– Где, черт подери, тебя носило?
Лора замирает перед открытой дверцей холодильника. Мать входит на кухню, половицы поскрипывают у нее под ногами.
– Просто хотела взять немного молока, – бормочет Лора.
– А где ты болталась весь день?
– Гуляла.
Картонная коробка с остатками прокисшего молока исчезла, вместо нее на полке появилась новая. Рядом лежат две пачки хот-догов, а на нижней полке – неизменное пиво: три упаковки по шесть банок в каждой; в верхней уже не хватает трех банок. Значит, пока Лоры не было дома, мать ходила в магазин. И велика вероятность, что хозяйка лавки уже успела ввести ее в курс дела.
Лора аккуратно закрывает холодильник – мама всегда орет, если хлопаешь дверцей, – и оборачивается. Мать окидывает ее настороженным взглядом.
– Не хочу, чтобы ты просто так шлялась по улицам, – ворчит она. – Мало ли что может случиться.
Лоре требуется несколько секунд, чтобы сообразить, о чем толкует мать.
– А, ты по поводу собаки? Уже слышала?
Мать кивает.
– Все думают, что это моих рук дело, – хмуро произносит Лора. – Но я не виновата.
Она почти уверена, что мать сейчас набросится на нее и начнет пилить. Но та лишь пожимает плечами и говорит как нечто само собой разумеющееся:
– Конечно, не виновата. Я знаю.
Лора с трудом скрывает удивление.
– Думаю, постарался кто-то из мальчишек, – замечает она, косясь на мать. – Возможно, Тони…
Женщина, не дослушав, разражается хохотом.
– Тони? Что за вздор! Это началось давным-давно, Тони в то время еще пешком под стол ходил. Собственно, потому-то я и знаю, что ты ни при чем. Я отлично помню предыдущие случаи. Люди говорят, что она ушла. Чушь! Никуда она не ушла. И не уходила.
У Лоры перехватывает дыхание.
– Кто?
Но мать, похоже, не слышит вопроса.
– Как по мне, она прячется в лесу. Или, может быть, в одном из тех заброшенных коттеджей. Почему, думаешь, больше никто не снимает их на лето? Потому что там скрывается она. И все это знают. Именно она убивает животных.
– Мама! – вклинивается Лора в бурный поток материнской речи. – О ком ты говоришь?
Мама хлопает глазами, как сова.
– Ты не слышала? – удивляется она.
– Нет.
– La Grosse Sophie [14]. Она была ведьмой. И как по мне, все еще остается ею.