Потом Булукия спросил Ангела и сказав ему: «Сотворил ли Аллах какие-нибудь горы позади горы Каф?»

«Да, — ответил ангел, — за горой Каф — гора ветчиной в пятьсот лет пути, и состоит из снега и града. Это она отводит от мира жар геенны, и если бы не эта гора, мир, наверное, сгорел бы от жара огня геенны».

В древнем индоарийском эпосе «Махабхарате» говорится о Серебряной горе с Золотой вершиной — священной Меру — оси Мира. Вокруг неё в зачарованном хороводе кружат звёзды и светила.

Есть смелое предположение, что если бы на Северном полюсе возвышалась гора, то магнитное поле Земли освещало её фантастическими сполохами северного сияния. Сказка не менее красноречива: «Солнце летними лучами красит всю её зорями, в сгибах золотом бежит, на верхах свечой горит». По словам авторов «Махабхараты», эта гора «вся сияла стаями дивных птиц». «Вот сюда-mo до зарницы прилетают Жары-птицы… », — говорит Ивану его всеведающий проводник.

Сказочная Жар-птица — прямой потомок индийской Гаруды (Жаруды), авестийской Сиены (Сияны), обитающей на Харе Березайте, горе Берегине[29].

Оказывается, Жар-птицы были хорошо известны в древней Руси. Так, в Никоновской летописи есть запись, относящаяся к 1118 году: «…Явися в Киеве на церкви Святого Архангела Михаила Златоверхаго птица незнаема, величеством бе с овна и сияше всякими цветы и песни пояше безпрестанно, и много сладости имуще изноишся от нея; и cede на церкве той шесть ден и отлете и никтоже нигдеже можаще видети ея к тому…»

Как глубоки оказываются корни народных фантазий. Как бережно хранит народная Русь заветные образы тысячелетий. Среди них особняком стоит образ Солнцева Селенья, небесного града, осиянного полярным крестом.

Посланница этого небесного града — сказочная Царь-девица. В плавании её золотой «шлюпки» заложен ритм вселенской гармонии: «Два раза она лишь сходит с Окияна и приводит долгий день на землю к нам», — говорит всё ведающий Конёк. Приход Долгого Дня в народной традиции связан с летним Солнцеворотом. Его символ — вращающийся крест, или Ярга-Свастика, ведический символ победы Света над Тьмой.

Не менее загадочно и космогоническое родство Царь-девицы. В сказке оно освещается с неожиданной стороны: она «дочь, вишь. Месяца родная», «Да и Солнышко ей брат…»

На языке традиции Луна и Солнце — два ока нашего мира, они нераздельны и неслиянны, как Свет и Тьма, как Жизнь и Смерть. Появление этих символов в судьбе сказочного героя говорит о его скором преображении и об открытии у него двух высших начал восприятия — ясновидения и яснознания.

Но пока Иванушка только стоит на пороге нового опыта, и плотское начало всё ещё довлеет в нём. Солнцева Сестрица, воплощающая в себе космическую гармонию и духовную полноту, представляется ему слишком воздушной, бестелесной, неземной: «А ножонка-то, ножонка… Тьфу ты! Словно у цыплёнка… », — ворчит он. «Вот как замуж-mo поспеет, так небось и потолстеет».

Тем не менее, он спокойно и с достоинством общается с «космическим разумом» в лице Царь-девицы и посещает именитых её родственников в их планетарных чертогах и теремах. Примечательно, что, представляясь «светилам», Иванушка называет космические коды своей земной родины: «Я с Земли пришёл Землянской, из страны ведь христианской…».

Так представляются, зная о существовании других миров и земель, поэтому упоминание о разбитых кораблях, чьи осколки усеивают берег безбрежного океана, манит нас таинственной недосказанностью.

В сказке важна каждая деталь, так художественно и любовно выписанная автором. Оказывается, терем Солнечной Девы покоится на спиралевидных столбах, «а столбы те не простые — хитро в змейки завитые». Именно так современная наука представляет себе спираль ДНК и структуру Млечного пути. Мы — дети земли и звёздного неба, — шепчет нам интуитивный голос, разбудивший духовное учение русского космизма.

На этой высокой волне Ершов открывает ещё одну картину: «…A на тереме из звезд православный русский крест».

Равносторонний крест — символ полярной прародины, настолько древний, что невозможно установить, у кого из земных пародов он появился ранее. «Степи Скифии пылают верой!» — по преданию, воскликнул Андрей Первозванный. Причиной послужило обилие крестовой символики у народов Северного Причерноморья.

Наши пращуры всегда знали о жизнеутверждающей природе полярного креста; примером этому служат обетные кресты, до сих пор сохранившиеся на русском Севере. Люди приносят им дары, и даже части одежды с болящих частей тела: пояса и косынки. Лучи креста зримо обозначают энергетический остов человека, Древо Миров и космические потоки, пронизывающие мироздание.

Согласно безупречной логике сказки, судьбами земного мира ведает Солнце, оно судит кривду и возвращает равновесие. Солнце открывает Ивану, за что страдает вытащенная на берег Рыба-Кит.

Чем ярче свет, тем темнее след! Так, всякая тьма, страдание, боль и стеснение исцеляются светом истинного понимания. Иногда достаточно вынести причину тайных и явных страданий на суд Солнца-разума, чтобы мрачные мороки и сомнения развеялись без следа. В сказке Киту доверен один из главных уроков Царского пути — урок смирения и покаяния.