Я к Ней вошёл в полночный час…

Становление юного мужчины в традиционном обществе проходило через все сталии воспитания, в том числе, и полового, и наши пращуры знали об инициатическом значении первой юношеской, неразделённой любви; в народе её называют «сухой». Эта целебная боль, золотой шип в сердце делал из юноши мужчину и открывал перед ним необозримые глубины страдания и восхищения.

Вступив в долину Любви, Иван-Царевич учится видеть сердцем и жить в лучах своего чувства. Сказочные витязи Иван-Царевич и королевич Елисей в сказке Пушкина — паладины любви. Они чисты и неопытны, но исполнены страстной веры в свой идеал. Но чтобы по-настоящему полюбить и познать женщину, юный мужчина должен был понять двойственную природу своего чувства и двойственную природу самой Женщины.

Ей, древней Еве-Диве-Живе ведомы таинства зачатия и рождения. Её тайная власть над мужчиной неодолима, но её лунная магия изначально враждебна порядку и воле. Её лоно дарит земное наслаждение и выводит души в мир, но все её порождения лишь умножают Смерть.

Ритуальное гостевание юноши у Жрицы забытых богов, их диалог, баня в полночь и каждая деталь этого действа важны и значимы для мистериального понимания. Так, чтобы запутать «госпожу Смерть», герой просит избушку-домовину перевернуться: «Мать Тревелика, повернись ко мне ликом!»

Эта игра в перевёртыши нужна сказочникам, чтобы объяснить, куда попал герой. Поэтому и первая реплика Бабы-Яги звучит почти анекдотично: «Фу-фу! Русским духом пахнет!». Похоже, что смрад, окружающий избушку с подгнившими черепами и костями не тревожит её хозяйку, а вот запах человека с «того берега» мгновенно будит её ото сна, — так разительно отличается он от местной атмосферы. На самом деле, Хозяйка избушки просто-напросто произносит условный пароль.

Мёртвые не пахнут, а живой человек в Царстве Мёртвых, напротив, издаёт невыносимый запах, и эта игра в перевёртыши необходима, чтобы объяснить, куда попал герой.

Разные народы дают сходное описание Женщины-Смерти. К примеру, скандинавская Хель, Богиня подземной страны, имеет «цвет трупа», а германская Фрау Хольда — холодна, как остывший мертвец и зубаста, так как плоть давно сошла с её лица. Наша лесная Баба полна первобытной жизни, и только костяная нога немного портит это впечатление.

«Посмотреть в Её лицо — значит увидеть vagina dentata[19], кровавые глаза, безупречное новорождённое дитя и крылья ангелов — и всё это сразу», — пишет исследовательница архетипов К.П. Эстесс и добавляет: «Во всех культурах земли Смерть названа женским именем».

Врождённый страх Смерти психологи связывают с глубинным страхом перед женщиной; без понимания и принятия этой стороны женской натуры обычный мужчина останавливается в духовном развитии, а мужчина-адепт «застревает» между уровнями инициации.

Иван Царевич проводит ночь в лесной избушке, среди символов смерти и разложения, рядом с жутким, искажённым образом женщины — Бабой-Ягой. Архаичные, подлинно народные варианты сказок, напрямую говорят о любовной связи юноши и лесной отшельницы. Баба-Яга парит гостя в бане, поит и кормит, валит юношу «на лежанку». Да и сам Иван-Царевич ведёт себя довольно игриво: «Не накормивши гостя, выспрашиваешь, не выпаривши в баньке за стол сажаешь…» Ведь согласно сценарию инициации, он добровольно пришёл к Бабе-Яге, чтобы подняться над своими врождёнными страхами, и победить саму Госпожу Смерть в любовном поединке.

Подлинная суть ночного испытания сохранилась в картине ночных скачек на необъезженной, дикой лошади в сказке «Сивка-Бурка» и в авторской сказке «Конёк-Горбунок».

Во многих сказках Баба-Яга владеет табунами волшебных коней. В сказке о Василисе её избушка — это конюшня для разномастных лошадей и их всадников.

«В молодости, в третьем веке до начала христианской эпохи, Баба-Яга возглавляла безжалостное девичье войско ведьм, скакавшее по сарматской степи. По сказке, от этого войска остались лишь кони», — уверен Н. Сперанский, автор «Книги Природной веры». В его мнении содержится одна очень важная истина: Баба-Яга — наследница ничем не ограниченного матриархата, однако её табун гораздо древнее скифского.

Русская Яга, как и греческая Деметра, древнейшая из земных богинь, наделена силой кобылицы и божественным плодородием. Неукротимая плодоносная сила злаков известна в британской традиции как «Зов кобылы». Галльские кельты поклонялись триединой Богине в образе трёх кобылиц — Эпон. В Римском войске одна из её ипостасей была покровительницей боевых лошадей.

Кельтская Богиня с лошадиной головой отчасти поясняет образ ночной Посвятительницы. Под маской кобылы скрывается женщина-жрица, сама необузданная Природа, которую должен приручить, то есть «оседлать» юноша-адепт. Покорив страстную женскую стихию, юный мужчина обретал власть над страстями и неизгладимый инициатический опыт.

Сходный ритуал был известен в ведической Индии под названием Ашва-Матха (Конь и Матерь)[20]. Отголоски его удержались на Русском Севере до начала прошлого века: так, во время празднования Егория Летнего по полям скакали нарядные всадницы. Добавим, что Макошь на коне — основной мотив северных вышивок.

Разумеется, священные ритуалы не исчезают в одночасье. Из церемоний «Царского пути» они перешли в ритуалы шаманских и волховских инициаций и запечатлелись в сказках; пример тому — сказка П. Ершова «Конёк-Горбунок».

Отголоски этого древнего испытания звучат и в повести Гоголя «Вий», основанной на фольклорном материале.

В повести «Вий» образно, но от этого не менее обнажённо показана борьба исконно матриархального язычества и шаткого, неуверенного в себе христианства. Первый поединок бурсака с Ведьмой, с Древней! Матерью, с Бабой-Ягой оканчивается его победой, но эта победа кажущаяся. Под ударами святого кулика старая ведьма становится юной и прекрасной панночкой. Это превращение говорит о преображении и омоложении исконно народной веры под внешними ударами.

Гениальный Гоголь тонко угадал и предвосхитил тайную жизнь языческих образов, их неистребимую силу и пугающую мощь. Хома убивает старую ведунью и сам погибает в магическом поединке с её бессмертной ипостасью.

Однако от столетия к столетию облик Древней Матери обретал всё более безжалостные и вульгарные черты: У неё титьки до колена, перекинуты за спину. Ж… жилена, а м… мылена.

Современные поэты чуть более милостивы:

Воистину, сверженные Боги пали ниже демонов! Некогда даже произнесение имени этого матриархального Божества было строго табуировано, а природа Её таинств не разглашалась. После падения матриархата и снятия священных табу этот культурный пласт стал плодородной почвой для такого вполне сакрального явления, как русский мат.

В современной магии мат используют как оружие ближнего боя и деликатно называют заклинательной грамотой. Считается, что злые духи не выносят матерщины. В матриархальной древности упоминание о коллективной мамаше имело значение пароля, опознавательного знака мужского союза. И надо отдать должное, спустя тысячелетия эта реликтовая родоплеменная традиция всё ещё находит немало адептов.

Истории о могущественной Старухе рассказывают во всех уголках земли. Так, в шотландской и ирландской мифологии сохранился примечательный персонаж — Старуха из Бэра. Согласно легендам, она жила на лесистом острове Бэр у западного побережья Ирландии. В Ирландии и Шотландии существует множество легенд о её необыкновенной мудрости и силе: она воспитала пятьдесят приёмных детей. Кроме того, она обладала даром возрождающейся молодости и в силу этого за всю свою долгую жизнь имела огромное количество возлюбленных. Подобно Буре-Яге, она умела вызывать ураганы, а из камней, выпавших из её фартука, возникали морские острова. Конец Старухи из Бэра тоже символичен: чтобы, наконец, состариться и умереть она набрасывает на себя покрывало некой монахини, таким образом, её уход недвусмысленно связан с принятием Христианства и сменой духовной власти на северо-западе Европы.

Разумеется, народная молва фиксировала только внешние проявления жизни Старухи из Бэра; а её истинные, жреческие функции угадываются только в сопоставлении с образом нашей Бабы-Яги.

Оказывается, эта крепкая старуха имеет прообразы даже в самых экзотических культурах. В Вуду это Лао — богиня забытых дорог, самая страшная во всём пантеоне, но от этого лишь более уважаемая.

И в заключение великолепная цитата из книги Сергея Яшина «Инициация в современном мире»:

«…На Тибете распространён культ богини Лхамо, своеобразный аналог нашей Бабы-Яги. Она изображается в виде исхудавшей старухи, натянувшей на плечи кожу собственного сына, плотью которого она только что полакомилась.

Говорят, что Революция пожирает своих детей. Это прекрасно! Если этого не происходит, то либо революции не было. либо дети не пришлись ей по вкусу.

Наша добродетель в том, чтобы приветствовать тех, кто придёт и принесёт нам гибель, дабы оказаться достойными своей кровожадной, но бесконечно прекрасной Матери…»