На стогнах городов, где женщин истязали

Я Знаки Рыб на стенах начерчу.

Сказки, наши народные Веды, представляются нам некой тайнописью. Приступая к расшифровке, мы заранее не знаем, что обнаружится внутри сказочного яйца, но в любом случае, это будет отражение извечного противоборства добра и зла, света и тьмы.

В этом смысле сказка «Царевна-Лягушка» может служить зеркалом исторических инверсий, в ней ясно видны следы давней трагедии, настоящего трясения сфер, когда Боги и бесы поменялись местами, и кровь, семья, тело, семя, половая любовь окрасились тонами драмы, перестали быть святынями[11].

После этой ломки небес посвятительные обряды утратили ясность и необходимость в понимании большинства людей. Тропы сновидений были забыты, колодцы посвящений засыпаны мусором, а воспоминания о величии и силе древних Богов и Богинь потускнели и упали в подпол деревенской магии, рассыпавшись на бессмысленные приметы и пустые суеверия.

Однако «Царевна-Лягушка» — это подлинно жреческая сказка, составленная людьми, владеющими мифологической семантикой и ключами к «коллективному бессознательному». И если сказка «Волк и семеро козлят» и её логическое завершение «Огниво» отражают ступени крушения матриархата, то сказка о «Царевне-Лягушке» рассказывает о жестоком гонении на женскую сакральность, когда живая, разумная и страстная Природа была объявлена «исчадьем ада», а женщина-богиня превратилась в «сосуд греха». Костры инквизиции, европейская «охота на ведьм» и казни «Вещих жёнок» — позабытая, но от этого не менее горькая реальность. ¹⁰

Но у мистической женственности всегда были и есть свои защитники, им одним дано прочесть сокрытые «материнские» знаки и опознать Богиню в самом униженном и презираемом облике.

Самого главного не увидишь глазами, но Иван Царевич с юной поспешностью хочет явить миру истинный облик своей Любви, ибо есть только один голос, который стоит слушать — это голос собственного сердца. Но мало в благородном порыве сжечь лягушачью шкурку; мир не готов принять обнажённой Истины, и, чтобы снять Кощеево заклятье, Иван Царевич должен пройти путем Красной нити, победить всесильную Погибель, и потеснить мрак и могильный холод Кощного Царства.

Согласно схеме нашего «солнечного креста», Иван движется вслед за уходящим солнцем, во тьму и холод Кощного царства, туда, где сокрылась его любимая, на этот раз в образе Уточки. Осенью птицы улетают к югу, и странствия Ивана Царевича пройдут через южный полюс годового креста и продлятся ровно половину года, до первых вешних дней, обозначенных руной Жизни и пробуждения — «птичьей» руной Олгиз.

Ему предстоят искания и подвиги, встреча с мудрым человеком, жертвы и испытания, пока не дойдёт он до Поднебесного дуба — могучего стража, стоящего на краю зримой Вселенной.

В схеме полярного года — это Мировая вертикаль с перекрестием в центре — древо познания добра и зла.

У его корней начертаны знаки, обозначающие царство Матери-Сырой-Земли. Над его солнечной вершиной парит сокол, а на срединном перекрестии ветвей, там, где прошлое смыкается с будущим, укреплён сундук с тайной. В круге полярного года эта точка соответствует центру перекрестия — сердцу полярного Бога-Света. Ивану царевичу предстоит распахнуть сундук и коснуться обнажённого сердца Мира.

Согласно сказке, тайна Смерти сокрыта в сердцевине Жизни. Её зародыш дремлет внутри всякого живого существа: зайца или утки, он зреет даже под скорлупой яйца.

Мифы Творения рассказывают о том, что Мир был сотворён из Яйца, и он снова способен свернуться в яйцо и уснуть на веки вечные. В сказке Иван Царевич разбивает яйцо и раскрывает тайну Творения, он достаёт заветную Иглу и обретает разящее острие Вечности. Теперь он в силах сбросить с трона властителя Кощного царства и вернуть земле Великую Богиню — первозданную Деву-Живу и мудрую Мать Миров.