На следующий около одиннадцати часов утра Государственный секретарь Святого Престола кардинал Анджело Содано явился к понтифику для доклада о его предстоящей поездке в Монголию. Разложив на столе перед понтификом несколько листочков с датами, он прокомментировал:
— Ваше Святейшество, я подробнейшим образом ознакомился с планом ваших поездок… Конец декабря и январь выпадают. Двадцать пятого декабря будет месса в соборе Петра, а в полдень того же дня ваше традиционное послание к Риму и всему миру. Тридцать первого декабря, как епископ Рима, вы возглавите в Ватиканской базилике богослужение Первой вечерни праздника Пресвятой Богородицы. Далее… — он перевернул лист, — в первый день нового года в десять часов утра вы совершаете торжественную мессу в соборе Святого Петра. Шестого января у вас еще одна торжественная месса в праздник Богоявления в десять часов утра… — Понтифик едва заметно кивнул. — В праздник Крещения Господня, в половине десятого, вы совершаете в Сикстинской капелле Святую мессу и преподаете Таинство Крещения маленьким детям.
— Из всего перечисленного последнее наиболее приятное, — улыбнулся Иоанн Павел II. — Понимаю, что январь для поездок потерян, но, может быть, все-таки отыщется окно в начале февраля?
— Ваше Святейшество, в начале февраля у вас плановое обследование в университетской клинике «Агостино Джемелли».
— Помню, — недовольно буркнул Иоанн Павел II. — Как я устал от всех этих исследований и процедур.
— Ваше здоровье принадлежит не только вам, но и всему католическому миру, — напомнил кардинал.
Значительные проблемы со здоровьем начались у Иоанна Павла II двадцать два года назад, когда турецкий террорист Мехмет Али Агджа прострелил двумя пулями брюшную полость и кишечник понтифика. В тот момент глава католической церкви находился на волосок от гибели. Понтифику сделали две сложнейшие многочасовые операции, повлекшие за собой впоследствии серьезные осложнения. Понтифик был выписан из клиники через двадцать дней, но лишь для того, чтобы вскоре вернуться вновь и пролежать в ней еще несколько недель.
Кардинал Анджело Содано помнил день его выписки, в самом начале июня, когда Иоанн Павел II, бледный, как полотно, покидал здание больницы «Агостино Джемелли». Помнится, воздух был пропитан горечью, словно полынью. Охрана, встречавшая папу у входа, поспешила к нему на помощь, но тот уверенно отстранил протянутые руки и сумел самостоятельно дойти до распахнутой двери бронированного авто.
Еще через одиннадцать лет врачи обнаружили у папы доброкачественную опухоль в области толстого кишечники и камни в желчном пузыре. Его прооперировали в той же клинике, где понтифик когда-то пролежал десять дней после огнестрельного ранения. Хирург Аттилио Мазери, ставший для Святейшего ангелом-хранителем, сообщил журналистам, что операция прошла успешно.
Но беды понтифика на этом не прекратились. Все понимали, что это уже не прежний человек, съезжавший с горных склонов на горных лыжах. Через год с небольшим семидесятидвухлетний папа во время одной из своих аудиенций в Ватикане запутался в полах одежды, споткнулся и упал, серьезно вывихнув правое плечо. И вновь он был отправлен в знакомую клинику, где ему под общим наркозом вправили поврежденное плечо.
На этом злоключения понтифика не закончились. Год спустя в один из апрельских вечеров, принимая ванну, Иоанн Павел II поскользнулся и, упав, сломал правое бедро. Вновь была проведена операция под общим наркозом. Врачам пришлось проявить немалое хирургическое мастерство, чтобы восстановить бедренную кость. Учитывая, что может случиться рецидив, они укрепили кость титановым штифтом.
Следующие два года Иоанн Павел II прожил относительно благополучно, пока у него не случился аппендицит. Опасаясь возможных осложнений, врачи продержали понтифика в больнице после операции десять дней.
Его тело становилось все более дряхлым. В Ватикане знали, что папа страдает от артрита правого колена и испытывает сильнейшую боль при ходьбе. Болезнь Паркинсона, обнаруженная несколько лет назад, разрушала нейронные клетки его головного мозга и постепенно ограничивала мышечную активность.
— Я этого не забываю ни на минуту, иначе разве я бы стал подолгу валяться на больничной койке, — недовольно пробурчал понтифик. — Но во второй половине февраля и в марте у меня тоже не будет времени. Издатели ждут от меня поэтический сборник. До сих пор жалею, что однажды проговорился, что иногда пишу стихи. Нужно привести в порядок написанное и завершить начатую поэму. Обещали, что книга выйдет в свет в кратчайшие сроки после получения рукописи.
Кардинал Анджело Содано понимающе улыбнулся. О том, что священник Кароль Войтыла когда-то писал стихи, было известно многим католикам. После избрания кардинала Войтылы на Престол Святого Петра он оставил свои поэтические занятия, о чем он сам сообщил официально. О том же самом не однажды заявлял и пресс-секретарь Иоанна Павла II на всевозможных пресс-конференциях, когда журналисты желали узнать о творческих планах понтифика. Окружение папы также твердило, что в биографии главы римско-католической церкви поэзия — давно перевернутая страница.
И когда несколько месяцев назад понтифик публично признался, что хотел бы опубликовать поэтический сборник, это стало сенсацией для всего католического мира. Со всех сторон посыпались предложения издать поэтических вирши[207] Иоанна Павла II. После некоторого размышления папа сделал выбор в пользу издательства «Конференция католических епископов Соединенных Штатов»[208].
Даже было назначено место презентации поэтического сборника — в родной Польше, в Доме Краковских архиепископов, с которым у Кароля Юзефа Войтылы было связано немало приятных воспоминаний. Содержание издания было окутано тайной не меньшей, чем последнее пророчество Фатимской Божьей Матери. Лишь иногда в прессу просачивались отрывочные сведения о тематике стихов, впрочем, за их достоверность никто не ручался.
Однажды, не устояв под нажимом прессы, святейший отец признался, что в книгу должны войти стихи, которые он написал летом прошлого года. Но журналисты подозревали, что была сказана далеко не вся правда. Уже в третий раз откладывался срок издания книги, в чем видели дополнительную интригу, какая бывает перед выходом бестселлера. Но в действительности причина была банальна — понтифик продолжал постоянно дорабатывать написанное, а потому провалил все сроки. В этот раз Иоанн Павел II был настроен серьезно и решил во что бы то ни стало подготовить сборник в течение ближайшего месяца.
— Порадуете верующих своими стихами, — добродушно улыбнулся Анджело Содано. — Вы же еще и пьесы написали.
— Наши мысли и желания несовершенны, мы мало думаем о Боге, и мне хотелось напомнить об этом людям. Мои семь пьес именно об этом, — отвечал понтифик, — последнюю я написал шесть лет назад. Она называется «Брат нашего Бога». На сценах театров они прошли как-то не особенно заметно, но сейчас вокруг предстоящей книги поднялся какой-то ажиотаж. Меня это немного настораживает… Знаете, какой обещают тираж? — неожиданно перебил он сам себя.
— Даже не догадываюсь, — продолжал улыбаться Анджело Содано. Ему было непривычно, что папа говорит не о делах Святого Престола, не о житии святых, а о стихах, и чем-то отдаленно напоминает сейчас пылкого юношу, каким он, наверно, был в далекой молодости.
— Триста тысяч, — не без гордости произнес понтифик.
— Это немало!
— Мне сообщили, что уже поступили заказы на десятки тысяч экземпляров. Обещали, что книга будет раскуплена в первые же дни после поступления в продажу. Подозреваю, что даже гениальный Данте Алигьери[209] не испытал такого успеха… Хотя мне до него, конечно же, очень далеко. Значит, так и решим… Вторую половину февраля и весь март я буду заниматься подготовкой сборника к печати, а в апреле полечу в Монголию через Казань.
— Да, апрель самое подходящее время, — охотно согласился Государственный секретарь. Пролистав несколько страниц блокнота, продолжил: — Я бы предложил отправиться в Монголию где-нибудь в мае.
— Что ж, так и решим. — Растянув дряблые губы в улыбку, он вдруг сказал: — А какое красивое солнце в апреле в Италии…
— Остается только согласовать с российской стороной. Сегодня же сообщу о вашем намерении в министерство иностранных дел России.
Подняв телефонную трубку, президент позвонил в Патриаршее подворье в Переделкино, где в это время находился Алексий II.
— Как ваше самочувствие?
— Спасибо, не жалуюсь, — сдержанно отозвался патриарх.
— Вы переговорили с митрополитами по поводу дозаправки самолета папы римского в Казани во время его перелета в Монголию?
— Переговорил… Сегодня хотел вам сообщить о результатах. Если отбросить некоторые шероховатости, то возражений у иерархов нет. Но у нас есть встречное предложение. Должна быть создана специальная комиссия Минкультуры России, которая проведет в Ватикане экспертизу иконы Казанской Божьей Матери на предмет ее подлинности.
— Это потребует значительного времени… И нужно будет согласовать с Ватиканом. Думаю, с их стороны также будут свои эксперты. Проведение экспертизы длительное и кропотливое мероприятие. Возникнет куча формальностей…
— Мы это хорошо понимаем. Но это тот самый случай, когда торопиться не следует. По нашим предположениям, на весь комплекс мероприятий уйдет как минимум два года. И если с иконой все в порядке, будем ждать самолет папы в Казани примерно в апреле 2003 года.
— Хорошо, пусть будет так… Отдам поручение Министерству иностранных дел, чтобы сообщили о нашем положительном решении по поводу дозаправки самолета Иоанна Павла II в Казани. Ну, а Министерство культуры пусть создает специальную комиссию.
Прижав трубку к голове, опасаясь пропустить хотя бы слово, кардинал Анджело Содано внимательно слушал собеседника. И когда тот закончил, государственный секретарь Святого Престола уточнил;
— Это всего лишь телефонный разговор, нам хотелось бы официального подтверждения. Оно будет?
— Разумеется. Мы сегодня же пришлем его вам. Просто я хотел сообщить вам об этом заранее.
— Очень вам благодарен. Будем ждать, — произнес кардинал и, попрощавшись, положил трубку.
Глянув на себя в зеркало, Анджело Содано поправил оттопырившийся воротник и вышел из кабинета. Уверенными шагами пошел по длинному коридору к личным покоям папы римского. Анджело Содано был едва ли не единственным во всем Святом Престоле, кто мог заходить к папе без доклада. А только что состоявшейся разговор был как раз тем случаем, когда следовало воспользоваться своим правом.
Доброжелательно улыбнувшись личному секретарю папы, кардинал постучал в дверь кабинета понтифика и, дождавшись разрешения, вошел.
— Ваше Святейшество, только что звонили из Министерства иностранных дел России, они сообщили, что ни у Президента, ни у Русской православной церкви нет возражений, если ваш самолет совершит посадку в Казани для дальнейшего перелета в Монголию. Но в этом разрешении имеется одно небольшое «но»…
— Какое же?
— Россия хочет провести экспертизу иконы Казанской Божьей Матери в Ватикане.
— У меня нет возражений. Это все?
— В связи с этим ваша поездка будет немного задержана. Российская сторона предложила вам приехать в апреле 2003 года.
— Я согласен на любой срок, чтобы только увидеть Россию.
— Тогда я передам о вашем согласии.
— И немедленно.