Розу белую с чёрной жабой

Я хотел на земле повенчать.

Поэзия говорит с нами языком высочайших символов и глубинных откровений. На этом языке белая Роза и чёрная жаба — образ несовместимости земного и небесного. Венчая розу и жабу в таинстве духовной свадьбы, поэт признаётся в трагической незавершённости своего пути-посвящения.

Нет сомнений, что Роза и Жаба — это древние шифровальные ключи. На Востоке роза — деликатный символ йони, женского начала, очень древний и изысканный. На Западе, у алхимиков средневековья, роза означала сокровенное знание о природе вещей, а «Чёрная жаба» означала отнюдь не «земноводное», а стадию «нигредо» — первоначальный, низший этап алхимической работы. Сказки также убеждают нас в том, что Жаба имеет прямое отношение к инициации.

В обряде женского посвящения девица была обязана пройти стадию «жабы», и это воистину «работа в чёрном». В это время она угнетается сводными сёстрами и злой мачехой, её одежда и лицо выпачканы золой и грязью, её волосы растрёпаны. Но этот униженный облик маскирует возвышенную и героическую душу, юную волшебницу, идущую по ступеням Посвящения[10].

Сказка о Царевне-Лягушке таит не одну загадку: болотная жительница держит стрелу Ивана Царевича зубами! Удивительно, но при всей наблюдательности народной, жабы и лягушки в сказках и былинках зубасты: «Жаба, що под берегом сидела зубом стреготила».

Мы уже говорили о фонетическом и семантическом родстве Бабы Яги и Лягушки. Древняя руна Инг объясняет многие фольклорные странности, и даже «зубы лягушки».

Косвенная связь Бабы-Яги с молочными зубами зафиксирована этнографами. Молочные зубы обычно жертвовали Матери-Сырой Земле. В символическом смысле тропу в Лес Посвящений, к избушке строгой учительницы прокладывали выпавшие молочные зубы.

Смена премоляров соответствовала первой ступени возрастной инициации в древнем обществе — семи годам. Вполне возможно, что именно Лягушка покровительствовала туманной заре юности и начальным шагам женского посвящения. Она была помощницей Бабы Яги, её сакральной ипостасью, и в дальнейшем именно она подверглась поруганию и стала объектом брезгливого отвращения и прямой жестокости.

В поздней христианизированной народной мифологии лягушки считались потомством Адама и Евы, плодом первородного греха, детьми, которых они постеснялись представить Господу.

«Отчего жаба в погребе живёт? Наготы своей мерзкой стыдится!» — сказано в народной былинке. В этой странной связи «наготы» и «мерзости» сокрыт один из важных ключей к пониманию сказки.