Все повторяется без счета
В большинстве семей родители передают часть своей незрелости одному или нескольким детям. Чтобы проиллюстрировать процесс, я начну с родителей со средним уровнем дифференциации и допущу, что в каждом поколении родители проецируют основную часть своей незрелости только на одного ребенка. Таким образом, максимальное нарушение сосредоточивается в каждом поколении в одном ребенке. Кроме того, допустим, что к одному ребенку в каждом поколении предъявляется минимум эмоциональных требований и нажимов семьи и он достигает наиболее высокого уровня дифференциации, возможного в данной ситуации. В реальности такая ситуация не может возникать из поколения в поколение, но она иллюстрирует процесс.
Рис. 6. Схема межпоколенной передачи незрелости
Допустим, мы могли бы измерить уровень дифференциации по шкале от 1 до 100 (рис. 6). Представим себе родителей со средним уровнем дифференциации 50. У них трое детей. Уровень наиболее вовлеченного — 35, существенно ниже базового уровня родителей. У него наблюдаются наибольшие нарушения. Уровень другого ребенка — 50, такой же, как базовый для родителей. Третьего семейные проблемы затрагивают меньше всего, он достигает уровня 60 — выше, чем у родителей. Если ребенок с уровнем 35 заключает брак с человеком, уровень дифференциации которого примерно такой же, особенности пары будут изменяться в зависимости от способа решения проблем в ней. Чем больше проекций на ребенка в семье, тем менее дифференцированным он вырастает. И у наиболее вовлеченного ребенка в этом случае уровень дифференциации может опуститься еще ниже, например до 20. Наименее вовлеченный ребенок может достичь уровня 45 (выше, чем у родителей), хотя в реальности такая ситуация вряд ли возможна. Ребенок с уровнем 20 уже в зоне риска и подвержен целому спектру проблем. Вначале он может быть сверхуспевающим в школе, а затем, в подростковом возрасте, перенести эмоциональный срыв. Если он получит серьезную поддержку, то, возможно, окончит школу, проведет несколько лет бесцельно, а затем найдет супруга, чьи «потребности в другом» так же велики, как и у него. У них, вероятно, будет множество проблем в браке, со здоровьем, в социуме, причем слишком серьезных, чтобы их можно было спроецировать лишь на одного ребенка. Предположим, у их детей уровни дифференциации — 10, 15 и 30. Те дети, чей уровень 10 и 15, становятся кандидатами на полный функциональный спад до таких состояний, как полная дезадаптация или нарушенное поведение. Это иллюстрирует предыдущие утверждения о том, что необходимо несколько поколений, чтобы человек достиг уровня «отсутствия “Я”». В среднем незрелость прогрессирует существенно медленнее — учитывая, что в каждом поколении есть дети, продвигающиеся вверх по шкале.
А жертвы кто?
Итак, семейные проекции — ухудшение состояния ребенка из-за недифференцированности родителей — работают на протяжении многих поколений. Но заметны они, только когда становятся интенсивными. В более мягком варианте это настолько обычный процесс, что люди рассматривают его как часть жизни и естественное единение поколений. Kaк отмечалось выше, в большей степени этот механизм определяется чувствительностью родителей и только после этого — актуальными потребностями ребенка.
В группе братьев и сестер один ребенок будет более, чем остальные, вовлечен в этот процесс, хотя, если он достаточно интенсивен, остальные дети тоже не останутся в стороне. Выделенный ребенок развивает повышенную чувствительность к эмоциям родителей, реагирующих описанным выше способом. Остальные менее восприимчивы к эмоциям родителей. Они вырастают более дифференцированными, с большим разделением между чувствами и мыслями. Они склонны эффективнее учиться на сильных сторонах взрослых. Вовлеченный же ребенок знает о родительской эмоциональной незрелости и стимулирует ее.
Напомню, теория Мюррея Боуэна предполагает, что люди выбирают партнеров по браку с уровнем дифференциации, близким к их собственному. Следовательно, из поколения в поколение ребенок, обремененный родительскими проекциями, вступает в брак и функционирует с нарастающей недифференцированностью. Помните, его братья и сестры создают семьи, по уровню эмоциональной зрелости близкие к родительским или даже более зрелые, чем родительские. Поэтому в любой семье есть ветви с повышающимся и понижающимся уровнями дифференциации. Конечной точкой движения к недифференцированности становятся разнообразные дисфункции. Формы шизофрении, алкоголизм, даже хронические физические заболевания, очевидно, можно считать манифестациями высокоинтенсивных вариантов этого процесса.
В любом поколении случайные благоприятные события могут замедлить процесс, а неблагоприятные — ускорить. Важной переменной становится наличие механизмов в браке, отличающихся от проекции и способных поглощать напряжение. Помните, в главе 6 мы говорили о четырех механизмах: дистанцирование, конфликт, передача проблем детям и дисфункция у одного из супругов. На определенном уровне на процесс влияют изменения в обществе и последующие колебания тревоги. Важным фактором социальной тревоги может стать исчезновение необходимых ресурсов и перенаселенность.
Рассмотрим, как передается из поколения в поколение отношение к беременности и родам. Знаменитые опыты Гарри Харлоу, проведенные еще в 1960-е[17], доказали, что уже на уровне приматов опыт общения с матерью воспроизводится. Если он был искажен или нарушен, материнское поведение разрушается и у дочек обезьян. Разумеется, те же факторы работают и у человека. Для одних женщин беременность и деторождение становятся колоссальным сдвигом к зрелости и повышению самооценки, другие находят патологический путь, заканчивающийся потенциально вредоносными и нагруженными негативными эмоциями отношениями «мать — ребенок». Для будущей матери физические и эмоциональные перемены, сопровождающие беременность, становятся нормальной критической переходной фазой и, следовательно, приводят к оживлению конфликтов и тревог прошлого. И если там присутствовало негативное отношение матери беременной к ее собственной беременности и материнству, если рождение самой беременной было для ее матери нежелательным и сопровождалось тяжелой семейной ситуацией и проблемами в супружеских отношениях между ее родителями, то высока вероятность того, что нормальная критическая фаза превратится в патологическую и женщина повторит негативное отношение к материнству. Для женщины, чья мать была достаточно хорошей, временная регрессия, сопровождающая беременность, — приятная фаза развития, на которой достигаются зрелая интеграция, повышение самооценки и духовный рост (британский педиатр и детский психоаналитик Дональд Винникотт подчеркивал важность того, как именно мать физически и эмоционально обращается с телом ребенка и его нарождающимся собственным «Я», поскольку это становится частью опыта малыша, его сознательных и бессознательных фантазий. Внутренний образ матери, создающийся при этом, и есть тот образец, с которым дочь всю жизнь стремится идентифицироваться (либо отстраниться от него). Но для тех, у кого амбивалентные чувства к матери не получили разрешения, а отношение к важнейшим фигурам из детства в основном негативное, неизбежная регрессия беременности облегчает выход на поверхность ранее неразрешенных конфликтов, от которых до сих пор имелась защита. Поэтому беременность — самое серьезное испытание отношений матери и дочери. Если первичные, младенческие отношения беременной с ее матерью были конфликтными, это может предопределить конфликтность будущего материнства женщины.
Итак, материнство — опыт минимум трех поколений. Существуют клинические подтверждения гипотезы о том, что природа его зависит от опыта взаимодействия с собственной матерью в детстве, от того, как та относилась к своей беременности и родам.
Примеры межпоколенной передачи
Рис. 7. Трехпоколенная семейная генограмма
СЕМЕЙНАЯ ПРОБЛЕМА
Ирина и Платон обратились к семейному психотерапевту с жалобой на трудности во взаимоотношениях. Они сказали, что за последние два года заметно отдалились друг от друга, почти перестали проводить время вместе, а сексуальные отношения свелись к минимуму.
Ирина жаловалась на отсутствие удовольствия от жизни, растущие затруднения в функционировании, усталость, бессилие, раздражение, подавленность и безнадежность. Она сказала, что нуждается в помощи из-за усугубляющегося напряжения в браке и почти отчаялась, поскольку улучшения не наступает. Она объяснила, что за последний год испытала два значительных стресса: от вскрывшейся информации об изменах мужа и настигшей ее депрессии. Впрочем, Ирина сказала, что в последние три года симптомы депрессии в той или иной степени проявлялись постоянно. Последний год она наблюдается у психиатра, который назначил ей антидепрессанты.
Платон жаловался на отсутствие интереса и поддержки жены. Он отмечал, что за последнее время у него создалось ощущение, будто он совсем ей не нужен, неинтересен, а работу она использует лишь для того, чтобы не проводить время с ним. Он вспоминал, что на момент их знакомства предыдущий брак Ирины уже «трещал по швам», и тогда она тоже использовала работу, чтобы отдалиться от мужа.
Краткая история ядерной семьи
Начальные сессии включали сбор информации о подробной истории проблемы и семейной истории супругов. Симптом поместили в расширенный контекст личных отношений и событий. В ходе сбора информации для семейной генограммы супруги рассказали следующее.
Ирина (44 года) и Платон (36 лет) состоят в браке шесть лет. Ирина — врач-онколог, Платон — дизайнер (рис. 7, 8). Они познакомились в 2005 году, когда заболела бабушка мужчины. Недуг настиг ее внезапно, и внук единственный ухаживал за ней, поскольку ее дочь с мужем живут в Санкт-Петербурге, а внучка — во Франции. Бабушка вырастила Платона и была самым близким для него человеком. Он вспоминал, как оказался не готов к тому, что такая сильная и жизнелюбивая женщина, которая всегда его поддерживала и опекала, вдруг стала нуждаться в его помощи. Ирина была лечащим врачом бабушки Платона. Она сдружилась со своей пациенткой и очень опекала ее внука, который ей сразу понравился. Но, как вспоминала Ирина, она «гнала от себя свои чувства к Платону», ведь на тот момент была замужем. Однако она не могла не заметить, что их чувства взаимны. Платону тоже очень нравилась «внимательная, заботливая и душевно чуткая докторша». Однако и он считал, что сейчас должен «заботиться о бабушке, а не крутить романы». По рассказам мужчины, он «чувствовал вину за то, что недостаточно переживал за состояние бабушки, и даже боялся, что она может быстро выздороветь», ведь тогда у него не останется поводов для встреч с Ириной. Он был полностью поглощен своей влюбленностью и не замечал, что их чувства взаимны. И именно бабушка, по словам Платона, открыла ему глаза. Последовавший за этим бурный роман происходил практически у постели умирающей, которая радовалась, что внук наконец-то обрел личное счастье. Оба называют их встречу «последним подарком от бабушки».
Рис. 8. Схема ядерной семьи
Однако Ирина на тот момент состояла во втором браке. В первый раз она вышла замуж за однокурсника, будучи уже беременной. По ее словам, это были «очень страстные, но короткие отношения». «Я и раньше видела, что Сергей любил шумные компании, выпивку, но не подозревала, что это зависимость. Наш роман был ярким и бурным, я не успела понять, что он болен». Кроме того, отношения Ирины с матерью были столь напряженными, что ей очень хотелось уехать из родительского дома. Сын Игнат родился через полгода после свадьбы. Как вспоминает Ирина, после этого болезнь Сергея стала очевидной. Она страдала от постоянных запоев мужа: вначале пыталась бороться с ними, разрываясь между ним и маленьким ребенком, затем отчаялась. Когда Игнату исполнилось три года, супруги развелись. Ирина жила одна, занималась сыном, карьерой, замуж не выходила. У нее случались отношения с мужчинами, но только короткие романы, а единственным «любимым мужчиной», по ее словам, оставался сын Игнат. Отношения между ними были очень близкими. Когда Игнату исполнилось пятнадцать (а Ирине — 35), она стала особенно остро чувствовать, что не сможет обеспечить «будущее сына» материально. По ее словам, именно это и стало решающим доводом для того, чтобы создать брак с человеком существенно старше ее. Влюблена в него она не была, однако «он мог финансово обеспечить хорошее будущее для Игната». Но отношения парня с отчимом не сложились, поскольку тот требовал беспрекословного подчинения, а Ирина была категорически не согласна со столь авторитарной системой воспитания. Все это стало источником конфликтов и напряжения между супругами. Поэтому оба с энтузиазмом восприняли идею о заграничном обучении Игната. В 17 лет он уехал в Англию, но это не снизило напряжения в паре Александра и Ирины. Женщина все больше погружалась в работу, ее супруг пропадал на своей. Они все больше напоминали постояльцев одной гостиницы. Только на работе Ирина «ощущала свою нужность кому-либо». Когда она объявила Александру, что уходит от него, это не вызвало сопротивления. Супруги мирно развелись, прожив в браке три года.
Роман Ирины и Платона был очень бурным. «Страсть, ликование, счастье, горе, печаль и смерть так тесно сплелись, — вспоминал потом мужчина. — Я не знаю, как без Ирки я вынес бы смерть бабули, а теперь чувствую вину, ведь именно бабушкиной смерти я обязан своему счастью». Ирина и Платон поженились уже после смерти пожилой женщины. Раньше они не придавали этому никакого значения, скорее считали, что трагический случай свел их. Ведь Платон, по его словам, «всю свою жизнь считал себя одиночкой и никогда не испытывал желания связывать себя семейными узами». «Я не понимал, зачем люди женятся, ведь любовь так быстро проходит, а потом остаются только лицемерие и лживые отношения двух чужих людей. А с Иркой все было по-другому: она понимала меня с полуслова, и такого влечения, которое я испытывал к ней, я никогда не испытывал прежде ни к кому…»
Итак, супруги прожили счастливо три года. Потом в отношениях стало намечаться напряжение. Ирина вспоминала, что чувствовала давление супруга, который хотел, чтобы в разных областях жизни она заняла позицию, сходную с его. Она считала себя ответственной за его душевное состояние и мир в семье, поэтому приспосабливалась и старалась ему не противоречить, соответствовать тому, чего он хотел: в увлечениях, манере одеваться и своих привычках. Но их интересы были совсем разными. Она ощущала давление мужа, принуждавшего ее к тому, чтобы она соответствовала его друзьям, среде, в которой он вращался. Но эта среда очень отличалась от привычной для нее. Она старалась быть такой, как он хотел, но все больше чувствовала себя аутсайдером. Она сказала, что ощущала себя ниже него, особенно в кругу его друзей, где всегда было много молодых и красивых женщин. Она считала, что именно эти обстоятельства стали основной причиной депрессии, от которой она страдала в последние годы. Она не чувствовала себя человеком, который мог бы жить рядом с Платоном. Зато ее профессиональные успехи давали ей ощущение собственной значимости, она все больше стала уходить в работу.
Платон описал первые три года брака как гармоничные, хотя, по его словам, ему приходилось много приспосабливаться. Однако он чувствовал, что это необходимо для сохранения гармонии. Он утверждал, что был ориентирован на то, чтобы всячески угождать жене. Платон считал, что именно он разрушил материально благополучный брак Ирины и теперь в ответе за ее благополучие: хорошее настроение и самочувствие, интересы и увлечения, внешний вид и внутреннее спокойствие. Чувствуя себя неуверенной в богемной среде мужа, которая так отличалась от привычной для нее, Ирина часто обращалась к Платону за советом, и он чувствовал, что несет большую долю семейной ноши, но не ощущал себя перегруженным, а скорее гордился этим. На самом деле казалось, что такое положение дел дает стабильность им обоим. Однако Платон сказал, что после трех лет совместной жизни депрессия жены, с одной стороны, и ее увлеченность работой, с другой стороны, сделали их супружеские отношения более дистантными. Он продолжал немало делать для Ирины, но считал, что именно она потеряла интерес к нему, и решил, будто она его разлюбила. Он вспоминал: «Та степень ответственности, которую я ощущал, затрудняла мои отношения с ней». Он обвинял себя в неспособности поддерживать эмоциональный контакт с женой и начал ощущать, что он не тот муж, какого она хотела. Он был чувствителен к ситуациям, в которых, как ему казалось, жена возлагает вину на него, и еще активнее пытался угодить ей, чтобы избежать чувства тревоги. Например, он рассказал, что, когда жена задерживалась на работе или пребывала в унынии, он чувствовал, что не дает ей чего-то очень важного. Он говорил, что чувствовал себя никчемным и никому не нужным. Именно это, по его словам, и толкнуло его к флирту на сайте знакомств. Это начиналось как игра, затем он увлекся, и встречи из виртуального мира перенеслись в реальный. «Особенно приятно было восхищение девушек, — вспоминал Платон. — Они были готовы на все. Все, что я говорил, они считали интересным; все, что предлагал, находило отклик…» Тем временем супруги все больше отдалялись друг от друга: жена уходила в работу, муж — в виртуальные, с переходом в реальные, краткосрочные романы.
Однажды Ирина обратила внимание на случайно оставленную открытой электронную почту мужа. То, что она прочла, повергло ее в отчаяние. Но она не сразу призналась мужу, что знает о его изменах. Она начала следить за ним и убедилась, что он встречается сразу с тремя молодыми женщинами. Тогда Ирина решилась на разговор. Муж не отпирался, сказал, что все эти романы «ничего для него не значили» и в свою очередь обвинил Ирину в потере интереса к нему. Несмотря на жестокие обиды, супруги не хотели расставаться. Они поняли, что зашли в тупик, и решили обратиться к семейному терапевту.
Краткая история расширенной семьи
История расширенной семьи Платона (рис. 9)
Рис. 9. Схема расширенной семьи Платона
Дедушка и бабушка Платона прожили вместе 36 лет. Дедушка — Семен — воевал, вернулся с ранением, последствия которого мучили его всю последующую жизнь. Он военный, натура героическая, пример для подражания всем другим членам семьи. Много времени проводил в долгосрочных командировках. Бабушка рассказывала, что, когда ее дочь была еще маленькой, они многие месяцы, а то и больше года жили вдвоем, без дедушки. Но когда он возвращался из командировок, то, по словам бабушки, баловал дочь, позволяя то, что обычно запрещала она. Это часто становилось причиной недовольства. Но бабушка никогда не позволяла себе перечить мужу. По словам Платона, это был благополучный брак. Умер дедушка внезапно, в 58 лет, от инфаркта. До сих пор он остается для Платона образцом мужчины и примером для подражания.
Бабушка — Нона — умерла в 86 лет от рака. Всю жизнь проработала школьной учительницей. Отношения между дедушкой и бабушкой были теплыми и душевными. Бабушка всю жизнь опекала мужа, «без нее он не смог бы пожарить себе яичницу, носки не знал, где лежат». «Дедушка всегда очень уважительно обходился с бабушкой, за всю жизнь не сказал ей грубого слова». Отношения же с дочерью у бабушки были амбивалентными. С одной стороны, Нона всегда контролировала и опекала дочь. С другой, Ольга тяготилась контролем матери и пыталась всеми средствами от него избавиться.
Мама Платона — Ольга, 70 лет, переводчик по профессии. По словам бабушки Платона, росла своевольной, капризной и избалованной девочкой, которая пыталась всегда поступать по-своему. На протяжении всей своей жизни Ольга была очень привязана к отцу и критически настроена ко всему, что касалось матери. В 19 лет она уехала из дома в Ленинград и с долгими перерывами на загранкомандировки прожила в этом городе всю жизнь. У нее были краткосрочные романы с мужчинами, но замуж она вышла в 33 года за коллегу, отца Платона. Когда она была беременна Платоном и ей было 34 года, ее отец скоропостижно умер. Это стало огромной трагедией для Ольги еще и потому, что, будучи в зарубежной командировке, она не смогла присутствовать на похоронах и проститься с папой. А еще через несколько лет, когда Платону исполнилось четыре, она потеряла мужа.
Мальчик с рождения жил с бабушкой, поскольку его родители постоянно находились в командировках. Мать Платон видел крайне редко и практически не помнит ее в своем детстве. Через два года после смерти мужа Ольга повторно вышла замуж за дипломата. Именно тогда была предпринята попытка воссоединения с сыном. Но как только Степан и Ольга забрали Платона в Ленинград, он стал тяжело и подолгу болеть. В школу он почти не ходил, и Ольге приходилось пропускать работу, сидя с сыном, который не привык к матери и очень скучал по бабушке. А оставшаяся в одиночестве бабушка тосковала в Москве по любимому внуку. И когда менее чем через год у Степана и Ольги возникла необходимость очередной командировки, было принято решение о переезде Платона обратно к бабушке. С тех пор они не разлучались.
Платон рос болезненным и талантливым ребенком, что требовало огромных душевных и физических инвестиций со стороны бабушки. Его контакты с матерью постепенно становились все слабее и со временем превратились просто в финансовую поддержку с ее стороны, от которой он при первой же возможности отказался. Платон не любил навещать семью матери и отчима, поскольку отношения с отчимом не сложились, да и мать он считал чужим человеком. Он не любил свою сестру Киру, считая ее избалованной, пустой и глупой. Брак Степана и Ольги он называет неудачным, «полным лжи, когда два чужих друг для друга человека по внешним причинам создают видимость благополучия». С Кирой Платон практически не общается. До тридцати у него было множество коротких романов с женщинами, но идея женитьбы ни разу не приходила ему в голову, пока в 2005 году не заболела бабушка и он не встретил Ирину. Смерть Ноны окончательно разорвала отношения между Платоном и его матерью и сестрой. Он не мог простить обеим невнимательного отношения к болезни бабушки и отсутствия на похоронах Ноны своей сестры Киры.
История расширенной семьи Ирины (рис. 10)
Рис. 10. Схема расширенной семьи Ирины
Дедушка и бабушка Ирины жили в деревне. Брак их совершился по сватовству, и супруги толком не успели узнать друг друга. Они поженились в 1941 году, а через несколько месяцев началась война, и Игнат ушел на фронт, оставив беременную Анфису. Свою дочь, Елену, он так и не увидел, поскольку погиб в 1943 году. Бабушка замуж больше не вышла, прожила долгую и полную трудностей и тяжелой физической работы жизнь. Она вырастила дочь, которая после окончания школы переехала в Москву и поступила в институт.
Елена, оставив мать в деревне, практически прекратила с ней отношения. Институт она так и не закончила, поскольку встретила Бориса, вышла за него замуж и родила Ирину. Совмещать уход за младенцем и учебу было трудно. Про Бориса и его роман с Еленой ничего не известно: они развелись, когда Ирине было около трех лет. Отца Ирина не помнит, отношения с ним не поддерживает, а Елена никогда не рассказывала дочери о нем. Фактически здесь наблюдается эмоциональный разрыв, как и между Еленой и ее матерью. Свою бабушку Ирина не помнит, не знает, и здесь тоже имеется эмоциональный разрыв.
Достаточно быстро Елена пристрастилась к алкоголю. В дальнейшем у нее было несколько внебрачных связей, но все «отчимы» Ирины пили. Картины детства, которые рисует женщина, — непрерывные попойки, дебоши, драки с привлечением милиции. Мать и очередной отчим били Ирину. Поэтому воспоминания о детстве переполнены тревогой и болью. Практически с четырнадцати лет Ирина непрерывно работала, параллельно училась в медицинском училище, а затем в медицинском институте. В девятнадцать она встретила Сергея, с которым вместе училась. Роман был коротким и страстным, и она очень быстро перебралась жить к нему. «Как я сейчас понимаю, мне просто очень хотелось уйти от матери», — говорит Ирина. Но брак оказался коротким и распался из-за алкоголизма Сергея. «Как будто я опять нашла то, от чего убегала. Когда я поняла это, то пришла в ужас».
Взаимодействие между супругами, способствующее развитию симптома
Эмоциональный процесс в нуклеарной семье
На первом этапе терапии нам важно было выявить взаимодействие между супругами, способствующее развитию симптома. Изначально отношения Ирины и Платона строились в стрессовой ситуации, когда тревога, связанная с болезнью и смертью бабушки, была повышена. И уже на примере их романа мы видим, что ведущим эмоциональным процессом в этой паре стало дистанцирование. Чтобы избежать тяжелых болезненных чувств от утраты близкого человека, Платон прибег к реактивному роману, который откладывает и маскирует его траурную реакцию. В результате процесс горевания не прожит. А для Ирины это способ справиться с тревогой и напряженностью, связанной с неудачным браком, и дистанцироваться от второго мужа. Тревога высока, и супруги создают очень слитные отношения. И если бы они помогли обоим справиться с гореванием, то это был бы весьма функциональный вариант: партнеры бы делились чувствами, становились все ближе, так родились бы близость, теплота, привязанность, доверие, любовь. Но ни Ирина, ни Платон не имели опыта близких отношений в детстве. Более того, это многопоколенная история. Близость ассоциируется скорее с холодом, отчуждением, отвержением. «Расскажи мне, как тебя любили в детстве, и я расскажу тебе, как будут складываться твои любовные отношения». Поэтому Ирина и Платон (естественно, неосознанно) маскируют страх близости страстной влюбленностью, которая их охватила и не дала прожить горе.
Само слияние (в отличие от совместности) порождает тревогу. В дальнейшем супруги пытались справиться с возрастающей тревогой, дистанцируясь и активизируя треугольники: «муж — жена — друзья», «муж — жена — любовницы». Каждый считал себя ответственным за семейное благополучие и старался по-своему способствовать ему. Платон развил гиперфункциональное поведение, которое воспринималось Ириной как давящее и доминантное. Но она старалась подстраиваться ради семейного благополучия, становясь в некоторых областях гипофункциональной. Она интерпретировала поведение мужа как «желание ее улучшить», а следовательно, констатировала свою «недостаточность» для него, приходя в отчаянье и уныние. Тревога жены возрастала, а наиболее привычный способ справиться с ней — эмоциональное дистанцирование — привел к тому, что депрессивное состояние охватило все области ее жизни, кроме работы, где она чувствовала свою компетентность. Но и для Платона его гиперфункционирование было чрезмерным, и он недоумевал, почему столь функциональная раньше Ирина стала пассивной и неэнергичной. Он интерпретировал это как потерю ею интереса к нему и семейной жизни с ним. Он обвинял себя в неспособности поддерживать эмоциональный контакт с женой и начал чувствовать, что он «не такой муж», какого она хотела. Тревога нарастала, но его ведущий эмоциональный процесс — дистанцирование — не позволял проговорить все наболевшие темы. Платон отвлекся, ушел в виртуальный мир. В свою очередь, чувствуя свою компетентность лишь в профессии, Ирина прибегала к дистанцированию, пропадая на работе. Процесс становился все интенсивнее, активизируя треугольник «муж — жена — любовницы».
Определение дистанции и взаимодействия в браке
Супруги прибегают к дистанцированию и в форме физического бегства — задержки на работе, любовницы, — и достигаемому путем внутренних операций (депрессия жены). Эмоциональная дистанция почти всегда остается компонентом эмоционального процесса в браке. Тревога высока, и дистанцирование представляет собой инстинктивное бегство в ответ на интенсивную эмоциональность.
Способность открыто говорить о личных эмоциональных проблемах
Оценивая супружеские отношения, мы видим: тревога в паре настолько высока, что дистанцирование как способ справиться с ней затронула способность открыто говорить о личных проблемах. Затем она достигла критической величины, и, поскольку совместность и брак были почти утрачены, супруги решили поговорить друг с другом о пугающей их разрозненности. Однако друг друга они так и не услышали.
Вопрос психолога: Вас обоих так беспокоила создавшаяся ситуация, почему вы не поговорили друг с другом о ней?
Ответ пары: Мы об этом не разговаривали, так как боялись обидеть друг друга.
Вопрос психолога: Как часто вы вдвоем обсуждаете что-то личное? Кто обычно затевает обсуждение?
Ответ пары: Раньше мы много говорили друг с другом. Ночи напролет не могли наговориться. И про бабушкину смерть, и про развод Ирины, про все, что нас беспокоило…
Вопрос психолога: Есть ли проблемы, о которых вы друг с другом не говорите? Каковы они?
Ответ Ирины: Я все время боялась, что не так интересна для Платона: не такая красивая, не такая молодая, и одеваюсь не так, и в компании не такая общительная. Я очень боялась, что он разочаруется во мне…
Ответ Платона: Я очень боялся, что я не такой муж, какого она хотела, чувствовал, что не даю ей что-то очень важное.
Осведомленность о мыслях и чувствах
Высокая тревога и дистанцирование привели к тому, что супруги скорее проецировали друг на друга собственные страхи и ожидания, почерпнутые из родительских семей, чем действительно понимали, что думает и чувствует партнер. Они приписывали наблюдаемым действиям другого свой смысл. При этом мы понимаем, что контекст происходил из их семейных историй.
Количество часов в неделю, проводимых совместно
Напряженность в паре настолько возросла, что супругам было трудно найти время, чтобы побыть вместе. Более того, когда оно находилось, жена впадала в депрессию, и это затрудняло контакт. Платон приписывал состояние Ирины своим «несовершенствам» и все больше убеждался, что он «не способен сделать любимую женщину счастливой», а следовательно, чем-то «плох для любимой». Ирина же, видя отстранение мужа, приписывала ему «нежелание общаться с ней», «потерю интереса к ней, так как она недостаточно хороша». В любом случае возник дисбаланс сил совместности и индивидуальности.
Удовлетворенность сексуальной жизнью
В начале романа сексуальная жизнь Платона и Ирины была очень бурной. Однако это скорее свидетельствует о «бегстве от интенсивной тревоги», связанной со стрессовой ситуацией, которая была обусловлена болезнью бабушки и разводом Ирины. Пара демонстрировала высокий уровень слияния. Дальнейшая семейная жизнь и фантазии о мыслях и чувствах партнера, приписывание неприятия привели в конце концов к дистанцированию и в сексуальных отношениях. Ирина считала, что она «недостаточно молода и красива», а Платон — будто он «делает что-то не так». Это, в свою очередь, повлияло и на их влечение друг к другу.
Влияние отношений с родительскими семьями
Ирина и Платон, безусловно, не осознавали степени влияния на них семейных историй. Пытаясь построить себя и свою независимую жизнь, они покинули родительские семьи с определенным уровнем неразрешенных эмоциональных связей, разрывов и недифференцированности. Они, по-видимому, справлялись с этим путем обесценивания важности старых взаимоотношений в их жизнях, поскольку находили дополнение друг в друге. Ненадежное соглашение, которое легко нарушить, поскольку оно не базировалось на отношениях с прошлым и было построено на ложном восприятии себя и партнера. То, что казалось комфортной близостью во время ухаживания, изменилось после свадьбы. Зависимость друг от друга стала некомфортной и вызывала тревогу, поскольку они давили друг на друга, чтобы партнер вел себя определенным образом. По словам Мюррея Боуэна, порой супруги настолько стараются улучшить себя ради партнера, что перестают за себя отвечать.
Кроме того, ни у одного из супругов нет приемлемой модели благополучного существования, когда пара живет вместе в уважении, принятии, любви и взаимопонимании.
Браки бабушки и мамы Ирины (рис. 11) были краткими, а жизнь — тяжелой. Ни мать, ни сама Ирина не имели возможности наблюдать, как мирно и счастливо живут муж и жена. Зато обе унаследовали убеждение, что «в жизни надо надеяться только на себя, ведь мужчины — ненадежны, преходящи».
Рис. 11. Отношения в родительской семье Ирины
У Платона тоже не было модели счастливого супружества, по крайней мере, он такой не наблюдал (рис. 12). С матерью и ее семьей он почти не общался, жил с бабушкой. Брак бабушки с дедушкой, по ее воспоминаниям, был счастливым. Но Платон дедушку живым не застал и наблюдать супружеские взаимоотношения уже не мог. В бабушкиных описаниях были противоречия, а дедушка идеализировался и представал в ее рассказах натурой героической и безупречной. Это, с одной стороны, не дало модели каждодневной супружеской жизни, а с другой — внушило мальчику повышенные требования к тому, как в идеале должен вести себя муж, лишь усиливая требования к себе.
Рис. 12. Отношения в родительской семье Платона
Разрывы обоих супругов с родительскими семьями сделали их взаимозависимыми. Ни Ирина, ни Платон почти не поддерживали контактов с семьями родственников. Явное отсутствие сепарации от родительских семей, отсутствие завершенного горевания по бабушке у Платона, сверхответственная позиция Ирины в родительской семье и множественные эмоциональные разрывы у обоих сыграли свою роль в дистанцировании и критичном отношении супругов друг к другу. Чем интенсивнее разрыв с прошлым, тем вероятнее, что в собственном браке индивида возникнет усиленная версия проблемы. Уменьшение эмоционального разрыва с прошлым — один из важных элементов терапии.
Стрессоры
Важнейшим постоянным стрессором в паре был слишком большой уровень слияния. И в семье мужа, и в семье жены оно чередовалось с дистанцированием. В семье жены вдобавок присутствовала дисфункция одного из супругов — алкоголизм матери.
Муж и жена сообщили, что их благополучие во многом основано на настроении и одобрении другого. Обоим партнерам всегда было тяжело справляться с этой зависимостью и сопутствующей чувствительностью.
Трудности Ирины частично были связаны с тревогой, вызванной ее двумя предшествующими разводами и супружескими проблемами. К стрессорам можно отнести и эмоциональные разрывы в ее родительской семье, и дурные привычки ее матери, и ее собственную созависимость.
Трудности Платона были обусловлены осознанием того, что мужчины в их семье долго не живут, а он как раз в том возрасте, когда умер его отец. Стрессорами были и эмоциональные разрывы в его семье. Кроме того, смерть бабушки так и продолжала оставаться не пережитой.
Терапевтическая работа
Терапия заключалась в работе клиентов с их Целостными «Я» и над их супружескими отношениями.
На первой сессии Ирина сказала, что их отношения с Платоном изменились, у нее нет к мужу прежнего доверия и она избегает общения с ним, задерживаясь на работе. Она не уверена, что хочет сохранить брак, но расстаться для нее тоже немыслимо. Она сообщила, что отстранилась от мужа после того, как поняла, что недостаточно хороша для него, когда видела в его словах и поступках слишком много критики. Но она не говорила ему об этом, надеясь, что он сам заметит, как она несчастна и нуждается в признании. Платон же сказал, что устал постоянно бороться за их брак, слишком много ответственности лежит на нем. Он желал сохранить семью, но ему было тяжело справляться со всем в одиночку, без поддержки Ирины. Обычно он держал свои мысли и чувства при себе, боясь разочарования жены. Он также сообщил об упадке физического влечения у супруги и, по существу, об отсутствии секса. У него создавалось ощущение, что жена совсем перестала испытывать к нему влечение, и он не решался просить ее о близости, боясь услышать отказ.
Оба супруга описали постоянно происходящие у них процессы: они практически не говорят друг с другом, а если и пытаются, то Ирина впадает в уныние, плачет, общаться становится трудно, поэтому они просто избегают друг друга.
Стрессором, побудившим супругов просить о помощи семейного терапевта, была вскрывшаяся информация об изменах Платона. Он сказал жене, что у него были и дружеские, и сексуальные отношения с женщинами, но теперь он прекратил встречи и даже переписку в интернете. Однако Ирина чувствовала себя оскорбленной и не верила мужу. Она сказала, что ей не станет лучше, пока не изменится муж. Она также связала симптомы своей депрессии с подавленностью из-за измен мужа.
Платон тоже был недоволен ситуацией. Он чувствовал, что зашел в тупик, и не видел выхода, но хотел сохранить семью и проявлял заинтересованность в дальнейшей работе.
Терапия пары продолжалась полтора года. Процедура обнаружения эмоциональных процессов в браке, взаимозависимых треугольников, а также стрессоров и их влияния на тревогу шла непрерывно. Беседы, касающиеся этих областей, стимулировали осмысление партнерами их отношений и собственных «Я».
Отстранение: корень проблемы
Важно было понять взаимодействие супругов, влияющее на их дистанцирование. Процесс отстранения в паре был обоюдным. Супруги практически поддерживали друг друга в этом. Понимание этого снижает тревогу в паре и открывает пути для дальнейшего изменения.
Вопрос психолога Платону: Что вы думаете и делаете, когда она отстраняется от вас?
Ответ: Что она меня не любит, что я не такой мужчина, какой нужен ей. Я стараюсь еще больше угодить ей, развлекаю ее, покупаю разные наряды.
Вопрос психолога Ирине: А вы как воспринимаете, когда ваш муж ведет себя подобным образом?
Ответ Ирины: Он покупает мне слишком экстравагантные наряды, наверное, хочет, чтобы я выглядела моложе и привлекательнее. Он водит меня по своим друзьям, где я чувствую себя не в своей тарелке: я не такая молодая, общительная и привлекательная. Моя уверенность в себе уже ниже плинтуса.
Вопрос психолога паре: А что вы и ваш партнер делаете, чтобы помочь вам стать более открытой?
Ответ Платона: Так я же с этой целью и вожу тебя везде, развлекаю.
Ответ Ирины: Я не знаю, я всего боюсь уже, предпочитаю побыть одной или поработать. Я так устала.
Вопрос Ирине: Как ваша отстраненность воздействует на Платона?
Ответ: Теперь я вижу, что это замкнутый круг. Прости меня, пожалуйста! Ты мне правда очень нужен. И ты лучший!
Вопрос Платону: Если бы вы реагировали по-другому на отстраненность Ирины, что бы случилось, как вы думаете?
Ответ: Прости, я хотел как лучше. Теперь я понимаю, что делал для тебя то, что хотел бы, чтобы ты делала для меня. Это для меня такой способ подошел бы. Я судил по себе. А тебе нужно было совсем другое.
Вопрос Платону: Похоже, что вы сами были очень напряжены. Что заставляло вас тревожиться?
Ответ: Я все время боялся не соответствовать. Я считал, что не нужен тебе. Я уже ни в чем не был уверен.
Вопрос: И как вы пытались справиться со своей неуверенностью?
Ответ Платона: Вам не понравится ответ, но романы в интернете, все эти знакомства и правда помогают почувствовать себя более значимым. Мужчиной. Но беда в том, что я с тобой хочу чувствовать себя мужчиной. Мне ведь никто не нужен, кроме тебя.
Ответ Ирины: Получается, что я сама толкала тебя на измены. Как-то гладко все выходит. Вроде ты и не виноват вовсе. А только я одна…
Супруг, имеющий роман на стороне, привычно рассматривается другим партнером как «скверный человек, предатель». Ответственность возлагается только на него. Подробный разбор этой «игры в вину» — полезная часть анализа эмоционального процесса в браке. В начале терапии ответственность за связь на стороне возлагается лишь на того, кто ее завел. Но ловушка заключается в том, что партнер, которому изменили, чувствует себя жертвой. Он ощущает себя бессильным, не способным ничего изменить. Когда в результате беседы и жена, и муж начинают понимать, что оба ответственны за ситуацию в браке, это освобождает другого супруга от ощущения, что он жертва.
РАБОТА С ЭМОЦИОНАЛЬНЫМИ ПРОЦЕССАМИ
Обсуждение гиперфункционирования Платона как следствия желания быть идеальным мужем и восприятия Ириной подобного его поведения как «желания ее переделать» позволили понять вклад в ситуацию каждого из супругов. Все это дает надежду на изменение.
На сессии мы связали симптомы Ирины с утратой большей части себя в системе взаимоотношений. Ей казалось, что она должна соответствовать требованиям мужа. Платон тоже выдвигал повышенные требования к себе, «утрачивал себя», желая соответствовать жене. И оба связали это со своими семейными историями. Боуэн утверждал, что различные симптомы в семье чаще всего появляются у того, кто больше приспосабливается в своем мышлении, чувствах и поведении, чтобы сохранить гармонию отношений. Он может быть сверхфункционалом, испытывающим преувеличенное чувство ответственности за то, чтобы делать все правильно для других, и делающим слишком много. Или это может быть гипофункционирующая личность, которая, чувствуя неуверенность в своей способности принимать решения, слишком зависит от других. В обоих случаях этот человек генерирует и воспринимает больше тревоги, чем та, с которой он может справиться, не образуя симптома.
В итоге обсуждение этих вопросов позволило супругам увидеть свой вклад в отношения. Оценка способности обоих нести ответственность за себя и понимать зависимость друг от друга позволяет терапевту определить, насколько муж и жена способны выйти за границы ситуации.
Постепенно супруги стали смотреть на ситуацию системно, рационально анализируя эмоциональные процессы и рассматривая вклад каждого из них в ситуацию. Это позволило уменьшить слияние в паре, перейдя к совместности, и инициировать парные взаимоотношения. Важной частью этого процесса был анализ их семейных историй и того, какие модели они оттуда вынесли. Это крайне важная часть работы, ведь если остановиться на осознавании вклада каждого в создавшуюся ситуацию, то это приведет к растущему чувству вины, а соответственно, и партнер будет восприниматься как человек, которому вы постоянно вредите. Анализ же семейных историй позволяет партнерам глубже понять чувства и мотивы друг друга и в итоге способствует близости и совместности.
РАБОТА С ТРЕУГОЛЬНИКАМИ
Муж — жена — любовницы мужа
Важной темой сессий были три связи мужа. Ирина хотела говорить об этом; ее «преследовали» вопросы, почему так случается и может ли она доверять супругу. Платон хотел забыть об этом, не обсуждать связи и двигаться дальше. Такие полярные подходы к любовным делам обычны.
Терапевт задал вопросы: «Что подтолкнуло вас к этим связям? Что бы случилось с вами и вашим браком, если бы вы не завели роман? Как вы решили его прекратить? Что бы вам обоим понадобилось, чтобы оградить ваш брак от романов?»
Платон сумел заговорить о факторах, приводящих к связям, а его жена — ответить на свои вопросы и снизить тревогу. Усилия их обоих пусть не сразу, но сгладили разницу подходов и помогли им перейти от обсуждения связей к эмоциональным схемам брака и иным видам отношений. Ирина пересмотрела склонность к сверхприспособлению и начала больше думать о своей «основной линии».
Муж — жена — мать жены
Другим важным треугольником в этом браке были отношения Ирины с матерью и включенность в них Платона. На первой сессии он заявил, что одним из главных поводов для споров были постоянные попытки Ирины помогать матери. Но женщина считала себя главной опорой для родительницы. На первой сессии она признала, что слишком связана с матерью, часто оказывается в ловушке между ней и мужем и ей нужно снизить эту зависимость. Она поняла, что в детстве чувствовала себя очень одинокой девочкой и добиться внимания матери было ее ведущей потребностью. Поняв, что она до сих пор во многом сохраняет эту потребность, Ирина смогла провести различия между своими детскими желаниями и позицией взрослой женщины, имеющей собственную семью.
Вычленение, наблюдение и анализ треугольников позволили супругам снизить реактивность в паре, продолжить работу над парными отношениями и дифференциацией из родительских семей. Последнее стало ясно, когда разговор в терапии зашел о треугольниках, имевших место в их родительских семьях.
Анализ треугольников и эмоциональных процессов в родительских семьях супругов
Семья Ирины
Муж — жена — любовница. Подобный треугольник тоже существовал в родительской семье Ирины. Он регулирует эмоциональную дистанцию между партнерами. Нечто подобное, хотя и меньшей интенсивности, существует в семье Ирины и Платона.
Семья Платона
Мама — бабушка — Платон. Платон всегда регулировал дистанцию между бабушкой и мамой. Именно невниманием мамы было обусловлено сверхвнимание бабушки. Нечто подобное наблюдается и в его семье с Ириной в виде треугольника «муж — жена — любовница».
Выявление и анализ треугольников и эмоциональных процессов в родительских семьях расширили взгляд на проблему, переместив ее из отношений между ними в поле расширенной семьи. Отсюда возникла и формулировка следующей задачи в терапии: снизить влияние родительской семьи на процессы, происходящие с супругами сейчас, разобраться в дифференциации «Я» из родительских семей.
Работа с расширенной семьей
Терапевт донес до супругов идею, что недостаточная связь с прошлым делала их более уязвимыми в настоящем и восстановление значимого контакта с родительскими семьями даст больше выходов их тревоге. Они заинтересовались этой идеей.
Ирина еще при обсуждении вопросов, связанных с ее отношениями с матерью, осознала свою созависимость. В дальнейшем она поняла, что воссоединение с прошлым важнее всего в ее жизни. Разговаривая о своей расширенной семье, она поняла, что идея «мужчины недолговечны, надеяться можно только на себя» обусловлена тяжелой жизнью ее бабушки, которая очень рано потеряла мужа и в дальнейшем просто выживала. Для Ирины было важно подчеркнуть различия между ней и ее бабушкой, которую она даже не знала. Это осознавание не только уменьшило ее депрессивность, но и дало ей чувство большего контроля над жизнью. Появилась возможность выбора. Эти два фактора оказались важными для снижения ее тревоги. Теперь она смогла объективнее мыслить и увидела для себя больше возможностей. Однако две мысли: «Почему мать не поддерживает отношения с бабушкой?» и «Почему мой отец бросил меня и никогда не пытался со мной общаться?» — тревожили ее. Последняя особенно, поскольку она видела связь того, что когда-то не была нужна отцу, с тем, что теперь либо выбирает мужчин, которым оказывается не нужна, либо легко приходит к мысли о собственной невостребованности.
Для Платона работа с собственной семьей была важна, поскольку он связывал это со своим желанием прожить дольше, чем его отец и бабушка. Он сообщил, что испытывает тревогу по поводу отношений с женщинами — частично из-за высоких требований, предъявляемых в их семье к мужчине, а частично из-за того, что брак матери он считал неудачным. Платон уважал свою расширенную семью и интересовался ею, он признал, что эти люди важны для него. Он понял, что обида и злость на мать и зависть к сестре определили его эмоциональную изоляцию от них и остальной расширенной семьи.
Он обнаружил, что движение к расширенной семье оказалось для него способом обрести чувство контроля над собственной жизнью и создать расширенную сеть отношений. Ощущение меньшей изолированности от них и большего контроля над своей жизнью снизило его тревожность, и тогда он, казалось, понял, что делать. Он старался быть объективнее по отношению к себе, жене и другим членам семьи. Так он смог понять, как он стабилизировал себя, считая, что он лучше знает и что другие нуждаются в нем. Он смог увидеть компетентность других и понять, что его действиями руководила неуверенность в себе и желание «быть таким же, как дедушка». Он работал над самооценкой и обдумывал свою ответственность за семью, руководствуясь идеей, что сверхответственность — оборотная сторона безответственности. Пройдя переживания и ошибки, он смог увидеть: работая над тем, чтобы управлять собой, а не другими, он создает для них возможность отвечать за себя. Приобретая более объективный взгляд на свой брак, он стал задумываться и о браке родителей, и о своем месте в первичном треугольнике. Это поставило под сомнение некоторые основные предположения, которых он долго придерживался: о том, какими были его родители. Он увидел, что перенес на жену ответственность, которую испытывал за свою функциональную мать (бабушку), и повторяет тот же процесс в попытках оправдать ожидания. Ему была продемонстрирована идея, что мы вступаем в брак с эмоционально равными партнерами, и он хотел убедиться, так ли это, рассматривая браки в своей семье.
Работа с эмоциональными разрывами
В результате терапии супруги поняли, что эмоциональные разрывы в их родительской семье влияют на их жизнь в настоящем. Идея восстановить отношения с родительской семьей Платона и бабушкой по материнской линии и отцом Ирины пусть не сразу, но нашла отклик у пары. Ирина предприняла два серьезных шага: съездила в деревню, где когда-то жила ее мать, разыскала бабушку Анфису и восстановила отношения с отцом.
Бабушка была уже очень пожилой, но обслуживала себя сама. Воспоминания и рассказы бабушки о ее жизни, трудностях и невзгодах натолкнули Ирину на осознание того, что жизнь ценна сама по себе. Кроме того, она поняла, что жизненная энергия пожилой родственницы присуща и ей, она сильный человек и имеет право выбора в вопросе, как ей хочется жить.
У отца Ирина обнаружила вторую и достаточно благополучную семью. Со своим младшим братом и его семьей она даже подружилась, найдя множество общих тем. Жена ее брата болела, и Ирину они восприняли как нежданную, но очень важную помощницу. Кроме того, снизилась преследовавшая ее всю жизнь тревога от мысли, что отец ее бросил. Он рассказал, что, когда они с ее матерью развелись, он предпринимал попытки пообщаться с дочерью, но бывшая супруга заняла жесткую позицию и не позволяла им видеться.
Все это время Платон поддерживал Ирину в ее начинаниях, что, безусловно, тоже способствовало укреплению их совместности.
Мужчине тоже предстояла серьезная работа по налаживанию отношений с матерью и сестрой. Осознавание и проживание в процессе терапии своих чувств — обиды и злости на мать и зависти к сестре — позволили ему осознать и свой вклад в дистанцирование от них. Беседы с матерью помогли ему понять, что не только ее беспомощность и уж точно не нелюбовь к нему стали причиной того, что он жил у бабушки, но и ее уверенность, что так «она делает для него лучшее из доступного». С этой мыслью Платон охотно согласился, поскольку всегда любил бабушку. Он понял, что отстранение матери во время болезни бабушки было продиктовано ее растерянностью оттого, что «всегда сильная женщина вдруг стала беспомощной». «Я сам прошел через этот процесс и не сразу поверил, что бабушка больна, — сказал Платон после разговора с матерью, — и, если бы не Ира, не знаю, как бы я справился». Он смог понять и простить мать, что помогло, в свою очередь, наладить дипломатические отношения между ними. Это более длительный процесс, следующий шаг в их сближении. Идея, что отношения между его бабушкой и матерью всегда строились как гипер- и гипофункционирование, а он в паре с Ириной повторяет те же паттерны, заставила его задуматься о своем поведении. А это, в свою очередь, открыло новое пространство для выбора других способов жизни.
Все эти процессы позволили супругам лучше осознать себя и продолжить работу по дифференциации из эмоциональных полей их родительских семей. Выстраивая связи между собственной и родительскими семьями, супруги получили возможность выбора — прибегать ли к тем же процессам, что были присущи их предкам, или нет. Эта работа уменьшила реактивность и процессы слияния в семье и вывела на первый план процессы индивидуализации и совместности.
Результаты супружеской терапии
Партнеры стали лучше понимать, как стресс воздействует на их реактивность в отношении друг друга. Они начали отслеживать свои автоматические эмоциональные реакции. В частности, тенденция к дистанцированию перестала быть автоматической.
Супруги осознали, как они теряли индивидуальность в браке, и начали снижать тенденцию к слиянию. Оба стали ответственней относиться к своим эмоциональным реакциям, развили свою индивидуальность.
Они поняли, что есть очень немного людей, с которыми они могут обсуждать эмоциональные проблемы. Во время терапии они говорили о своих мыслях, чувствах, поведении, что способствовало их совместности.
Супруги исследовали родительские семьи, чтобы понять причину дистанцирования, и начали процесс дифференциации. Они преодолели эмоциональные разрывы в своей расширенной семье. После терапии брак укрепился — они достигли способности к совместности, начали уделять друг другу больше внимания и лучше относиться друг к другу.
Резюме
Теория Боуэна предполагает, что люди выбирают партнеров по браку с уровнем дифференциации, близким к их собственному.
Следовательно, из поколения в поколение дети, обремененные родительскими проекциями, будут выбирать все менее дифференцированных партнеров по браку.
Вместе с тем их братья и сестры создадут семьи, по уровню дифференциации близкие к родительским или даже более высокие, чем родительские.
В любой большой семье, особенно в нескольких поколениях, есть «благополучные» (с повышающимся уровнем дифференцированности) и «неудачные» (с растущей недифференцированностью) ветви.
Конечной точкой движения к недифференцированности становятся дисфункции: шизофрения, алкоголизм и даже, возможно, хронические физические заболевания. Случайные хорошие события могут замедлить этот процесс, а неблагоприятные — ускорить.
Для будущих поколений хорошо, если родители умеют использовать разные способы снижения напряжения, особенно без участия детей — всё те же, упомянутые выше: дистанцирование, конфликт и дисфункцию у одного из супругов. Особенно если они умеют делать это в умеренной форме (дистанцирование — как поход на работу, конфликт — как небольшое разногласие, а дисфункция у супругов — небольшое временное недомогание).
Социальные изменения, способствующие снижению или повышению беспокойства в обществе в целом, также влияют на уровень тревоги в некоторых семьях.
Передача проблем от родителей к детям работает на протяжении многих поколений, но заметна, только когда процесс достаточно интенсивен. В более мягком варианте это рассматривается как естественное единение.
Домашнее задание
1. Найдите, определите и опишите повторяющиеся паттерны многопоколенной передачи в вашей семье. Для этого вы можете воспользоваться приложениями к книге:
• Приложение 2. План сбора данных по семейной истории и анализ семейной истории.
• Приложение 3. Генограмма чувств.
• Приложение 4. Генограмма гнева.
• Приложение 5. Генограмма денег.
• Приложение 6. Генограмма сексуальных отношений.
• Приложение 7. Генограмма отношений к образованию, профессии, социально-экономическому статусу.
• Приложение 8. Гендерная генограмма.
• Приложение 9. Генограмма, сфокусированная на этнических различиях.
• Приложение 10. Генограмма любви.