Мишель давно улеглась в постель, а Лоре предстоит провести долгую бессонную ночь. После метаморфозы в детской, когда они обе стояли возле окна и смотрели на лес и реку, Мишель словно подменили: больше никаких загадочных фраз и таинственных полунамеков, она превратилась в обычного ребенка. И даже ведет себя вполне прилично, во всяком случае, для такой избалованной девочки из богатой семьи. Подопечная Лоры без каких-либо капризов съедает приготовленный для нее ужин и возвращается наверх. А затем, ровно в девять часов, послушно отправляется чистить зубы, умываться и переодеваться в ночную рубашку – вычурную и пышную, как и вся одежда Мишель.
Поначалу Лора сидит в гостиной, устремив взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Но неотрывно смотреть в одну точку – занятие слишком утомительное, и постепенно, вопреки собственному желанию, она начинает расслабляться. К тому же наверху не слышно ни звука: ни шагов, ни скрипа кровати, ни малейшего шороха. Похоже, Мишель действительно крепко спит.
Только теперь Лора обращает внимание на царящую вокруг тишину. Она привыкла жить среди постоянных шумов, которыми полон ее дом, а также звуков с улицы: громких голосов прохожих, ссор соседей, звяканья пивных бутылок, шелеста шин по асфальту, храпа родителей за тонкой фанерной перегородкой, разделяющей спальни. Но в этих местах абсолютно тихо – мертвое безмолвие. Где-то в задней комнате размеренно тикают часы да холодильник на кухне время от времени вздрагивает и начинает ровно гудеть. Снаружи слышны только резкие порывы ветра. Становится по-настоящему жутко, и Лора подумывает включить телевизор, но не осмеливается.
В такой тишине шум приближающегося автомобиля слышен задолго до того, как машина окажется возле дома. Поначалу Лора различает гул мотора на шоссе, затем – хруст гравия на подъездной аллее. Что это значит – Фортье решили вернуться пораньше? Но в глубине души Лора знает: нет, тут что-то другое, и потому в страхе бежит к окну, отодвигает край тяжелой бархатной портьеры и всматривается в темноту.
Снаружи висит кромешный мрак. Во дворе перед особняком Фортье намного темнее, чем на городской улице. Лора изо всех сил пытается рассмотреть что-либо помимо зыбких контуров собственного лица, отражающегося в сияющем чистотой стекле. И не видит ничего до тех пор, пока лучи фар не прорезают ночную тьму.
Лоре не требуется много времени, чтобы узнать машину: она принадлежит Пьеру-Франсуа, Фрэнку, старшему сыну Пьера Бергмана, который пошел по стопам отца и тоже служит в полиции.
Сердце в груди обрывается. Лору бросает в холодный пот, ей даже приходится вытереть влажные ладони о подол рубашки. Что понадобилось здесь полицейскому в такой поздний час? Какие бы версии ни приходили в голову Лоре, лично ей ни одна из них не сулит ничего хорошего.
Машина останавливается. Двигатель работает несколько секунд на холостом ходу, затем стихает. И вновь мир погружается в ночное безмолвие. А еще через мгновение хлопает дверца автомобиля. Лора вздрагивает: звук слишком громкий или ей просто показалось? Она слышит шаги, приближающиеся к входной двери. Фрэнк Бергман поднимается на крыльцо и стучит три раза.
Лора раздумывает: может, не открывать? Ведь полицейский не может знать наверняка, что она здесь, верно? И тут же мысленно усмехается: кого она обманывает? Конечно же, он знает. Потому и явился среди ночи. Наверняка Тони очнулся и дал показания, и вот теперь его старший брат пришел арестовать преступницу.
Девушке хочется забиться под диван, зажать уши руками и не слышать назойливый стук в надежде, что все пройдет само собой и о ней попросту забудут.
– Откройте! – раздается из-за двери энергичный голос Фрэнка. – Это полиция. Именем закона, откройте.
Лора еще раз смотрит на свое отражение в оконном стекле. Она выглядит настолько виноватой, что дальше некуда. По крайней мере, именно такой видит себя Лора. И тут же пытается взглянуть на себя со стороны. Теперь перед ней лишь юная девушка, почти подросток, растрепанная и испуганная, с широко раскрытыми глазами, которые кажутся темными провалами на фоне ночи за окном. Она приглаживает вспотевшими ладонями кудрявые пряди и по возможности приводит в порядок измятую одежду.
Не обращая внимания на дрожащие руки, Лора отпирает все три замка на входной двери.
– Привет, Лора. – Губы полицейского кривятся в ухмылке. Он довольно красив, с правильными чертами лица. Фрэнку двадцать четыре года, и половина девчонок города влюблены в него. – Не ожидала увидеть меня здесь?
– Типа того.
– Ты и правда думала, будто я не знаю, что ты тут? – спрашивает он. – Учти, мне известно обо всем, что происходит в этом городе.
Лора чувствует, как кровь отливает у нее от щек. Заметив ее замешательство, полицейский ухмыляется еще шире.
– Да я тебя просто проверял, – миролюбивым тоном добавляет он. – Мари обмолвилась моему отцу, что оставила тебя присматривать за их дочерью. Вот я и решил заскочить и проверить, все ли у вас в порядке.
– Не стоило беспокоиться, – запинаясь, говорит Лора.
– Ну и отлично. Ты так и будешь держать меня на пороге, как попрошайку, или пригласишь войти?
– Это не мой дом, – бормочет она, стараясь не встречаться с Фрэнком взглядом. – Я тут не хозяйка.
Он вдруг берет ее двумя пальцами за подбородок и заставляет поднять голову.
– Ну же, Лора. Фортье – близкие друзья моего отца. Я тысячу раз бывал у них в гостях. – И, не дожидаясь дополнительного приглашения, полицейский оттесняет Лору и заходит. – Думаю, Мишель уже давно в постели, – говорит он, окидывая взглядом нижний холл, – как и полагается хорошей девочке.
– Что тебе нужно, Фрэнк? – спрашивает Лора. Она больше не в силах выносить это напряжение. Лучше поскорее покончить с неизвестностью.
– Да ладно, успокойся, – фыркает он. – Я здесь вовсе не для того, чтобы удостовериться, хорошо ли няня справляется со своими обязанностями. Меньше всего меня волнует этот ребенок. Я просто хотел увидеть мою девчонку. Может же парень проведать подружку, верно?
Едва закончив фразу, он хватает девушку за плечи, притягивает к себе и крепко целует в губы. Столь стремительный порыв застает Лору врасплох: она неловко дергает головой и в результате больно ударяется передними зубами о зубы Фрэнка. Но ухажер груб и настойчив. Лора чувствует, как в нем нарастает нетерпение – так происходит при каждой их встрече.
Возможно ли, чтобы полиция до сих пор не выяснила, кто ранил Тони? Лора боится в это поверить, но с каждой новой секундой убеждается, что так и есть. Охватившее ее облегчение трудно описать.
– Не верится, что ты даже не позвонила мне, – едва отлепляясь от губ Лоры, шепчет Фрэнк, пока его руки жадно шарят по телу девушки и лезут под рубашку. – Но зато сегодня этот шикарный особняк в полном нашем распоряжении на всю ночь!
– Тихо, – шипит Лора, стараясь уклониться от навязчивых поцелуев. – Мы разбудим Мишель.
– Насчет Мишель не волнуйся. – Фрэнк сражается с пуговицей на джинсах Лоры и никак не может справиться, девушка же ерзает в его объятиях, пытаясь вывернуться. – Я ведь сказал, что знаю это место как свои пять пальцев. Мы пойдем туда, где нас никто не услышит и не увидит.
Лоре ничего не остается, как только следовать за ухажером. Они покидают гостиную, проходят по коридору, спускаются по ступеням на цокольный этаж и оказываются перед открытой дверью, за которой виден просторный зал с большим бильярдным столом по центру. Возле стен стоят мягкий диван и телевизор, в углу – длинная, как в таверне, барная стойка; над ней в специальном держателе укреплены перевернутые кверху ножками пузатые бокалы, а позади на полках выстроились бутылки, тускло поблескивающие разноцветными этикетками.
– Ну вот, я же обещал, – самодовольно ухмыляется Фрэнк. – Давай, заходи. Пропустим по стаканчику.
– Мне и правда лучше не…
– Да брось ты, никто не узнает. У этой семейки куча денег, они даже не заметят, если что-то пропадет. Ты когда-нибудь пробовала виски двадцатилетней выдержки?
Лора рада, что Фрэнк прекратил терзать пуговицу у нее на джинсах и переключился на выпивку. Она в каком-то оцепенении наблюдает за тем, как полицейский лихо орудует за стойкой. Он действительно ведет себя по-хозяйски, наполняет стакан и протягивает его Лоре. Они молча пьют.
Вкус у скотча отвратительный. Девушка не может удержаться и морщится. Похоже, ее гримаса забавляет Фрэнка.
– Ты еще такой ребенок, Лора, – снисходительным тоном замечает он. – Но не расстраивайся, тебе идет.
К ее ужасу, Фрэнк снова наполняет стакан. Она не уверена, что сможет проглотить еще порцию. Желудок и так горит огнем.
Фрэнк осушает свой стакан не моргнув глазом. Полицейская форма сидит на нем как влитая. Высокий и широкоплечий, он похож на атлета-старшеклассника. Неудивительно, что все девчонки в городе сохнут по нему. Но его не интересуют другие девчонки, Фрэнку нравится одна-единственная: Лора. И поначалу она не могла поверить такому счастью.
Но только поначалу.
Полицейский отставляет пустой стакан и подходит к Лоре, которая неловко примостилась на самом краешке дивана.
– Думаю, нам не стоит… заниматься этим здесь, – бормочет она, когда ухажер вновь принимается теребить на ней одежду.
– Ох, детка, не будь такой ханжой!
Ей нечего ответить. Как и в тот, первый, раз – разве она могла возразить? На их первом «свидании» Фрэнк предложил Лоре прокатиться в его роскошном автомобиле. Прогулка неожиданным образом завела их далеко за город, и там, на пустой парковке заброшенного кемпинга, они впервые занялись сексом. Просто так случилось. Лора не сопротивлялась – разве откажешь Фрэнку Бергману, да и с чего бы, черт подери: любая девчонка на ее месте согласилась бы. Так Лора решила для себя позже, после того как Фрэнк угостил ее пивом и сигаретой, а потом отвез обратно в город. Он высадил Лору на окраинах Марли. Она понимала, что так будет лучше для них обоих. Если люди увидят их вместе – сына Пьера Бергмана и Лору О’Мэлли, – неприятностей не оберешься.
Фрэнк был с ней довольно мил. Угощал хорошими сигаретами. И в целом дал возможность почувствовать себя окруженной заботой и вниманием. Если такой человек, как Пьер-Франсуа Бергман, заинтересовался Лорой, значит, она чего-то да стоит. И в конечном итоге их отношения могут вылиться в нечто большее. Нет, Лора не рассчитывает, что Фрэнк женится на ней, и все же: коль скоро он счел возможным встречаться с ней, как знать, вдруг и у нее есть будущее.
Однако сегодня вечером перспективы выглядят гораздо менее обнадеживающими. И в то же время чувство обреченности делает Лору бесшабашной, ведь ей уже нечего терять.
Фрэнк стягивает с нее рубашку прямо через голову и теперь тянется к застежке бюстгальтера.
– Почему мы встречаемся тайком? – спрашивает Лора.
Ухажер справляется с застежкой, и бюстгальтер соскальзывает.
– Потому что ты еще слишком молоденькая, – выдыхает Фрэнк и пытается куснуть ее за шею.
– Нет, я достаточно взрослая, чтобы выйти замуж, если родители дадут согласие.
Он выпускает Лору из объятий и, откинувшись на спинку дивана, разражается хохотом: смех громкий и резкий, полный пренебрежения.
– Замуж? Интересно, за кого это ты собралась замуж, детка? Не хочешь познакомить меня с твоим избранником?
Лора сидит неподвижно, прикрывая скрещенными руками обнаженную грудь. Она чувствует себя несчастной. И внезапно замечает, что в комнате ужасно холодно. По телу бегут мурашки, тонкий пушок на загривке встает дыбом.
Фрэнк расстегивает ремень на брюках. Судя по его решительному виду, дискуссия окончена. Он притягивает девушку к себе и усаживает верхом на колени. Она безвольно повинуется: сопротивляться все равно нет никакого смысла.
Но лицо у нее горит, слезы обиды и унижения жгут глаза. «До чего же несправедливо», – думает Лора.
– Ну же, не будь такой букой, – улыбается Фрэнк. В его голосе слышатся нотки раскаяния.
Однако Лора не такая дурочка, чтобы ему поверить. Надеясь получить желаемое, мужчины с легкостью говорят слова, которые хочется услышать девушке.
– Честно, я не имел в виду ничего плохого. Просто вот так устроена жизнь, ты же понимаешь. Знаешь ведь, кто мой отец. Мне никогда не позволят жениться на ком-то вроде тебя. Только на девушке моего круга, которую одобрит Пьер. Но это не значит, что мы не имеем права немного поразвлечься прямо здесь и сейчас.
– Просто я думала…
– Меньше раздумий, больше действий. Ну же, детка. Давай.
Лора подчиняется. Выбора у нее все равно нет. Завтра, мысленно говорит она себе, уже завтра у нее будут деньги, и она навсегда уедет из этого дерьмового городишки. И с Фрэнком тоже больше не придется иметь дела.
Неожиданно он перестает двигать бедрами и замирает. Это происходит так внезапно, что Лора настороженно вздрагивает. Фрэнк сидит неподвижно, откинувшись на спинку дивана, обмякший член проваливается обратно в расстегнутые штаны. Занимаясь сексом с Лорой, Фрэнк ни разу не раздевался полностью и сейчас тоже не стал утруждать себя возней с одеждой.
– Какого хрена? – слышит Лора над ухом голос любовника.
Она неловко соскальзывает с его коленей, оборачивается и видит маленькую фигурку в ночной рубашке, замершую всего в нескольких футах от дивана.
Вот дерьмо.
Мишель рассматривает их своими темными блестящими глазами. Затем издает мелодичный смешок.
– Тебе нельзя приглашать мальчиков в дом, Лора. Неужели ты не знаешь правил поведения для нянь?
– Убирайся отсюда, – рявкает Фрэнк.
– А-а, так это ты. Полицейский. – Девочка склоняет голову набок. – По-моему, ты красавчик.
– Мишель, – осторожно начинает Лора, и голос у нее дрожит, – иди обратно в постель. Сию секунду.
– Ой, не знаю, смогу ли я заснуть, – нараспев тянет Мишель. – Мне кажется, под моей кроватью притаилось чудовище.
Фрэнк поднимается с дивана, торопливо застегивая брюки.
– Мишель, ты еще не доросла для таких вещей. И слишком мала, чтобы понимать…
– Я все прекрасно понимаю, – снова хихикает девочка. – Думаю, твой отец будет не в восторге, если узнает. Или если узнает твоя официальная девушка.
Фрэнк не сдается.
– Иди к себе, – твердо повторяет он.
Мишель вскидывает подбородок.
– Нет.
Лора тоже слезает с дивана. Она почти голая, к тому же ужасно смущена и дрожит от холода. Девушка озирается в поисках рубашки, видит ее валяющейся на полу, подбирает и, путаясь в рукавах, пытается натянуть через голову.
– Фрэнк, а как поживает твой брат? – заботливо интересуется Мишель. – Слышала, он попал в больницу. Надеюсь, Тони поправится?
Лора замирает.
– Какое тебе дело до моего брата? – грозно рычит полицейский.
– Фрэнк, – вмешивается Лора, – пожалуйста, успокойся. Я сейчас уложу ее. Просто дай мне одеться.
– А ты заткнись, – оборачивается он к Лоре. Ненависть, клокочущая у него в голосе, пугает ее. – Я сам разберусь.
Он надвигается на Мишель, но та продолжает стоять на месте и вовсе не выглядит испуганной.
– Как грустно, – задумчиво произносит девочка.
– Что именно? – резко бросает Фрэнк.
– Похоже, вся ваша семья и правда проклята.
Лора завороженно наблюдает за их диалогом.
Лицо Фрэнка превращается в маску чистой ярости.
– Ах ты, мелкая засранка! Что за хрень ты болтаешь о моей семье?!
– Та женщина прокляла вас всех, – добродушно поясняет Мишель. – И отныне всем мужчинам в вашей семье рано или поздно придется понести наказание. И попробуй сказать, что я не права! Бедный Пьер. У него были обширные угодья, семья, два прекрасных сына. А теперь один из них превратился в идиота, а другой…
Фрэнк бьет девочку по лицу.
Все происходит слишком быстро, и лишь мгновение спустя Лора понимает, что случилось. Не сказать что она удивлена: ей лучше других известно что Фрэнк способен на насилие. Но то, как это выглядит на деле, видит впервые. Удар получается такой силы, что ребенка буквально отшвыривает назад. Девочка пролетает несколько футов, врезается в стоящий позади бильярдный стол и падает на пол. Лора не может определить, в какой момент раздался тошнотворный хруст: когда Мишель налетела на угол стола или когда ударилась головой о керамические плитки пола? Бильярдная – единственное место во всем доме, где нет треклятых ковров.
Сдавленно ахнув, Лора бросается к девочке и падает на колени рядом с ней; от соприкосновения с ледяными плитками по телу пробегает крупная дрожь.
Голова у Мишель повернута под неестественным углом. Шея выгнута, глаза слегка приоткрыты. Девочка не шевелится. И не дышит.
Ни малейшего движения.
Как же так? Всего секунду назад…
– Дерьмо, – бормочет Фрэнк, меряя шагами комнату позади Лоры. – Дерьмо! Дерьмо!
В роковое мгновение время словно замедлилось, ползло как улитка, но теперь срывается с места и стремительно несется вперед, подстегивая Лору, и последующие события видятся урывками, как разрозненные кадры из кинофильма, который ей совершенно не хочется смотреть.
Совсем скоро на подъездной аллее особняка Фортье появляется вторая машина – знаменитая «импала» Пьера Бергмана. Шеф полиции заходит в дом и спускается в цокольный этаж, где Мишель по-прежнему лежит на ледяном полу. Лора накрыла ее пледом, пусть теперь в этом и нет смысла. Просто девушке хотелось проявить уважение к мертвому телу. Больше она ничего не может сделать для Мишель и остаток ночи проводит забившись в угол дивана и подобрав под себя ноги, пока Фрэнк и его отец занимаются делом.
Плед отбрасывают в сторону. Затем откуда-то появляется кусок брезента, в который заворачивают маленькое хрупкое тело. Пьер перекидывает сверток через плечо и несет вверх по лестнице, ведущей в холл. Еще через пару минут слышится звук отъезжающего автомобиля, а потом снова воцаряется тишина.
Фрэнк подбирает разбросанные вещи Лоры, которые она так и не успела надеть, и швыряет ей в лицо:
– Одевайся.
– Я…
– Еще слово – и, клянусь, последуешь за нашей славной малышкой Мишель. Одевайся.
Лора повинуется. Однако справиться с задачей не так-то просто: руки ходят ходуном, а пальцы словно одеревенели. Все это время Фрэнк с презрением наблюдает за ней.
Она снова пытается заговорить, но Фрэнк обрывает ее прежде, чем Лора успевает сказать хоть слово.
– Лучше заткнись, – холодно бросает он, – иначе я сам тебя заткну. Причем навсегда. Усекла?
Лора молча кивает.
Затем – она понятия не имеет, сколько прошло времени, и не смогла бы даже примерно сказать, сколько они ждали, – возвращается Пьер Бергман. Выглядит он устрашающе, лицо полно мрачной решимости. Шеф полиции нависает над Лорой и велит слово в слово запомнить историю, которую она расскажет родителям ребенка, когда те вернутся домой.
Итак, Лора уложила Мишель, а сама села смотреть телевизор в гостиной. Вечер прошел спокойно, она ничего не видела и не слышала. Утром, когда девочка не пришла к завтраку, Лора поднялась к ней, но обнаружила, что детская пуста, а окно распахнуто настежь. Больше она ничего не знает.
Лора сомневается, что у нее получится. Родители Мишель сразу догадаются, что она врет; Лора так и говорит мистеру Бергману. Тот хмурится еще больше и заявляет:
– Значит, тебе придется хорошенько постараться, чтобы они поверили.
И Лора старается. Самое удивительное, что ей удается убедить родителей Мишель. Собственно, их даже не приходится убеждать: похоже, Гаэтан и Мари верят Лоре на слово, поскольку даже не требуют повторить рассказ. Пока она говорит, супруги лишь обмениваются взглядами, в которых сквозит ужас, какого Лора в жизни не видела.
Мари кладет руки девушке на плечи и заглядывает ей в глаза.
– Прости, – говорит мадам Фортье, – я сожалею, что тебе пришлось пережить такое. Мне не следовало оставлять тебя здесь, не объяснив, с чем предстоит иметь дело. Прости, я сама виновата.
Лора настолько потрясена, что даже не находится с ответом.
Мари протягивает ей деньги. Сумма большая, гораздо больше той, о которой они договаривались, и Лора начинает отказываться, но женщина вкладывает купюры ей в руку.
– Возьми, – настаивает она. – Ты должна взять. И пожалуйста, очень прошу, сделай мне одолжение: никому не рассказывай, что ты была тут, когда все это случилось. Хорошо?
Лора кивает.
– Обещаешь?
Лора обещает.
Затем она возвращается в свое убогое жилище. Стоит раннее утро. Никому нет до нее никакого дела. Никто даже не понял, что Лоры не было дома всю ночь.
И никто не сообщает об исчезновении Мишель. Фортье обращаются в полицию лишь несколько дней спустя.