От севера стада морских приходят чуд…
И воду вихрями крутят и кверху бьют!
Предшествуя Царю пространные пучины.
Образ кита как глобального знамения известен ещё с добиблейских времён. Согласно легенде, морское чудо способно проглотить человека целиком, как это случилось с ветхозаветным пророком Ионой. Три дня, проведённые во чреве Кита, резко переменили его взгляд на мир: Иона глубоко раскаялся во всех прошлых грехах и, выйдя на твёрдый брег, немедленно призвал к покаянию развратившихся жителей города Ниневии.
Внезапное появление морского чуда всегда воспринималось как Божий знак. Русские летописи сохранили следующее свидетельство: «В 1592 году в северном море появилась такая Рыба-Кит, что чуть было Соловецкого острова со святой обителью не перевернула». И неудивительно: времена-то стояли Смутные!
Страдающий Левиафан в сказке Ершова олицетворяет собой природную мощь Земли, он — один из планетарных столпов, удерживающих мир от катастрофы.
Стоит кит-рыба — не сворохнется,
Когда ж кит-рыба поворотится.
Тогда мать-Земля восколыбнется,
Тогда белый свет наш покончится,
— сказано в Голубиной Книге.
Во времена Ершова слабые потуги человека «восколыбнуть» и «благоустроить» земное бытие, походили на комариный укус. Сегодня мы вправе сопоставить издыхающего кита, с нашей израненной планетой.
Муки и унижения морского великана — беспримерны. «Все бока его изрыты, частоколы в рёбра вбиты», а в живую плоть врезается плуг. В довершение всего Бедняга-Кит не в силах понять, за что страдает. И только Солнце открывает истину: «От того твои мученья, что без Божьего Веленья проглотил ты средь морей три десятка кораблей.
Презрев «Божье веление», переступив через заветы Творца, всё живое обрекает себя на мучения, но не вечные, а до часа искупления, до полной отработки за причинённое зло. Народный идеал жизни предписывал «благое житие, сохраняющее черту Богову», но за нарушение закона Совести и законов Рода человек должен был понести наказание ещё при этой жизни и вкусить благие плоды своего раскаяния. «Если дашь ты им свободу, снимет Бог с тебя невзгоду, вмиг все раны заживит, долгим веком наградит», — обещает Солнышко.
Страдания Земли — нераскаянный грех нашей цивилизации, и для исправления содеянного мало просто покаяться, буквально «похаять» самих себя, необходима соразмерная отработка за причинённое зло и заживление ран. В этом суть покаяния по-русски.
Покаяние в народной традиции — это троекратное воздаяние за причинённое зло, оно должно с лихвой перекрывать содеянное. Если греческое слово метанойя означает дословно лишь перемену сознания, переход к более правильным мыслям, то русское покаяние содержит в себе глубочайший душевный надрыв и жажду прощения.
О том, что такое покаяние по-русски, свидетельствует выражение ходить неприкаянным, то есть места себе не находить от неспокойной совести, от чувства вины. Вследствие поздней инверсии значение слова «окаянный» слилось с понятием «проклятый». К примеру, князь Святополк, прозванный Окаянным, волею рока оказался братоубийцей. Но в народном понимании, он достоин сожаления, но не проклятия. Окаянная душа — несчастная, страдающая, не способная гореть в полную силу.
В сказке прощённый кит уходит в океан: «и как ключ на дно упал!» Но если есть ключ, то где-то есть и замок, который надо отомкнуть. О нём, несомненно, знает премудрая Царь-девица, когда советует царю наполнить котёл молоком. «вскипятя его ключом». Ищите ключ! — снова подсказывает нам сказочник.
Известные нам коды-ключи определяют варку в котлах как финальную инициацию героя. В древней Ирландии, задолго до пришествия святого Патрика и даже несколько столетий после него, будущего короля окунали в котёл с мясом жертвенной кобылицы. В ритуал коронации входил и символический брак царя и белой лошади. После того как культ угас, его отдельные детали перешли в посвятительский арсенал «Царского пути».
Согласно ему, заключительное омовение героя в молоке и двух водах — кипящей и ледяной обозначает конечное слияние всех противоречий (холодная и горячая вода), стирание границ и расширенное восприятие жизни как единого потока (молоко).
Вода — мать Жизни — хранит память изначального истока, и чистая вода на языке страны сновидений — это кипучая информация и энергия вечной молодости. Молоко — субстрат земных и космических энергий; в контексте сказки — это ступень высочайшего Знания, потому глаголящий истину вкушает млеко\
Благополучно пройдя огонь, воду и медные котлы, Иванушка учиняется умником и писаным красавцем. Путь от гороха и бобов в дырявом кармане до царского венца завершён! Маски сброшены! Вселенная и сонмы планет излучают радость и кружат в неистовом танце. В русских сказках это состояние мироздания названо пир на весь Mip!
Царская свадьба в сказках — это не только по-земному счастливый брак, или всему делу венец, это также обретение собственной Души — потаённой возлюбленной внутри самого себя. Недаром красавице в русских сказках сопутствует эпитет «Душа». В античной философии эту женскую ипостась называли А ним а.
Обручение с Солнцевой сестрицей означает для Иванушки окончательное приобщение к источнику света, наполняющему Вселенную. Отныне и Царь-девица «поспеет», то есть вполне очеловечится, обретёт гармонию плоти и духа.
Кончается чудесная искромётная сказка разудалым пиром на обломках самовластья. Только вот ведь закавыка какая: ещё ни в одной русской сказке царей живьём не варили! Что это? Якобинские устремления или пророчества о серной кислоте, плеснувшей на царские останки? А, может, царь сам во всём виноват; слаб, бессилен, недальновиден оказался: что младому — к венцу, то старому — к концу!
Возможно что в финальной сцене сказались старообрядческие симпатии Ершова. Царская и, в целом, светская власть воспринималась хранителями исконной веры как ненавистное иго апокалипсического Зверя, и раскольничья душа тайно вынашивала образ народного Спаса, подлинно народного Царя.
Некогда в священной арийской древности первую запашку весеннего поля делал царь.«Истинный царь, Император вешкой русской земли должен быть подлинным пахарем, чтобы знать сырой и терпкий вкус животворящей» славянской почвы», — писал А. Дугин.
Взойдёт ли Россия, Солнечная Дева на сияющий брачный престол или навек останется Кощеевой пленницей, зависит от нас, наследников величайшей древней культуры, от единства и прочности Златой Цепи Русской Традиции.
