, – ответил Осима.

– А, это около Такады, – сказал Инамура.

– Откуда вы знаете? Инамура-сан, вы тут жили?

– Да нет.

У Инамуры появились морщинки вокруг глаз.

– Я тут часто гулял, когда был молод.

– Зачем-то?

– Просто ходил по храмам. Ничего с тех пор не изменилось. – И он зевнул. – Справа Унэбияма?

Молодой сыщик не был впечатлен.

– Инамура-сан, во сколько мы прибудем в Нагою?

– Часа через три.

– Вот бы найти убийцу! Шеф уже обратился к айтискому полицейскому департаменту?

– Конечно… Но только на них полагаться не стоит.

– Да, они вряд ли серьезно к этому отнесутся.

– Да нет, их полиция чаще всего беспокоит нас. Следы многих преступлений ведут в Токио. К нам приезжают сыщики из провинции. И они не знают города. Поэтому нам приходится им помогать. Они это прекрасно понимают и поэтому готовы помочь нам.

– Да, они часто к нам приезжают.

Молодой сыщик безразлично посмотрел в окно, а потом раскрыл вчерашний номер еженедельника.

– Здесь заканчивается равнина Нара, и до залива Исэ идут горы, – сказал Инамура молодому коллеге. – Видишь вот ту гору? – Он указал на левое окно. – Там гора Мива. У подножия белые тории. Гора – это божество. Люди еще поклоняются горам.

– Вижу. – Молодой сыщик бросил взгляд на гору.

– На горе крыша. Это храм Хасэдэра, известный пионами. Ты слышал о «Тюсингура»?

– Да, знаю.

– Есть известная история об Оиси Кураноскэ, который выращивал пионы в Ямасина, а луковицы брал отсюда, из Хасэдэра.

– Что-то слышал. – Молодой детектив зазевал. Инамура умолк, видимо, поняв, что объяснять бесполезно.

Осима задремал, а проснулся у Исэ-накагава.

– Далеко до Нагои? – сказал он, потирая глаза.

– С полтора часа осталось.

– Какая длинная поездка. Вы не спали, Инамура-сан?

– Да нет… Я тут в последний раз был лет десять назад. Соскучился.

– Поесть бы.

Осима посмотрел в окно. Темнело, в окнах зажигался свет.

– Потерпи еще.

– Инамура-сан, эти дома, где готовят ужин, не напоминают вам ничего?

– В смысле?

– Когда я вижу, как другие люди собираются на ужин, я вспоминаю о жене и представляю, что она сейчас готовит. В такие моменты скучаю по дому.

– Понимаю. Но тут еще все только начинается. В Нагое мы дня на три. Так что тебе еще трижды придется вспомнить о доме и ужине!

Сыщики добрались до Нагои, когда уже стемнело. Они зашли в столовую на станции.

– Инамура-сан, а вы знаете Нагою?

– Не очень, но представляю, куда идти. Думаю, за станцией как раз то, что нам нужно.

– Это очень и очень удобно. Сразу пришли туда, куда надо. Кстати, хорошо бы сразу найти место для ночлега, а то мы и заблудиться можем. А потом уже можно хоть где угодно ходить допоздна.

– Что ж, придумаем что-нибудь. Найдем гостиницу иен за сто. Может, так даже удобнее будет.

– Погодите-ка.

Осима был моложе и закончил обед раньше. Он сразу же вышел из столовой, а потом вернулся с открыткой в руке. Пока Инамура пил чай и ковырялся в зубах зубочисткой, Осима принялся что-то писать. Открытка предназначалась жене.

2

За станцией Нагоя располагался старый квартал красных фонарей, застроенный теперь убогими бараками, среди которых теснились ресторанчики с одэном, китайской лапшой, инари-дзуси и магазины старой одежды. По обе стороны улочек висели вывески баров и красные фонари кабачков. Между домов бродили мужчины и женщины, похожие на сутенеров. Улицы были влажными, сырыми. Этот район за станцией казался совершенно несовременным.

– Гей-бар, говорите?

Сыщики зашли в заведение и за стопкой дешевого виски спросили направление у девушки. Та ответила:

– Тут метрах в пятидесяти есть бар под названием «У Эйко». Он вам и нужен.

– Эйко?

– Это имя мама-сан. Ей около сорока. В баре человек пять обычно найдется.

– Вы их знаете?

– Нет-нет. Мы туда иногда с гостями ходим, но мне там не очень нравится. Так что не запомнила, кто там работает.

– А вы знаете этого человека?

Инамура достал из кармана снимок. Девушка посмотрела на него.

– Нет, не знаю.

– Вы точно не встречали его? Посмотрите-ка.

– Могла где-то видеть, но не помню.

Больше она ничего не сказала.

Сыщики пошли к «Эйко». Бар находился в конце сырой улочки, его стены были покрыты дешевой известкой и краской.

– Заходите! – закричали в унисон четверо молодых людей, одетых в кимоно и мужские оби. У всех как на подбор были широко распахнутые воротники и модные узоры-касури.

Когда сыщики уселись в кабинете, молодые люди собрались вокруг них.

– Добрый вечер!

– Здравствуйте.

– Не хотите ли выпить?

Мужчины говорили и вели себя как женщины. Сыщики заказали пиво. Мужчина, который подавал его, вел себя совсем по-женски.

– Вы тоже выпейте, – сказал ему сыщик.

– О, я так рада!

– Прекрасно. Меня никогда еще не угощали гости. Спасибо вам большое.

– Как тебя зовут? – спросил Инамура у худощавого парня, который стоял перед ним. Ему было двадцать два – двадцать три года.

– Ёко, – ответил он с очаровательным жестом.

– Ну вот, ты только Ёко и интересуешься. А мое имя почему не спросишь? – Говорившему было лет тридцать, и на щеках у него были шрамы от лезвия.

– Простите, а вас как зовут?

– Маюми. Прошу… Ах, как я рада.

Мужчина приобнял Инамуру.

– И это все ваши «красотки»?

– Нет-нет, их куда больше. Некоторые отдыхают.

– Сколько их отдыхает?

– Пять, кажется.

– А вот этого человека вы знаете?

Инамура вытащил фотографию. «Маюми» взял ее поближе и стал разглядывать.

– Красотка, не так ли?

– О, покажи, покажи!

Мужчины собрались вокруг фотографии.

– А вы знаете, кто это?

– Хм, – спросил один. – А это разве не Ёсико?

«Ёко», который сидел перед Инамурой, воскликнул:

– Да, это Ёсико!

Инамура и Осима переглянулись.

– А Ёсико в этом баре работала? – спросил Инамура.

– Нет, в «Бабочке», в районе Накамура.

– Вы ее знаете?

– Да, она раньше приходила сюда с клиентами.

– Что значит раньше?

– С полгода назад. – Он посмотрел на других мужчин и те закивали:

– Да-да, все так.

– А что с ней сейчас, не знаете? – Инамура в предвкушении занервничал.

– Давно я ее не видела. Может, что-то случилось.

– То есть Ёсико была здесь полгода назад, а после вы ее не видели. А кто-нибудь из вас ходил в «Бабочку»?

– Я была, – послышался новый голос.

– А, мама-сан!

Мама-сан выглядела как женщина (женщина ли?) около сорока лет в модном кимоно с красным оби. Волосы ее были связаны в огромный круглый узел. Мама-сан медленно уселась рядом с Инамурой, остальные столпились вокруг. «Маюми» показал ей фото.

– А, вот вы о ком! – Накрашенная мама-сан, с толстой шеей и белыми от пудры узловатыми пальцами, уставилась на фото. Даже малейшее движение было женским.

– Да это же Ёсико! Точно она.

Оба сыщика радостно переглянулись.

– Вы ее знаете, мама-сан?

– Знаю, хорошо знаю. Она часто приходила сюда с клиентами. Я помню, что в последний раз, когда мы ходили в «Бабочку», мама-сан оттуда сказала, что давно ее не видела.

Сыщики встали.

– Счет, пожалуйста.

– Еще что-нибудь закажете?

Бар «Бабочка» находился в бывшем квартале красных фонарей Накамуры. Он был классом повыше, чем тот у станции. Теперь все здания превратились в кабаре и гостиницы. Особенно много было «турецких бань» – «Бабочка» примостилась между ними.

– Ёсико? – переспросил молодой смуглый напудренный парень, тоже в кимоно с красным оби. Он открыл конторскую книгу и стал сверяться: – Ее нет больше двух месяцев.

– Позови главного.

Вышла полная, скуластая мама-сан тридцати пяти – тридцати шести лет с узлом на голове. Она больше походила на женщину, чем «Эйко».

– Я не могу с ней связаться. – Мама-сан говорила мужским голосом. – Она сказала, что поедет к себе на пару дней – и ни слуху ни духу. Я подумала, что это отговорка и она проведет дня три где-нибудь на горячих источниках с гостем.

– А к себе в квартиру она не вернулась?

– Нет.

Сыщикам все стало ясно.

3

Инамура и Осима вернулись в участок с докладом для Михары.

– Пропавший – «Ёсико», настоящее имя Сугай Синтаро, работал в «Бабочке», двадцать пять лет. Родом из Хоккайдо, проживал в Нагое, Мацубара-тё, Накамура-ку, ***. Жил там три года.

– Долго он работал в «Бабочке»? – спросил Михара.

– Примерно год. До этого был официантом в кофейне, помощником бармена. «Бабочка» – первый гей-бар, где он работал.

– Квартиру осмотрели?

– Да, при помощи местной полиции. Ничего особенного: половина кимоно, половина западной одежды. Большинство кимоно – женские. Еще парик в европейском стиле на полке.

– «Ёсико» носила в баре женскую одежду?

– Да.

– Кто были ее клиенты?

– Большая часть из Нагои. Думаю, его часто водили в бары, и я даже знаю кто. Но у всех алиби на неделю с шестого февраля.

– Особо близкие гости?

– Непохоже на то. «Девушки» из «Бабочки» и клиенты сказали, что «Ёсико» выглядела в кимоно как взрослая женщина, но вряд ли кто-то заводил с ней отношения.

– Были ли в квартире письма?

– Были, но немного, едва ли он часто переписывался с клиентами. В основном – письма друзьям и знакомым по барам и кафе, но ничего подозрительного. Писем из Хоккайдо почти что и нет.

– То есть его не видели с шестого февраля. Говорил ли он друзьям и знакомым, что работает в «Бабочке»?

– Сказали, что он пропал и не выходил больше на связь. И в квартире его не было. По его словам, он отправился на Хоккайдо, но это вряд ли возможно, так как он не общался с семьей.

– Удалось ли вам выяснить, договаривался ли он с кем-то из клиентов?

– Нет, увы.

Михара призадумался, а затем задал очередной вопрос:

– А Сюити Минэока ходил в «Бабочку»?

– Я показал его фотографии «мадам» и «девушкам» оттуда. Но никто его не вспомнил. Кое-кто сказал, что был похожий клиент.

– А Такэо Дои?

– Его фотографии я тоже показывал, но они сказали, что его не помнят.

– Они вряд ли помнят всех клиентов, их обычно много.

– Все же это бар, и постоянных гостей они знают. Но не тех, кто ходит раз или два в год.

– В Нагое есть автозавод, – проговорил Михара. – Такэо Дои тоже часто ездил туда, как сказала его жена. И Сюити Минэока покупал там машины для такси.

Михара попытался собрать воедино все свои версии.

У Сюити Минэоки не было женщин. В тридцать семь лет он оставался холост. Он мог, конечно, иметь любовниц, но о них никто не знал. Но что, если женщины его совершенно не интересовали?

А кстати, что насчет Такэо Дои? У него в жизни были женщины. Жена сказала, что Минэока водил Дои «по интересным местам» в Осаке. А может, одним из таких интересных мест и был гей-бар в Нагое?

Именно та парочка, где девушка походила на парня, а парень на девушку, в парке у дворца навела Михару на мысль о том, что «женщина» могла оказаться мужчиной из гей-бара. Он снова задумался о женщине из Коэндзи-Иттёмэ.

В то время Такэо Дои не знал, кто такой Сугай Синтаро, и думал, что он – женщина. Поэтому Сюити Минэока привел Сугая – или «Ёсико» – встретиться с Дои. Конечно, они были в отношениях. Минэока часто ездил в Нагою за машинами. Непонятно, где они впервые встретились, возможно в «Бабочке». Но Минэока вряд ли часто наведывался в бар. Наверное, придумав план, он специально перестал туда ходить. Вместо этого Минэока вызывал «Ёсико» из квартиры и давал ей денег.

Шестого февраля «Ёсико» сказала, что возьмет отпуск и поедет к себе на родину. Наверное, утром она отправилась из Нагои в Токио. Ее роль заключалась в том, чтобы выманить Такэо Дои на берег озера.

Дорогу до озера представить легко. «Ёсико» наверняка получила инструкции от Сюити Минэоки и, приехав в Токио, позвонила Дои на работу и назначила ему свидание у озера Сагами. Дои сказал ей подождать в Коэндзи-Иттёмэ. Потом сел в такси и сказал, что заберет ее на остановке.

Они поехали в гостиницу «Хэкитан-тэй». Дои был уверен, что с ним настоящая женщина. Поэтому хотел провести с ней ночь. Но «Ёсико», а вернее Сугай Синтаро, сказала: «Давай посмотрим на озеро ночью». Такэо Дои согласился, и они пошли туда.

Теперь Дои следовал за Сугаем. Сюити Минэока поджидал его. «Ёсико» скрылась.

Пока непонятно, как она сбежала, но, видимо, по пути «Ёсико» переоделся в мужскую одежду. Поэтому кондукторы на станции Сагами-ко его не запомнили. Они искали «женщину, которая вроде работала в баре» и поэтому не обратили внимания на мужчину.

Вот почему поиски женщины в кимоно ничего не дали.

И объясняет, почему Минэока появился с чемоданом в гостинице «Дайкити» в Кокуре. Поначалу показалось, что ничего особенного тут нет – ведь путешественники обычно имеют при себе чемодан, но теперь Михара понял, что упустил зацепку. В чемодане была одежда Сугая. Теперь предстояло понять, как так вышло.

Когда «Ёсико» с Такэо Дои шли к озеру, с ними не было чемодана. Сугай был одет как женщина.

Минэока летел на самолете «Ниппон» из Ханэды в Итами, потом вернулся в Ханэду (прибыл туда в 19:35) и затем поехал поездом линии Намбу, который отправляется раз в двенадцать минут, от Кавасаки до Татикавы, где пересел на линию Тюо (из Татикавы отбыл в 21:05). В 21:48 он вышел на станции Сагами-ко, прибыл на место убийства Дои с чемоданом, полным мужской одежды, которую потом нашли в Мидзуки.

Минэока покинул компанию такси, сказал, что едет из Ханэды на Кюсю, но в аэропорту его никто не видел. Он, наверное, упаковал одежду Сугая в чемодан, оставил его – и забрал по пути в Ханэду.

То есть Минэока прибыл на место убийства во мраке, с чемоданом в руке. Они заранее сговорились с Сугаем, поэтому тот выманил Дои в назначенный час и в назначенное место. Сугаю пришлось час развлекать Дои, пока не прибыл Минэока.

Когда Дои и Сугай флиртовали у озера, Минэока напал на него, и вместе с Сугаем они его удушили. После чего Сугай переоделся в мужскую одежду из чемодана Минэоки, оставив в нем женскую.

А что же они тогда делали на обратном пути? Сугай взял чемодан, отдельно от Минэоки отправился к станции Сагами-ко и сел на поезд в Токио. Потом они вместе из Синдзюку помчались в аэропорт Ханэда и сели на «Мунлайт». Они и были двумя неидентифицированными пассажирами на рейсе 333 в Фукуоку, который отправился в 1:30 седьмого февраля. Но что они делали, когда прибыли в Итадзукэ в 5:10?

Минэока поехал в Кокуру, чтобы оказаться в рёкане «Дайкити» к 8:30. Он ждал телеграммы из Токио об обнаружении тела Дои. Минэока, возможно, дал распоряжение в «Кёкко Коцу» позвонить ему в Кокуру, если что-то случится. То есть он знал, что будет в Кокуре, и заранее позаботился об этом, как настоящий убийца.

Минэока отправился в Кокуру один, а Сугай остался в Фукуоке. Он вполне мог остановиться в рёкане в Мусаси и ждать, когда Минэока вернется в Фукуоку. В Мусаси его не нашли, потому что искали женщину.

Перед тем, как зайти в рёкан, Сугай заглянул к парикмахеру и постригся. Торигаи отметил, что волосы мертвого молодого человека были как после стрижки.

Минэока поехал в Фукуоку с Сугаем, потому что хотел его убить. Почему Сугай согласился? Может быть, Минэока сказал ему: «Давай съездим вместе в Хакату». То есть их связывали интимные отношения.

Где Минэока и Сугай встретились по возвращении в Фукуоку? Тоже понятно. Вероятно, в пять часов, сразу после заката, неподалеку от станции Фуцукаити.

Минэока зашел в «Дайто Сёкай» на улицу Ватанабэ и стоял у стойки для покупки проездных «Ниситэцу» под универмагом «Иватая».

Оба отправились в Мидзуки. Минэока выманил туда Сугая: наверное, тому, как «женщине», нравились мрачные, опустошенные места. Там Минэока нежно, будто лаская, придушил «Ёсико» и присыпал труп землей и сухой травой. А уходя, не забыл вытащить одну из перчаток «Ёсико» и бросить. То есть сделать вид, будто на месте преступления была «женщина», а не мужчина, чтобы запутать следствие.

Потом Минэока взял чемодан и вернулся в Токио из Фукуоки, но не на «Асакадзэ», как говорил. «Асакадзэ» уезжает из Хакаты в 16:30, но после преступления Минэока не успел бы на него. Он, наверное, сел на самолет «Ниппон». И наверняка забронировал его заранее.

А что с чемоданом, где лежала женская одежда, который Минэока привез в Токио? Непонятно, ведь обыск не проводили, но вряд ли он оставил чемодан дома. Это непохоже на Минэоку. То есть эту улику он где-то закопал. Вряд ли Минэока отдал бы вещи старьевщику или в комиссионный магазин, рискуя тем самым вызвать к себе подозрение.

Тут Михара остановился и вздохнул с облегчением. В этой версии он был уверен. Однако оставалось еще одно препятствие – тайна восьми кадров ритуала в святилище Мэкари. Не разгадав ее, алиби Минэоки не пошатнуть.

Впрочем, это было единственное доказательство. Без него позиция Минэоки пошатнулась бы. Поэтому Михара потратил все силы на этот фокус с пленкой.

Фокус с пленкой… Кроме Минэоки, никто не мог сделать эти снимки.

Сначала Михара пытался найти сообщника Минэоки: другого фотографа, который снимал ритуал в Мэкари. Человека, который передал пленку Минэоке, когда тот прилетел из Токио в Фукуоку. Теперь Михара знал, что такого человека не найдет.

Единственный подозреваемый – Сугай Синтаро, из Нагои, который в женской одежде выманил Дои на берег озера Сагами. Однако он также находился на озере Сагами вместе с Такэо Дои примерно с 18:00 до 19:30 шестого февраля и поэтому не мог снимать ритуал в Мэкари в Модзи.

Вероятно, Сюити Минэока действовал один и на озере Сагами, и в Мидзуки. Однако убийство на Кюсю не было связано с пленкой, поскольку Минэока убил своего сообщника Сугая, чтобы окончательно скрыть преступление на озере Сагами.

Видимо, так просто этот фокус распутать не получится.

Тем временем становилось ясно, что подозрения Михары в отношении Минэоки были вполне обоснованными. У Минэоки был мотив для убийства Дои.

По словам жены Дои Ёнэко, тот давал ей пятьдесят тысяч иен в месяц, но иногда приносил большие суммы денег. Но откуда он получал эти деньги? Вывод оказался неожиданный.

В журнале «Коцу Кёкко» уже около двух лет публиковалась колонка под заголовком «Общественное мнение». Дои предполагал, что между Бюро наземного транспорта Министерства транспорта и разными влиятельными заказчиками есть своего рода неясные сделки.

Михара распорядился, чтобы один из подчиненных изучил это дело. В колонке публиковались мнения не только нападающих, но и ответы правительственных органов и ведущих подрядчиков. Непонятно, где тут была правда, но один из подкупивших Минэоку чиновников совершил ошибку, которая привела к ряду разоблачений. Кроме взяток Минэоке для приобретения новых машин, он также брал проценты от покупок и всячески злоупотреблял властью – и это выяснил Такэо Дои. Теперь стало ясно, почему Минэока решил его устранить.