13 мая был для понтифика самым обыкновенным днем, мало чем отличавшимся от предыдущих. После обеда Иоанн Павел II вернулся в Ватикан из своей летней резиденции в Кастель-Гандольфо[103], где спасался от духоты. Затем пообедал со своим старинным другом профессором Жеромом Лежене[104], тонким и остроумным человеком, и стал готовиться ко встрече с верующими, которая должна была состояться в семнадцать часов.

Выглянув в окно, Папа Иоанн Павел II увидел, как по близлежащим улицам, примыкающим к Апостольскому дворцу, двигались верующие и вливались в огромную, уже переполненную паломниками, площадь Святого Петра. За собравшимися молчаливо наблюдал белый купол собора. Взору понтифика[105] предстало огромное людское море. Каждый из присутствующих надеялся, если не ощутить прикосновение его ладоней, то хотя бы уловить его взгляд.

Через пятнадцать минут наместник Бога на земле должен выйти из папских апартаментов и выехать в папамобиле[106] на площадь Святого Петра. Он проедет несколько кругов по площади по специально огороженному коридору. Посте этого машина должна остановиться перед помостом, откуда ему предстояло обратиться к верующим с коротким посланием, и по завершении мессы[107] отправиться в аэропорт, где его уже дожидался самолет, чтобы вылететь в Португалию, в Фатиму.

Поездка в Португалию носила частный характер, а потому о ней было известно только узкому кругу правительственных лиц. Официальных визитов там не планировалось, главным мероприятием должно было стать посещение Русской грекокатолической Успенской капеллы[108].

В кабинет вошел начальник ватиканской жандармерии и личный телохранитель папы Камилло Чибин[109], пользовавшийся безграничным доверием понтифика, и, почтительно опустив голову, произнес:

— Ваше Святейшество, вам нужно выйти за десять минут до встречи с верующими.

— Хорошо. Уже спускаюсь, — отозвался папа Павел Иоанн II.

— Я буду ждать вас у выхода, — сказал Камилло Чибин и закрыл за собой дверь.

В сопровождении личного секретаря, мажордома и трех кардиналов Иоанн Павел II в отличном расположении духа вышел из Папских апартаментов и шагнул к белому папамобилю с открытым верхом марки Fiat Campagnola, стоявшему у самого входа. Личный телохранитель распахнул перед понтификом заднюю дверцу автомобиля:

— Прошу, Ваше Святейшество.

Впереди — обычная процедура встречи с католиками, практиковавшаяся последние пятьдесят лет.

Папа Иоанн Павел II прошел в салон, встал на привычное место и ухватился руками за поручень. По бокам от него сели личный папский секретарь Станислав Дживиш и папский мажордом. Рядом с водителем устроился начальник ватиканской жандармерии и личный телохранитель папы Камилло Чиби.

— Езжайте, — скомандовал понтифик.

Машина плавно и на минимальной скорости покатила по дороге в сторону Колокольной арки. Рядом с машиной шли несколько охранников в штатском. За ними следовали два автомобиля с охраной. Понтифику ничто не угрожало. Да и вряд ли на всем белом свете отыскался бы человек, способный поднять руку на папу римского. Главной обязанностью охраны было пресечь давку около автомобиля, когда паломники бросятся к нему, чтобы получить благословение от его рук, или оградить понтифика от его наиболее восторженных почитателей, стремящихся обнять папу. Порой толпа и в самом деле доставляла немало хлопот, но охрана владела целым набором приемов, способных остудить пыл самых экзальтированных верующих.

Папамобиль остановился под самым сводом арки, давая возможность папе перекреститься, затем покатил навстречу верующим. Часы на Соборе Святого Петра показывали ровно пять часов пополудни. Колокола на колокольне зазвонили в тот самый момент, когда папамобиль въехал на площадь Святого Петра. Многотысячная толпа паломников взревела, заликовала, на какие-то мгновения заглушив громогласный колокольный перезвон. Повсюду счастливые лица верующих. Крохотными молниями засверкали вспышки фотокамер. Иоанн Павел II, возвышаясь над головами паломников, благословлял пришедших. Со стороны могло показаться, что понтифик, облаченный в белое, парит над землей. Звон колоколов многократно усилился, подчеркивая важность момента. Настроение у всех присутствующих было праздничное, оно переполняло площадь и выливалось на примыкающие к площади улицы.

Папа объехал площадь, благословляя тех, кто стоял справа по ходу движения машины. Затем водитель пошел на второй круг, чтобы благословение получили и паломники, находящиеся слева.

— Вдруг папа заметил стоявшую в первом ряду девочку лет четырех и сказал водителю:

— Притормози здесь.

Машина остановилась. Вспышки фотоаппаратов зачастили, стремясь запечатлеть выдающийся момент. Молодая белокурая мать подняла с земли малолетнюю дочь и протянула ее к понтифику:

— Святой отец, благословите!

Подняв девочку на руки, папа Иоанн Павел II спросил:

— Как тебя зовут, дитя мое?

— Мария, — произнесла девочка, разглядывая улыбающееся лицо понтифика.

— А ты знаешь, что это библейское имя?

— Знаю, — отвечала девочка без всякого смущения. — Так звали мать Иисуса.

— Уверен, что ты будешь достойна своего имени. Благословляю тебя, дитя мое, — перекрестил девочку понтифик и передал ее счастливой матери.

— Я так рада, святой отец, я так рада! — воскликнула мать со слезами на глазах. Вблизи она выглядела еще моложе.

Папа слегка наклонился, чтобы рассмотреть фаянсовый медальон на шее ребенка, на котором были изображены Мадонна и трое пастушков, слушающих откровения Девы Марии. Богоматерь выглядела точно такой, какой он ее видел на репродукциях Казанской иконы Божьей Матери. Неожиданно прозвучало несколько громких хлопков, заставивших взмыть в небо стаи голубей. Никто не понял, в чем дело, но охрана уже осознала произошедшее. На белой одежде понтифика неожиданно появилось красное пятно и начало стремительно расплываться.

— Ваше Святейшество! Вы ранены?! Помогите! — отчаянным голосом закричал личный секретарь. — Папа ранен! Вызывайте «скорую»!

Несколько секунд Иоанн Павел II еще продолжал стоять, затем окружающий мир начал меркнуть, превращаясь в размытую картину, голова наполнилась свинцовым туманом, ноги понтифика подогнулись, и он упал прямо на руки секретарю.

— Он здесь! Он здесь! — услышал Камилло Чибин голос из толпы. — Держите его!

Все вокруг пришло в движение. В толпе царили сумятица и страх, раздавались крики ужаса и отчаяния. Колокола, еще не ведая о случившейся трагедии, продолжали звонить. Метрах в пятнадцати Камилло Чибин рассмотрел худощавого черноволосого мужчину, продиравшегося через толпу прочь от машины. Толпа колыхалась, препятствуя его продвижению, и вскоре мужчина увяз в ней, не в силах прорвать кольцо окруживших его. Телохранитель выскочил из машины, перепрыгнул через ограждение и бросился к мужчине, крича на ходу подоспевшей охране:

— Он здесь! Держите его! Не упустите!

Черноволосый оглянулся, что-то выкрикнул в ответ, но Камилло Чибин не слышал, он бежал через толпу и кричал:

— Дорогу! Освободите дорогу!

Киллер метнулся в одну сторону, в другую, но всюду натыкался на плотную людскую массу. Сбил с ног грузную монашку, неожиданно преградившую ему дорогу, затем не удержался и упал, ударившись лицом о гладкий булыжник. Не давая преступнику подняться, Камилло Чибин навалился на него всем телом, прижал его голову к мостовой. А тут и охрана подоспела, на руках мужчины щелкнули наручники, и его бесцеремонно поставили на ноги.

Папу римского следовало вывезти из-под возможного следующего нападения, но разволновавшаяся толпа плотно заблокировала автомобиль. Не имея возможности выехать, папамобиль встал в более безопасное место за колонны, чтобы дождаться кареты «скорой помощи».

В этот самый момент понтифика, бывшего без сознания, накрыл своими широкими крыльями ангел-хранитель: Иоанн Павел II вдруг поднял глаза и, глядя на залитого слезами секретаря епископа Станислава Дзивиша, негромко сказал:

— Все будет хорошо. Я знаю…

Толпа на площади Святого Петра уплотнилась, заблокировав всякое движение, на прилегающих улицах моментально образовались пробки. Все складывалось против папы, против его спасения… Счет шел на минуты, ведь малейшее промедление могло стоить ему жизни. На лице истекающего кровью понтифика застыла мучительная улыбка. Широко распахнутыми глазами он смотрел на медленно проплывающие облака. Казалось, он смирился со своей участью и желал лишь одного — успокоения.

Карета «скорой помощи» уже выехала из больницы, но во время движения выяснилось, что у нее отказала сирена (хотя еще вчера она исправно работала), поэтому ей пришлось буквально продираться через улицы, плотно забитые машинами и людьми. Однако судьба и тут была милостива к Каролю Юзефу Войтыле, — карета «скорой помощи» добралась до площади за восемь минут, что было совершенно невероятно.

Быстро осмотрев понтифика, уже терявшего сознание, доктор сказал:

— Дело скверное. Немедленно позвоните доктору Франческо Кручитти[110]. — Выдернув из блокнота листок, он написал несколько цифр. — Это его телефон. Сейчас он в частной клинике в Сельчетте. Пусть выезжает немедленно!

— Боже мой, это же противоположный конец города! — взглянув на листок, ужаснулся Камилло Чибин.

— Состояние у Его Святейшества тяжелое, если кто и способен его спасти, так только Кручитти! А теперь давайте перенесем понтифика в машину!

Санитары вместе с охраной осторожно, словно снимали самого Иисуса с креста, подняли Иоанна Павла II и уложили в «скорую», которая тут же отправилась в ближайшую клинику «Агостино Джемелли»[111], расположенную в шести километрах от площади Святого Петра.

— Поддерживать восполнение крови, — велел врач медсестре. — Только не закрывайте глаза, — закричал он понтифику, каким-то чудом продолжавшему оставаться в сознании.

— Я в порядке… — попытался через боль улыбнуться Иоанн Павел II. — Пока за мной никто не прилетел…

— Все будет хорошо, — сказал врач, держа в ладони слабеющую руку папы.

Я это знаю, — едва слышно отвечал папа.

Губы понтифика шевелились, он продолжал оставаться в сознании и молился про себя. «Скорая» стремительно въехала во двор университетской клиники «Агостино Джемелли» и подкатила к приемной. Понтифика бережно погрузили на каталку и спешно повезли в операционную. Вдруг губы Иоанна Павла II окаменели, и он потерял сознание. Бежавшая рядом медсестра громко всхлипнула. Состояние главы католической церкви становилось критическим, его сердце едва билось. Надежда, что понтифик сумеет выжить, становилась все призрачнее. Глядя на обескровленное лицо папы, в голос зарыдала молодая ассистентка.

— Без паники! Он выкарабкается! — крикнул дежурный хирург. — В операционную! Подготовить все для витальных параметров[112].

Доктор Франческо Кручитги склонился над пациенткой — худощавой женщиной лет сорока пяти и чуткими пальцами ощупал на ее животе зарубцевавшийся шов.

— Так… Заживает очень хорошо. Операция прошла успешно. Можете одеваться.

Женщина поднялась с кушетки, поправила нижнее белье.

— Доктор, но у меня болезненные ощущения в месте шва.

— Ничего страшного, так бывает всякий раз после бариатрической операции[113]. Для уменьшения негативных последствий оперативного вмешательства я бы вам рекомендовал носить послеоперационный бандаж для брюшной полости. Он ускорит заживление и будет удерживать кишечник в правильном положении. И, что важно, исключит всякое смещение.

Прозвеневший телефонный звонок прервал их разговор.

— Извините, мне нужно ответить. — Доктор поднял трубку: — Это доктор Кручитти, слушаю вас.

— Доктор Кручитти, вам звонит личный телохранитель Его Святейшества Камилло Чибин, — услышал Франческо взволнованный голос. — Только что на площади Святого Петра совершено покушение на папу, у него серьезное ранение в живот!

— Что?! — невольно выдохнул Кручитти. — Как это произошло?

— У нас нет времени на разговоры! Его состояние критическое. Мне сказали, что только вы можете его спасти. Бросайте все и немедленно выезжайте в клинику «Агостино Джемелли», мы везем папу туда.

— Ждите! Выезжаю немедленно! — выкрикнул доктор Кручитти и бросил телефонную трубку. Глянув на встревоженную пациентку, пояснил: — Мне нужно срочно выезжать на операцию, ранен понтифик.

— Боже мой! — всплеснула руками женщина. — Какой ужас! Как это случилось?

— Не могу ничего сказать, — доктор подхватил с вешалки легкий плащ. — Встретимся через неделю.

Кручитти выскочил во двор больницы и запрыгнул в «Рено». Надавив на газ, выехал на многолюдную улицу. Громко и длинно просигналив, он, пренебрегая красным светом светофора, пересек улицу и выехал на магистраль. Тотчас с пронзительным звуком сирены дорогу перегородила полицейская машина. Двери распахнулись и из салона неспешно вышли двое полицейских.

— Этого еще не хватало! — в отчаянии проговорил доктор и, выскочив из машины, скорым шагом направился к насторожившимся полицейским, один из которых предупреждающе положил ладонь на кобуру пистолета. Подняв вверх руки, Франческо Кручитти громко сказал: — Я хирург Кручитти! Спешу в клинику Джемелли, куда сейчас должны доставить тяжелораненого папу. У меня нет времени для объяснений. Все очень серьезно!

В глазах полицейских он увидел озадаченность и тревогу. Они уже слышали о покушении на папу.

— Езжайте быстрее, — сказал один из них, очевидно, старший по званию. — Мы передадим всем постам, чтобы вас не тормозили!

— Спасибо, — с облегчением выдохнул Франческо Кручитти и побежал к своей машине.

Никогда прежде он не ездил по городу с такой скоростью, напрочь отринув все правила дорожного движения. На проспекте Понтино он едва не столкнулся с большегрузом (удалось увернуться в самый последний момент, а водитель грузовика долго выкрикивал ему проклятия вслед), а на улице Христофора Колумба, стараясь обойти пробку, некоторое время ехал прямиком по тротуару. А когда он проезжал мимо здания Регионального совета Лацио, то его ярко-красный «Рено» все-таки остановила полиция. Не выходя из салона, доктор принялся сбивчиво объяснять угрюмому полицейскому, кто он и куда так торопится. Страж порядка, поначалу намеревавшийся наказать нарушителя, как-то вдруг размяк, его лицо подобрело и он, не дослушав до конца сбивчивые объяснения доктора, понимающе кивнул и дал знак ехать дальше. На бульваре Марко Поло, вжав педаль газа в пол, Франческо Кручитги устремился по скоростной полосе. Перед площадью Остьенсе доктора Кручитги опять настигла полицейская машина и, включив сирену, заставила прижаться к обочине.

— Да что же это такое! — в сердцах воскликнул доктор и, открыв окно, попытался объяснить полицейскому: — Послушайте, мне нужно срочно в клинику Джемелли…

— Мы уже в курсе, — прервал полицейский. — Будем сопровождать, езжайте за нами. Нам сообщили, что понтифику стало хуже. В госпитале настоящая паника, вы должны успеть спасти его! Не отставайте!

Под звуками полицейской сирены автомобили прижимались к обочине, пропуская полицейскую машину и ярко-красный «Рено».

В операционное отделение, где хирурга Кручитги в большой тревоге ожидал медицинский персонал, он ворвался вихрем. Пока ассистенты стягивали с него верхнюю одежду и надевали на него халат, Кручитги задавал вопросы:

— Характер ранений?

— Два ранения. Пуля задела руку, большого вреда не причинила. Вторая пуля пробила брюшную полость навылет. Оно серьезное.

— Что именно задела пуля? — ассистенты уже натягивали на руки доктора перчатки.

— Поврежден кишечник, жизненно важные органы не задеты.

— Это уже лучше…

— Понтифик сейчас без сознания.

— Когда давно он потерял сознание?

— Около двадцати минут назад.

— Давление?

— Стабильное. Но он потерял много крови.

Открыв дверь операционной, доктор вошел внутрь. Простыня, прикрывавшая понтифика, была пропитана пятнами крови. Лицо папы выглядело безжизненным. Франческо почувствовал, как у него внутри все сжалось, словно невидимые руки со всей силы стиснули его грудь.

— Останавливаем кровь, — уверенным голосом произнес он, — сейчас это главное. Да поможет нам Дева Мария!