Лошадь белая в поле тёмном

Вскинет голову и заржёт

Есть легенда, что «Белый Конь вырвался из коло времён бессмертных богов и прибежал к человеку…» Внутреннее пламя и одухотворённое совершенство лошади говорят о её близости к созидающим силам Природы.

В символизме русской иконы белый конь означает очищенные психические силы и укрощённые страсти человека. На языке архетипа овладение Белой Кобылицей означает полную власть над своей сексуальной энергией и подчинение её высшим началам. На более глубоком инициатическом уровне это расплавление своей сексуальности и преобразование её в яркий творческий импульс. «Коль умел ты усидеть, так тебе мной и владеть!» — говорит таинственная ночная гостья.

Милость укрощённой кобылицы никак не мотивирована в сказке, разве что её речь, обращённая к Иванушке, намекает на некий тайный договор между Природой и Человеком, согласно которому волшебная лошадка обязана служить ему как повелителю. Запретная область народной магии обозначена намёками и фигурами умолчания. Ночной поединок и последующий договор между Победителем и Побеждённой — один из таинственных законов, обязательных к исполнению.

«Встань передо мной, как лист перед травой», — шепчет Иван-Дурак в сказке «Сивка-бурка», и чудесный конь тут как тут. В чём волшебный смысл этого приказа? Для чародея-травника такой вопрос показался бы наивным: и трава, и лист наделены витальной силой, но не одинаково. Её больше у травы, крепко связанной с материнской почвой. Трава зимует под снегом, в то время как увядшие листья усеивают её живой ковер. Эта «корневая», земная, плодоносящая сила и составляет подлинную суть любого волшебства. Но что же эго за лист, который всегда встаёт перед травой? Разумеется, рассказ о пестиках и тычинках надо оставить для нежного возраста, а наше заклинание имеет абсолютно эротический смысл, прикрытый, как и положено, «фиговым листком».

Иван из сказки «Сивка-Бурка» сполна наделён этой плодородной силой, он может приказывать духам Земли, не сомневаясь, что его приказ будет услышан и выполнен. Его дар волхования крепко-накрепко связан с языческим культом Предков и с любовью к отеческим гробам.

Славянский похоронный обряд включал в себя все образы непрерывной жизни: зачатия, утробного постукиванья младенца и нового рождения. В раскрытую могилу сыпали семя, очертания могильного холма напоминали живот роженицы, и каждый участник приобщался к таинству возвращения горстью земли. Прободение кургана мечом или его позднейшим замещением — крестом открывало врата для нового рождения.

Сверхъестественная сила, завещанная Ивану его отцом, представлена в сказке волшебным конём. Разношёрстный Сивка-бурка (одна шерстинка золотая, другая серебряная) соединяет Явь и Навь, и его волшебная сила проистекает от двух миров — Солнечного и Лунного. В традиции Луну называют «солнцем мёртвых»; в славянской мифологии она связана с призрачным миром Нави. Этот мир чужд и даже опасен для неподготовленного человека, и при тесном общении с ним необходимо выполнять обережные ритуалы. Большинство из них вывернуто наизнанку по отношению к обычному миру. Однако наш сказочный дурачок в совершенстве владеет этим языком и на белую лошадь садится задом наперёд. Именно так садились на лошадь в русских деревнях во время святочных гаданий, и лошадь старались выбрать белую.

Белая лошадь стоит на границе миров, не принадлежа ни одному из них. В народном тайноведении Белый одр везёт всадника в царство Смерти, но знающий человек может обезопасить себя и запутать Навий, тогда путешествие на тот свет, окончится благополучно. Именно так поступает Иван-Дурак. Покорённая кобылица дарит ему игрушечку-Конька, волшебного проводника по мирам, или духа-помощника.

Не будет преувеличением сказать, что Конёк-Горбунок — это интуиция, изувеченная недоверием человека, и его верный, неумолкающий голос — это зов сердца. У Конька огромные чуткие уши и большие глаза, в которых светит человечий разум:

Сыты кони овсяной молитвой и подкованы веры железом, — это о нём, о Коньке-Горбунке. В сказке Конёк разговаривает по-человечьи, но вполне возможна и обратная связь, когда кобник-Иван понимает язык животных, и ему одному внятны тонкие знаки, которые подаёт волшебный мир.

В русских сказках Волшебные звери, или Духи-помощники сами ищут дружбы с «охотниками», иногда нарочито досаждают, иногда дают себя подстрелить, иногда сами заплывают в вёдра с водой. Отпущенные на волю, они оставляют заговоры-пароли «для срочного вызова», дарят чудесных спутников или волшебные предметы. Они явно имеют свой интерес и хотят участвовать в земных делах, но помогают вполне бескорыстно.

Однако даже в сказках не бывает бесплатного сыра, и, обращаясь за помощью к духам, надо заранее узнать цену вопроса. Об этом предупреждают и сказки. Так, некий царь отправился в поход; в далёком краю он захотел испить водицы, да не удержался и упал в колодец. За своё вызволение он пообещал отдать Подземному Царю то, чего не знает сам. Впоследствии незадачливый Царь должен был отправить своего сына-первенца в мрачные чертоги Чернобога.

Но то — Царь… Дуракам духовный мир помогает вполне бескорыстно, на правах родства. Эта дружба пронизана дыханием чуда и блеском фантазии, и в самых опасных играх с потусторонним народная душа всегда остаётся на стороне добра и света.

Завершая разговор о волшебных помощниках, надо заметить, что в сказках они уже основательно приручены человеком или живут вблизи него: это мудрый ворон, горлица-голубка, воробей или мышка. Исключение составляет только сказка «Козьма Скоробогатый», как две капли воды похожая на французскую сказку «Кот в сапогах», разве что Козьме помогает разбогатеть маленькая симпатичная лисичка.

Сказка «Кот в сапогах» дошла до нас в пересказе Шарля Перро, а ключи к её подлинному смыслу стоит поискать в фольклоре средневековой Франции. Обладая ими, мы можем открыть и выпустить на свет тайну ещё одной хорошо известной сказки.