Самсон включил громкую связь и положил телефон перед Кидан, не сводя с нее змеиных глаз. Пока телефон звонил, вампиры Нефрази то подавались вперед, то отстранялись. С потолка не доносилось ни звука.

– Кидан? – взволнованно проговори Сузеньос.

– Мелек Сагад, брат мой. Как же я соскучился по твоему голосу. – Самсон вглядывался в верхний ярус скамей, в лица своих товарищей. – Сузеньос Праведный. Король, что насильно обратил всех своих придворных в вампиров, завел в самый настоящий ад и бросил. О твоей верности, wendem, впору стихи слагать.

Сузеньос не ответил.

Через несколько секунд Самсон шумно выдохнул:

– Отлично. Разговаривать предпочитаю с глазу на глаз. Тадж и Инико задержаны. Твоя красавица-компаньонка и ее дружки на разных стадиях раздрая. А мне просто нужен артефакт, который хранится у тебя.

– Опускаемся до жалкого шантажа? До сих пор ты здорово изображал императора.

У лидера Нефрази дрогнули губы.

– А ты, как трус, будешь прятаться в том мерзком кампусе.

– Мне кампус нравится. Здорово отпугивает крыс.

Самсон хохотнул так, что Кидан вздрогнула.

– Не выйдешь – крысы раздерут твоих прекрасных друзей.

– Девчонка не значит ничего. Ее друзья еще меньше.

Лидер Нефрази схватил Кидан и головой ударил ее о ближайшую скамью. Кидан вскрикнула, ее ухо взорвалось. Вместе с ударом девушка слышала протестующие вопли друзей. Перед глазами плыло, но она заставила зрение сфокусироваться. Слен стиснула зубы, потому что вампир прильнул ей к горлу и пил ее кровь. Юсеф тоже отбивался от атаки, но тщетно.

– Прекратите! – крикнула Кидан, но никто ее не слышал.

Самсон приподнял ее, схватив за брейды, и Кидан застонала, отчаянно пытаясь уменьшить боль.

– Приходи, трус, не то я убью ее!

В голосе Сузеньоса не появилось ни намека на тревогу.

– Убивай, а я послушаю. Ну давай!

Самсон замер, потом заревел, как зверь:

– Что?!

Голова Кидан пульсировала от боли.

– Убей ее, wendem. Ты не представляешь, что за морока подчинять себе дом, наследницы которого появляются как грибы после дождя. Она в твоих руках, да? Убей ее.

Глаза Самсона вспыхнули от ярости.

А потом самым уязвимым и израненным уголком души Кидан позвала его:

– Йос…

Сузеньос замолчал.

Кидан понимала, о чем просит его, когда звала по имени, и презирала себя за это. Но ведь Сузеньос уже знал это, да? Знал, что она испорченная эгоистка и вечно делает неправильный выбор. Он видел ее по-настоящему. Он чувствовал ее лучше, чем ей самой хотелось бы. Но она тоже чувствовала его, и эта просьба – рискнуть тем, что он ценит превыше всего, – останется без ответа. Покинув Укслей, Сузеньос вынудит закон наказать его.

– Как мило! – В голосе Самсона появились новые нотки. – Ни один из присутствующих не избалован твоим великим покровительством. Исправляйся, zoher! – рявкнул Самсон. – Докажи нам, что император-эгоист способен пожертвовать собой ради девы в беде.

– Жертвовать собой не моя работа, а твоя. – Голос Сузеньоса так и остался скучающим. – Выполнил ты ее безупречно. Да я всем вам благодарен. Не попасть мне в Укслей без вашей крови и без вашей гибели. Вы послужили своему императору на славу.

От ярости воздух в зале забурлил, как при сильной жаре в пустыне. Арин сжала кулак и ударила по полу так, что каменные плиты сломались, а скамьи содрогнулись все до одной. От силы удара у Кидан застучали зубы.

– Вижу, Арин на месте, – сказал Сузеньос, едва улеглась пыль. – Вспыльчивость, она навечно.

– Приди сюда и встреться с нами, Йос. – Голос Арин звучал совершенно убийственно. – Не то я разнесу твой кампус кирпичик за кирпичиком

«Он впрямь добивается того, чтобы нас убили», – подумала Кидан.

– Птичка, я дочитаю за тебя «Безумных любовников», – проговорил Сузеньос тем же бесстрастным голосом. – Ты пропустила чудесную главу. Матир исполняет желание Роаны. Он позволяет ей остаться с Эсдросом и вместе с ними переживает восхитительную концовку.

– Что?..

Связь оборвалась.

– Не-ет, – простонала Кидан.

Сузеньос отсоединился.

У Кидан голова шла кругом. Клятую книгу она дочитала. Никакой восхитительной концовки там не было. Страсти Роаны и Матира настал конец, когда Роана потеряла голову от другого мужчины. Смертный Эсдрос не устанавливал правил, не играл в игры, он дарил чистую любовь. Роана умоляла Матира позволить смертному поселиться с ними, и тот сначала отказывался, а потом согласился. Трое жили вместе, превозмогая жгучую ненависть, пока однажды ночью приюченный смертный не перерезал горло и Роане, и Матиру. Смысл истории Кидан не понимала ни сразу по прочтении, ни тем более сейчас.

Самсон разломал ее мобильный на кусочки и повернулся к вампирам, столпившимся на верхних ярусах зала.

– Видите? Теперь все видите? – проревел он. – Слышите его слова? Он бросит нас снова и снова!

Вампиры были безмолвны, как луна. Арин сжала руки в кулаки так крепко, что по ладоням потекла кровь.

Смертоносный взгляд Самсона упал на Кидан. Сердце девушки бешено заколотилось, уши перестали улавливать звуки – она наблюдала за яростным движением губ Самсона, за темнеющими венами на лбу. Существовал один-единственный способ утихомирить раненое чудовище.

Пригласить его. Так же как Роана пригласила смертного чужака Эсдроса в свой дом.

Глаза Кидан распахнулись. Сузеньос таки сказал ей, что делать.

Уверенности в голосе Кидан было не больше, чем у птенца, пробующего взлететь.

– Я могу провести тебя в Укслей.

Терпение у лидера Нефрази лопнуло. Еще несколько секунд, и он раздерет ей горло. Чувствуя, что сердце рвется из груди, Кидан встретила его пронзительный взгляд.

– Я могу стать твоим компаньоном.

Самсон замер:

– Повтори, наследница.

Голос Кидан наконец обрел силу:

– Ты больше не будешь отщепенцем. Ты сможешь проникнуть в Дом Адане, но не как шпион, а как мой равноправный партнер. Я могу выбрать тебя в компаньоны. Тебе нужен доступ к артефакту в моем доме? Я твой доступ. Я помогу тебе обойти всеобщий закон.

Самсон был воплощением тишины на конце света. Заговорил он медленно:

– Если впрямь рассматривать такой вариант, одной тебя не хватит. Мои товарищи тоже должны попасть в Укслей. – Самсон наклонил голову в сторону друзей Кидан. От Слен и Юсефа больше никто не пил.

– Нет! – Слен, из горла которой текла кровь, так и сидела верхом на Джи Кее, обхватив руками его сердце. – Ни в коем случае!

Быстрее молнии Арин влепила Слен пощечину, заставив закашляться кровью.

– Прекрати! – Юсеф постарался заслонить Слен неповрежденной рукой. – Мы так и поступим. Мы выберем вас компаньонами.

Самсон сложил руки на груди – темную, из плоти, и серебряную.

– А как насчет омерзительной философии, которую вы изучаете? Вы ведь не можете взять нас компаньонами, не сдав ее?

Решимость Кидан прозвучала зло и резко:

– Мы сдадим. Нам остался всего один зачет.

Самсон чуть заметно вскинул брови:

– Какая храбрость! А что вы попросите у нас взамен за сей щедрый дар?

Взгляд Кидан упал на Джи Кея.

– Ну конечно. – Он пристально посмотрел на каждого из своих товарищей. – Мы уничтожаем все, чему учит тот ублюдок Мудрец. Поэтому и разыскиваем способ искоренить Три Запрета. А тут появляетесь вы и просите пожертвовать жизнью одного из моих братьев в обмен на своего.

Усилием воли Кидан собрала все свои тающие силы.

– Я не могу просить своих людей пожертвовать жизнью, – заявил Самсон с неожиданной ненавистью. – В отличие от него, я их жизни не лишу.

Кидан повесила голову. Ну вот и все. Оставалось надеяться, что он убьет ее первой.

В тишине послышались шаги.

– Лойл, замолчи! – велела Арин.

Лойл был молодым дранаиком с одним металлическим глазом. У всех Нефрази тело пронзало что-то серебряное.

– Нам нужно освободить наш народ. – Голос Лойла звучал не так резко, как у остальных. – Мы наконец близки к этому.

– Не замолчишь – вырву тебе серебряный глаз! – рявкнула Арин.

Лойл улыбнулся, оглядывая безвольное тело Джи Кея.

– По слухам, до конца я не исчезну. Часть меня останется жить в этом парне. Он так молод!

Лойл извлек свой серебряный глаз и положил Арин на ладонь. Арин схватила его за шиворот, но Лойл не дрогнул. Его глаз медленно восстановился – последним образовался черный зрачок. Лойл заговорил на амхарском – с его губ слетали тихие слова, – потом отстранился от дранайки. Он снял с бедра Арин серебряный нож и резанул себе запястье так, что потекла кровь.

Самсон посмотрел на Кидан и кивнул:

– Иди! Спасай своего друга.

Сперва Кидан поползла, потом, когда пол под ногами стал твердым, неуверенно подбежала к Джи Кею и опустилась на колени рядом с его головой. Слен не отвлекалась от своего занятия, до самого запястья погрузив руки в мышцы и соединительную ткань. Человеческое сердце Кидан никогда прежде не видела. Оно было похоже на нераскрытую розу с пересекающимися зеленоватыми и голубыми венами.

– Слен…

– Ты попросила меня спасти ему жизнь. Задания я выполняю всегда.

– Слен… – повторила Кидан, потому что никак иначе не могла выразить переполнявшую ее благодарность. Чтобы окончательно оборвать жизнь Джи Кея, Слен было достаточно просто податься назад. Слен явно старалась не шевелиться.

– Когда Джи Кей проснется и решит меня убить, напомни ему, что я держала в руках его сердце.

Лойл пролил свою кровь на открытую рану. Воцарилась тишина. Юсеф удерживал руку Лойла на месте – все трое обступили Джи Кея, чтобы его воскресить.

По мере того как коричневое лицо Лойла бледнело, ткани и мышцы Джи Кея переплетались и восстанавливались. Когда рана закрылась, Лойл упал на руки Арин. Лицо дранайки перекосилось от гнева и боли. Ее взгляд метнулся к Инико, и та встретила его с тихой скорбью.

Кидан погладила ледяную щеку Джи Кея, пытаясь его разбудить. Ей нужно было еще раз заглянуть ему в глаза. Все их мытарства окупятся сторицей, когда Джи Кей откроет глаза. Ресницы монаха затрепетали, слабо, как крылья. Кидан вздохнула с облегчением. Джи Кей просыпался, вот-вот, уже сейчас…

– Заберите его.

Всех троих оттолкнули дранаики. Юсеф взвыл: его пальцы оторвали от пальцев Джи Кея. Монаха собирались унести.

– Нет! – вскрикнула Кидан. – Что вы делаете?!

– Забочусь о том, чтобы ты сдержала слово. Если не выполнишь обещание выбрать нас компаньонами, своего друга больше не увидишь.

– Подождите, пожалуйста! Дайте нам на него посмотреть!

Самсон выдержал ее пристальный взгляд и позвал:

– Уорд!

Огромный вампир остановился. Он нес Джи Кея, уложив его на широкие плечи. Напряженное ожидание сдавило Кидан грудь: монах поднимал голову. Каряя радужка заострилась в золотистый махагон, ногти удлинились в почерневшие когти. Глаза больше не отражали свет, а пронзали, как слепящее солнце. Их гнев и сила потрясли Кидан. И та и другая эмоции были направлены на нее. Чувствовалось, что его душа раскрывается, прорывает старую оболочку, превращаясь в нечто новое. Потустороннее.

Кидан открыла рот, но не смогла сказать ни слова. Джи Кей смотрел на нее с гневом человека, которого предали подлейшим образом. Юсеф подобрал нужные слова первым – слабые, но проникновенные:

– Джи Кей, мы вернемся за тобой. Мы тебя разыщем.

Вампир вышел из зала с Джи Кей на плечах. Монах снова засыпáл, чтобы проснуться лишь через несколько дней.

Кидан собралась с духом и посмотрела на лидера Нефрази:

– Сестру свою я тоже хочу увидеть.

Самсон от души рассмеялся:

– Очень сомневаюсь, что она захочет видеть тебя. Столько времени прошло.