От Слова зажжено Слово, От искры загорелся Мир: Слово за Словом сплетаются В песнь из Золотых звеньев.

Северные сказания

Древним философам было известно пророчество: Мир устоит, доколе не прервётся Златая цепь Гомера.

Гностики — мудрецы и философы, провозгласившие знание выше веры, считали себя звеньями в единой цепи духовной традиции, идущей из Золотого Века и ещё ранее — из безначального небесного истока: Златая цепь тянется из Золотого века…

На протяжении нескольких столетий Златая цепь была любимым символом поэтов и философов. Отдавая дань этому символу, Френсис Бэкон в своей работе «Прогресс познания» вспоминает древнюю притчу о Золотой Цепи. Суть её заключается в том, что люди не могли опустить Юпитера вниз на землю, за золотую цепь, но Юпитер, напротив, был способен вознести их на небеса! Альфред Теннисом выразил эту идею в следующих строках:

Поэт Уильям Блейк, современник Пушкина, использовал тот же самый образ в своём известном четверостишии:

На Руси «Златой Цепью» звалась таинственная духовная книга. Её упоминает Николай Клюев, перечисляя книжную премудрость своих пращуров-старообрядцев:

…Двенадцать снов царя Мамера

И Соломонова пещера,

Аврора, книга Маргарит,

Златая Чепь и Веры Щит…

О существовании сакральной народной традиции Златая Цепь[27] упоминал и Ю. Миролюбов. Это было во время Гражданской войны на Украине: «Оборвалась золотая цепь, и больше этой цепи не будет…», — горевал умирающий старик-язычник.

Вне всякого сомнения. Златая Цепь была воспринята Пушкиным как многозначный гностический символ. К образу златой цепи Пушкин обращается не однажды: Златая цепь опоясывает священный дуб в зачине поэмы «Руслан и Людмила». В «Сказке о царе Салтане» она является из вод морских, но выглядит несколько необычно: «в чешуе, как жар горя, тридцать три богатыря. Все равны, как на подбор, с ними Дядька Черномор…» Действительно ли Златая цепь состоит из тридцати трёх звеньев?

«Тридцать три» — число весьма примечательное: оно встречается уже среди символов первобытного человека. Это число особо почиталось в древнем Египте, а индейцы Южной Америки насчитывали в небе тридцать три ярких звезды: двадцать шесть огней и семь звёзд Большой медведицы. В Индии почитают неисчислимое множество богов, но даже их насчитывается только «тридцать три карора». В православной гематрии (науке тайных чисел) «тридцать три» считается числом Христа, по числу лет земной жизни Спасителя.

В масонской субординации различают Тридцать три ступени, следом за которыми следует «вознесение» и окончательное слияние с Божественным; кроме того, существуют тридцать три тайны, «секреты которых не раскрыты по сей день»; известно, что в масонской ложе зажигают тридцать три фонаря, что войти в неё можно, только пройдя тридцать три ступени, и что все члены масонской организации разделены по степеням от первой до десятой или двенадцатой, а далее следует внезапный скачок сразу к тридцать третьей, или высшей степени!

Однако, прежде всего, «тридцать три» есть число человеческое. Тридцать третий зуб принято называть «зубом мудрости», и позвоночник у большинства людей состоит из тридцати трёх позвонков (бывает, правда, и тридцать два, и тридцать четыре). В свете этой догадки шествие пушкинских богатырей с дядькой-мозгом во главе и их торжественный выход из вод морских не что иное, как впечатляющая картина земной эволюции. Звон золотых звеньев звучит и в зачине сказки «Конёк-Горбунок»:

Как майский гром прогремело и имя её автора, Петра Ершова — дотоле никому не известного студента из Сибири. «Теперь этот род сочинений можно мне и оставить…», — произносит Пушкин, прочитав сказку.

Что открыл в забавной побаске первый поэт России? Осуществление некоего плана, к которому приближался сам? А может быть, Пётр Ершов высказал заветную тайну, к которой едва приближался Пушкин, ведь наш разум открывает лишь то, что давно уже знает душа. В любом случае, загадочная эстафета была принята. Сказка «Конёк-Горбунок» появилась в сороковые годы девятнадцатого, «офранцуженного», века, — время расцвета тайных обществ масонского образца — «скопищ всего чужеземного». Но вот загадка: среди аристократов внезапно возникает мода на народ. В великосветских салонах звучат крестьянские баллады Жуковского и просторечный говор гоголевских Оксан и Вакул. Пушкин пишет народные сказки, а из далёкой Тобольской губернии на всех парах скачет в северную столицу сказка «Конёк-Горбунок».

О том, что сказочный мир способен приходить на помощь миру реальному, надо сказать особо: если русский дух попадал во враждебное окружение, если «русскость», русскую кость пытались сломать или порушить, древнее оружие обнаруживало себя. Гак, самые яркие и глубокие авторские сказки родились в середине «офранцуженного» XIX века, а самые лучшие и проникновенные фильмы по русским сказкам были сняты в годы Великой Отечественной войны. Русь не только побеждала на земных фронтах, она творила древнюю волшбу, населяя русское небо образами Победы.

Сказка — зеркало этнической психологии — не всегда лестное, но всегда правдивое, и в ней со всей полнотой отражается лик типичного героя нашего времени. В разные эпохи это мог быть храбрый крестьянин-ратоборец, лицом к лицу встречающий врага на Калиновом мосту, или лукавый солдат, заманивший в мешок саму Смерть; честный простак или ловкий плут, на ходу укравший подмётки у своего отца.

Но за пестротой личин и характеров сказочных героев сквозит предвечная тайна народной души — неунывающей, по-детски наивной и мудрой, как Природа. Она доныне жива в образе сказочного простофили Ивана-Дурака.

Чудаки украшают мир. Они добры, откровенны, честны, бесстрашны, доверчивы, независимы и духовно прозорливы. В силу этого сказочный «Джокер» побивает все прочие масти.