Волки взывают к небу…
Мы продолжает разматывать наш волшебный клубок — клубок Макоши, и внезапно в наших руках оказывается… воинский аксельбант! Золочёный шнурок вовсе не случайно попал в плотный моток из волчьей шерсти и лунного пуха.
Эта деталь парадного воинского костюма ведёт своё происхождение от пауза — кожаного ремня-плетёнки или верёвки, прикреплённой к плечу. Всякий уважающий себя воин брал в поход эти нехитрые приспособления как символ грядущей победы. Уже само плетение науза магически закабаляло душу врага и предвещало богатую добычу, а его ношение служило символическим напоминанием о пройденной воинской «инициации».
О воинских посвящениях древности известно не так много: после наступления четырнадцати лет юноши уходили в лесной дом. Воинская подготовка в те времена была связана не только с овладением боевыми искусствами, но и с приобщением к духу мифического животного-прародителя. Этот предок чаще всего был наследием более древнего охотничьего союза. Воинская харизма выражалась в жестокости, мощи и удаче, свойственной этому зверю. Для усиления связи с тотемным животным применялись особые практики. Среди них феномен оборотничества и обычай употребления вражеской крови.
В дальнейшем тонкая связь с тотемным зверем поддерживалась при помощи магии. Иногда волшебному двойнику давали выпить воду, которой омывали раны «хозяина». Кормление магического животного-двойника своей кровью и плотью запечатлено и в сказках: так путешествуя на Орле, Иван-Царевич кормит его кусками собственного мяса. В дальнейшем волшебный проводник возвращал съеденное, то есть наделял «хозяина» удвоенной силой.
Ещё в начале XX века традиционный ночной парад в юнкерских училищах заканчивался «собакой» — товарищеским ужином, где поедалось мясо «тотемного зверя», а сам парад восходил к сакральным обрядам древних мужских союзов.
Скандинавские берсерки и кельтские фении — тении, мифические псоглавцы, славянские воины, избравшие Волка своим атаманом, и опричники Ивана Грозного с собачьей головой, притороченной к седлу — всё это легендарное воинство черпало образы и символы из древнейшего бестиария — из тёмной демонической силы зверя и его природной, а значит, и божественной гармонии.
Несколько столетий назад на Руси бытовала книга «Чаровник», возглавлявшая список Отречённых (запретных) книг. Текст его не сохранился, но, по преданию, он состоял из 12 глав с указаниями, как покидать своё тело во время сна или притворяясь мертвецом и превращаться в различных животных и птиц.
Вот описание загадочной книги: «Чаровник. В них же суть 12 главизн, стихи двоюнадесять опрометных лиц, звериних и птичьих, се же есть первое: тело своё хранит мёртво и летает орлом и ястребом и вороном и дятлом и совою и рыщут рысию и медведем…»[18]
От прозвища оборотня «опрометнос лицо» произошло выражение бежать опрометью — то есть очень быстро, стремглав, как скачут волки или… оборотни.
Среди известных нам сказок, пожалуй, только сказка «Иван Царевич и Серый Волк» сберегла последовательную канву юношеских и воинских посвящений.
Иван-Царевич с первых шагов проявляет себя как безупречный герой. Он честен и прям, как солнечный свет, недаром его символ царская руна Ис — означающая всепобеждающее полуденное солнце.
Благодаря его настойчивости и бдительности узнана похитчица, сбивающая молодильные яблоки в царском саду. Но Жар-Птица вырвалась из неопытных рук, обронив своё лучезарное перо — отблеск света, обещание будущей награды. С этого момента на Ивана-Царевича обращают внимание волшебные силы, до поры до времени таящиеся в тени лесов и укрытые под масками тотемных зверей.
Однако до выхода на распутье и обнаружения каменной скрижали у Ивана-Царевича ещё есть выбор, отправляться ли в полный опасности путь или остаться тем, что он есть. Глубоко задумавшись, наш герой вступает в долину Поиска. Его ведёт внутренний голос и неясное ему самому стремление. На этом участке нуги особенно важен изначальный умственный багаж и свойства характера. Именно они позволяют герою пройти долину Поиска и достичь следующего этапа — камня Разделения.
Б. Ю. Татищев, автор Гиперборейского учения «Замкнутого креста», назвал его древнейшей инструкцией по технике безопасности:
«Кто пойдёт от столба сего прямо — тог будет голоден и холоден (в поздних вариантах женатым быть). Кто пойдёт в правую сторону, будет жив и здрав, а конь мёртв. А кто пойдёт в левую сторону, сам убит будет, а конь жив».
Попробуем сопоставить эти явные иносказания с перспективами витязя на распутье и с нашими рунами. Двигаться прямо — означает не менять рутинного бытия, при этом быть в голоде и холоде.
Б. Ю. Татищев так комментирует этот важный момент: «Достаточно очевидно, что такой человек будет холоден чувственно и эмоционально, ню есть лишён энергетики Любви и Сострадания. И при этом голоден сенсорно, то есть из-за отсутствия полноценного внутреннего духовного Бытия, такой человек будет жаждать внешних развлечений и приключений. Это путь зияющей пустоты и духовной деградации».
Налево пойти — сам убит будет, а конь жив.
Стан земного буйства и разгула энергий «самости» обозначен руной Олгиз. Однако тот, кто пойдёт в левую сторону «одиночной инициации», попадёт в плен узкого животного эгоизма, в нисходящий поток творчества во имя свое, без проблеска высшей цели. «Кто направит своего коня в сторону экстатического бешенства энергий “Анахаты”, — строго предупреждает Б. Ю. Татищев, — сам убит будет, то есть лишится своего высшего духовного “Я". А конь, (иначе говоря, низшее подсознательное “я ” человека) останется жив».
Конь — это биологическая мощь, страстная, ещё не преображённая натура, естественные стремления и желания человека. Всадник — Душа и Дух, они видят цель и направляют движение коня. Стихийный, чревный человек не умеет отделить коня от всадника — себя от своих желаний и хаотичных рывков в стороны. Отсюда суровое предупреждение: … Икони-страсти пожрут своих седоков…
Белый Конь — один из древнейших архетипов. В мифах и легендах белоснежный скакун соединяет миры Богов и Людей, служит вестником и проводником по мирам. В христианской традиции Конь Бледный скачет в авангарде Адова войска. У русской секты скопцов Белым Конём звалась Великая Печать, налагаемая на добровольного адепта. Она предполагала не только полную кастрацию, но и удаление грудных сосцов, дабы отсечь даже призрак плотского желания.
Название этой мистической жертвы полностью соотносится со сказочными шифрами. Надпись на сказочном распутье — направо пойти — коня потерять этнографы соотносят с ритуальным закланием коня перед началом юношеских испытаний, мистики — с символическим умерщвлением животной натуры и глубочайшей аскезой.
Это направление обозначено руной воинской жертвы — Тюре.
Однако «ничто великое в мире не совершаюсь без страстей» — заметил когда-то Галилео Галилей. Так, потеряв «коня», т. е. подавив свои природные потенции и чувственные порывы, в том числе, и благородные, человек зачастую теряет творческий и волевой импульс — из всадника-победителя становится «ведомым».
Один из вариантов пути — «Самому умереть» — обозначает путь через Долину Смерти к руне Ис, к духовному полюсу, где умирает всякое земное желание и душа обращается в чистый свет. Точно так славянские духовидцы описывают путешествие души по стволу мирового древа: «Однажды. взойдя на вершину мирового Дуба, ты больше уже не вернёшься в дольний мир, но вознесёшься на птичьих крылах до незримых чертогов Родовых, навсегда выйдя за пределы Велесова Круга рождений и смертей», — сказано в изводе волхва Велеслава.
Однако туда Ивану Царевичу еще рановато, и, хорошенько поразмыслив, он выбирает путь Перуновой стрелы и решительно жертвует своим верным спутником.
После того как выбор сделан, «откуда ни возьмись, выскочил Серый Волк, царевича не тронул, а коня заел»…
Отныне Дикий зверь будет сам возить Ивана-Царевича. Как всякий опытный наставник. Волк решительно избавляет юношу от прежних привязанностей и исчерпанных возможностей (съедает коня). С этой минуты Иван-царевич находится под покровительством своего Тотемного зверя, без него всё начинание обречено на провал, как это происходит с его братьями, у которых нет такого мудрого помощника и защитника.
В ходе испытаний Иван-Царевич должен проявить послушание и благородную сдержанность, но в сохранившихся вариантах сказки Царевич поступает согласно обычной человеческой логике: совсем не так, как советует ему мудрый Волк. Незрелость воли и обычное мальчишество навлекают на него всё новые испытания.
Для начала ему нужно тайком заполучить золотые яблоки, а потом и Жар-птицу, однако Нравственный закон рода требует честности и чистоты намерений, он же сурово порицает всякое хищение. Должно быть поэтому взять тайком волшебные дары не получается: в ночной тишине звенят натянутые струны, возможно — так же тихо и жалобно плачет попранная совесть у человека, вынужденного воровать. Струны и звон колокольчиков будят стражу.
Стража — внешние силы, ведущие нас к новой ступени осознания. Стража блокирует тайное намерение на уровне поступка. Неопытного вора ловят и тащат для разбирательства. Но отрицательный результат — тоже результат: Руки царевича не осквернились воровством!