«Мамонт» ревел, раздирая ночь Колыбели. Не тишину – ночь была наполнена гулом. Гулом двигателя, сливавшимся с глубинным пульсом планеты. Гулом в их собственных головах. Вездеход был стальным коконом, несущимся по светящемуся аду. Голубовато-зеленое сияние нейро-корней снизу пробивалось сквозь толстое стекло иллюминаторов, заливая салон мерцающим, неземным светом. Оно отбрасывало пульсирующие тени на лица, делая их похожими на маски призраков.

Слова умерли. Остались:

Жесты: Джулиан Картер тыкнул пальцем на приборную панель, потом на Джекса за рулем, затем приложил ладонь ко лбу и покачал головой: «Показания приборов – Джекс – голова – плохо?» Джекс, не отрываясь от дороги, резко махнул рукой: «Не мешай. Веду.» Майя Сен показала на часы, затем на схему маршрута, висящую на крючке, и подняла пять пальцев: «Еще пять километров?» Элиас Вернер кивнул, его глаза были прикованы к светящемуся ландшафту за окном.

Рисунки на Планшете: Экран был искажен, буквы расплывались, но линии пока держались. Майя рисовала схематичные карты, отмечая путь к «Глубине». Джулиан пытался изобразить человека, держащегося за голову, и стрелку к Джексу. Техник нарисовал кружок с точками (люди) и стрелку, указывающую вниз, в светящуюся землю – «Они идут туда?» Элиас взял планшет, дрожащей рукой нарисовал вопросительный знак рядом с изображением станции. «Она цела?» Никто не ответил. Планшет переходил из рук в руки, как священный свиток немых.

Звуки-сигналы: Короткий стук по перегородке – «Внимание!». Резкий выдох – «Опасность!» (когда «Мамонт» наезжал на скрытую светящуюся трещину). Гортанное кряхтение Лео Коста – фон, который уже никто не замечал, пока оно не сливалось с общим гулом.

Каждое действие, каждый жест требовали усилия. Мысль спотыкалась, прежде чем превратиться в движение руки или линию угля. Смысл ускользал, как вода сквозь пальцы.

Джекс Риггс вцепился в руль, как утопающий в соломинку. Его костяшки были белыми. В пульсирующем свете приборов его лицо покрывала испарина. Он смотрел на дорогу, вернее, на светящуюся ленту, которую он надеялся было дорогой, среди моря пульсирующей голубизны.

Борьба. Он боролся. Каждую минуту. Его взгляд то фокусировался на искаженном навигаторе (стрелка компаса плясала, цифры координат расплывались в спирали), то рассеивался, притягиваемый гипнотическим мерцанием за окном. Он резко тряхнул головой, когда его веки начали слипаться. «Не спать… Вести… Глубина…» – мысль, как молитва.

Он проехал мимо нужного поворота. Проехал метров сто, прежде чем Майя отчаянно застучала по перегородке и показала назад на планшете со схемой. Джекс зарычал, развернул «Мамонта» на светящемся поле, колеса взрыхлили упругую, похожую на войлок растительность, обнажив пульсирующие корни под ней. Он нажал не на ту педаль, заглох на секунду. Завел снова, его пальцы скользили по рычагам, забывая последовательность.

Джулиан, сидевший рядом, заметил, как голова Джекса начала едва заметно покачиваться. Вперед-назад. Вперед-назад. В такт не только гулу планеты, но и монотонному бормотанию Лео сзади. «Так-так-пауза… Так-так-пауза…» Джекс неосознанно подхватил ритм. Его нога на педали газа начала подрагивать в такт. Джулиан положил руку ему на плечо. Джекс вздрогнул, как от удара током, его глаза на мгновение прояснились, полные ужаса и стыда. Он сглотнул, снова вдавил педаль газа. Но покачивание головы не прекратилось. Борьба шла на истощение, и разум проигрывал.

«Мамонт» мчался по краю долины, огибая холмы, чьи склоны светились изнутри, как фонари из кожи и кости. И они видели их. Снова и снова.

Группы: По три, по пять, по десять человек. Не бесцельные бродяги с базы. Они шли целенаправленно. По светящимся трещинам, через ручьи, мерцающие голубым, напрямик через колючую светящуюся «траву». Их путь был прямым, как стрела. На запад. К центру долины «Надежда».

Синхронность: Их движения были жутко отлажены. Шаг в ногу. Взмах руки, чтобы отмахнуться от несуществующей преграды – одновременно у всей группы. Поворот головы к особо яркой вспышке под ногами – синхронно. Как стая птиц, управляемая единым разумом. Никакой речи, никаких криков. Только тяжелое дыхание и.… постукивание. Многие били кулаком по бедру или просто щелкали пальцами в унисон: Тук-тук-пауза. Тук-тук-пауза.

Пустота и Цель: Их лица были пусты. Отсутствующий взгляд устремлен куда-то внутрь или вперед, к невидимой цели. Ни страха, ни усталости. Только непоколебимая решимость идти. Они не обращали внимания на ревущий вездеход, проносящийся в метрах от них. Они были частью большего потока, вливающегося в центр долины. Как клетки крови, стекающие к сердцу. Как железные опилки к магниту.

На перевале, перед спуском к ущелью, где должна была быть «Глубина», они увидели самую большую группу. Человек сорок. Среди них – фигуры в обрывках знакомой формы. Один нес на плече обломок таблички с надписью «Гидропон…". Они шли плотным строем. Впереди, ведя их, шагал высокий мужчина. Его рука была вытянута вперед, как у полководца, но не указывала путь – она ритмично качалась вверх-вниз, задавая такт шага всей колонне. Его голова была запрокинута, рот открыт в беззвучном крике или пении. Из его глазниц струилась голубоватая слизь, светившаяся в такт его шагам. Он был живым маяком, ведущим свое стадо к центру. Майя отвернулась, чувствуя тошноту. Элиас прошептал: «Центр… Все идут в центр…»

Джулиан Картер, врач без лекарств, вел последние наблюдения в своем блокноте. Уголь скрипел по бумаге, буквы расплывались, но он фиксировал:

Техник №1: Перестал понимать простые причинно-следственные связи. Джулиан показал жестом: Дай воду. Марк посмотрел на бутылку, потом на Джулиана, потом взял бутылку и… ударил ею по стене вездехода. Затем снова посмотрел на Джулиана с немым вопросом. Когда вездеход тряхнуло, он вдруг потянулся к ручке аварийного выхода, явно намереваясь дернуть ее на ходу. Его остановили. Его глаза были пусты, как у Эллиота в последние дни.

Лео Коста: Бормотание сменилось монотонным стуком. Он начал бить головой о металлическую перегородку салона. Ритмично. Тук. Тук. Тук. Сначала тихо, потом сильнее. На лбу выступила кровь. Он не останавливался. Его лицо выражало странное блаженство. Джулиан попытался подложить ему под голову сверток ткани. Лео отшвырнул его с немым рычанием и продолжил стучать. Стадия 3. Полная потеря связи с реальностью. Тело стало инструментом ритма.

Майя Сен: Ее рисунки на планшете становились все более абстрактными. Попытка нарисовать карту превратилась в нагромождение спиралей и точек. Она стирала их с яростным отчаянием, царапая экран ногтем. Потом вдруг замерла, уставившись на свои дрожащие руки, как будто не понимая, что с ними делать. В ее глазах мелькнул панический вопрос: «Что дальше?»

Джекс: Покачивание головы усилилось. Он начал напевать под нос – не мелодию, а тот же ритм: «Мм-мм-мм… так-так…» Его рука на руле дергалась в такт. Но он все еще вел машину. Пока еще.

Джулиан закрыл блокнот. Холодное отчаяние сковало его. Они не просто ехали к станции. Они ехали к последней черте, за которой их ждала та же участь – присоединиться к теням, идущим к центру долины под дирижирующие жесты существа со светящимися глазами.

«Мамонт» выбрался на гребень ущелья. Джекс резко затормозил. Внизу, в чаше между черных скал, светилась цель – сейсмостанция «Глубина». Небольшое, приземистое сооружение, встроенное в скалу, похожее на бетонный зуб. Никаких огней в окнах. Но целое. Не тронутое. Последний островок.

Но взгляд невольно оттягивало назад, в долину «Надежда». Отсюда, с высоты, открывалась полная картина. Вся долина была гигантской паутиной пульсирующего голубовато-зеленого света. Сеть корней сходилась к центру, где светилось особенно яркое пятно – слепяще-голубое, как сердце. К этому сердцу, как реки к океану, стекались тонкие ручейки света – дорожки, по которым шли группы зараженных. Сотни крошечных темных фигурок, движущихся с неумолимой синхронностью к эпицентру свечения. Это был грандиозный, жуткий ритуал. Планета собирала свой урожай.

Джекс выключил двигатель. Внезапная тишина (относительная – гул и бормотание Лео остались) оглушила. Он обернулся к салону. Его глаза, налитые кровью, встретились с взглядом Джулиана. В них не было вопроса. Было понимание. Они доехали. Но их путешествие в страну разума подходило к концу. Впереди была только «Глубина». Или бездна. Джекс кивнул в сторону станции, его жест был прост и понятен без слов: «Пошли.»

Он открыл дверь. В салон ворвался влажный, озонный воздух Колыбели, насыщенный пульсирующим гулом и сладковатым запахом чужой жизни. Лео застучал головой сильнее. Майя сжала планшет так, что треснул экран. Элиас сделал первый шаг к спуску, в сторону темного силуэта станции на фоне светящегося ада долины. Их безмолвное путешествие подошло к концу. Теперь начиналось испытание «Глубиной».