Нервы едва не звенели от напряжения в натянутом как струна теле Кидан. Она нащупала пистолет, прицелилась в потолок, потом закружилась, ища, в кого бы выстрелить. Аккомпанементом ей звучали взрывы смеха. Дранаика, которого они связали, уволоки кружащиеся тени. Мгновение спустя исчезли и Тадж с Инико.

Из мрака возник молодой мужчина в пиджаке, держащий одну руку в кармане. Не мешкая, Кидан спустила курок. Мужчина поднял руку, и пуля отскочила, ударившись обо что-то металлическое.

Скривившись, мужчина посмотрел на испорченный рукав и засучил его. Кидан едва не задохнулась от ужаса. Левая рука пришедшего была полностью покрыта серебром, ее жесткий каркас пронизывали круглые, как пуговицы, отверстия. Когда мужчина двигал пальцами, серебряный щит переливался, как поверхность воды. Шесть или семь вампиров выступили из теней, окружив Кидан и ее друзей. За спиной у них ждали другие вампиры, их темные фигуры свисали со скамей верхних ярусов и металлических креплений.

– Кидан Адане, я рад наконец с тобой познакомиться, – проговорил молодой мужчина с серебряной рукой. Три толстых серебряных кольца унизывали пальцы его правой руки, которой он снял пиджак. На груди, увешанной цепями, перекатывались плотные мышцы.

Кидан шагнула вперед, заслонив собой дрожащего Юсефа.

– Кто ты?

– Он не назвал тебе мое имя? Очень на него похоже.

Вампир шагнул к Слен, рывком поднял ее на ноги и сделал нечто омерзительное – вдохнул запах ее горла. Слен вздрогнула, но не запротестовала. Кидан потянула Слен за руку, высвободив подругу из его тисков.

Вампир наклонил голову набок:

– Можешь звать меня Самсон Малак Сагад.

– Сагад?

Волосами сереброрукий отличался от других мужчин-Нефрази – никакой длины, никаких дредов или твистов – лишь коротко стриженные темные волосы, из-под которых проглядывал уродливый шрам, тянущийся от кончика мочки к линии шеи. Кидан негромко охнула. Этого молодого человека она мельком видела в воспоминаниях Сузеньоса – первый из обращенных, паренек со шрамом на шее и раненой рукой.

Это друг детства, о котором рассказывал Сузеньос? Слуга, ставший товарищем, вместе с которым они перебили банду мародеров?

– Так это имя тебе знакомо.

– У Сузеньоса нет братьев.

Вампир разразился пугающим смехом.

– Да, ты права. Нас с Сузеньосом связывает нечто больше, чем кровь. Имя Сагад королевское, оно означает «поклон», и тебе следует поклониться.

Кидан не шелохнулась.

Самсон прищурился:

– Ту же самую дерзость я отмечаю в каждом акторе, выползающем из норы под названием Укслей. Вас с детства учат считать нас хранителями. Мне не терпится познакомить тебя с настоящим страхом.

Ненависть Кидан была разумным существом, шепчущим ей на ухо гадости.

– Где моя сестра?

Улыбка Самсона получилась чисто гадючьей.

– Дорогая Джун в полной безопасности. Я, конечно же, не привел ее. Незачем ей быть свидетельницей подобного насилия. Она девушка чувствительная.

Кидан сжимала рукоять пистолета мертвой хваткой, а тут чуть ослабила ее. После многомесячного блуждания в темноте она наконец близка к Джун. Джун была в пределах ее досягаемости.

Ее сердце забилось с новой дикой надеждой. Джун вернется домой. Все это… Все эти страдания скоро закончатся.

Тусклые глаза Самсона оглядели каждого из них.

– Проверим, верны ли мои сведения. Тит поставлял их исправно. Заводила Слен Кварос, художник Юсеф Умил, святоша Кидан Адане. Наследники великих Домов Укслея. – Он зацокал языком, глядя на тело Джи Кея. – И жалкий безымянный монашек.

С потолка раздался хохот: публика Самсона развлекалась на славу.

Кидан оскалилась:

– Какого черта тебе надо?

Самсон изогнул бровь, переглянувшись с одним из вампиров.

– Тебе впрямь не хватает воспитания.

Глаза Кидан метали молнии, но она молчала. Они со Слен и Юсефом оказались в значительном меньшинстве.

– По традиции Нефрази новообращенные должны доказать свою ценность. Раз вы пытались насильно принести в жертву одного из нас, чтобы воскресить своего мертвеца, считаю уместным проверить на ценность вас.

Нефрази радостно загалдели, и воздух буквально закипел жестокостью. Вопли доносились отовсюду, и Кидан постаралась прикинуть, сколько вокруг Нефрази. Как минимум три дюжины. Ее решимость таяла, как снег под солнцем.

Самсон заговорил, обращаясь к потолку, глаза у него блестели:

– Ничего сложного нет. Новообращенный держит слиток серебра и не бросает его, как бы на него ни нападали. Новообращенный уже мертв, поэтому серебром будет его тело. Хотите воскресить своего монашка, не отпускайте его. Ну, что скажете? Не лишайте нас шанса лишний раз поиграть!

Вампиры снова заржали. Лоб Юсефа покрылся потом. Слен не отрывала взгляд от пола.

Самсон уселся на скамье в первом ряду, закинув ногу на ногу.

– Ну, кто сыграет первым?

– Я, – тотчас ответила Кидан.

– Вот так великомученица! – Самсон сверкнул глазами. – А я хочу, чтобы первым сыграл художник. Кажется, он готов дать деру.

Юсеф нервно сглотнул, но выступил вперед. Кидан и Слен встали у него на пути.

– Мы в твои безумные игры не играем.

Лидер Нефрази склонил голову набок. Мгновение спустя Кидан стояла рядом с ним на коленях. Руку ей заломили за спину так, что хрустнуло плечо. Девушка зашипела от боли, не в силах увидеть безликого нападающего.

– Ты, наследница, сыграешь последней.

Мучаясь от боли, Кидан смотрела на друзей сквозь завесу брейдов. «Бегите! – умоляла она одним взглядом. – Бегите!»

Дурачок-Юсеф приблизился к Джи Кею.

– Что ты делаешь?! – заорала Кидан. – Беги… Ай!

Руку ей завели за спину еще дальше, так, что перед глазами потемнело.

Подавшись вперед, Самсон заговорил снова:

– Помните правило. Если один из вас отпустит монашка, перевоплощения не будет.

Юсеф окинул лицо Джи Кея нечитаемым взглядом. Опустившись рядом с ним на колени, он разогнул окоченевшие пальцы монаха и переплел свои пальцы с ними.

Вперед выступила одна из Нефрази, молодая женщина на высоких каблуках. Переносицу ей пронзал серебряный стержень, волосы были собраны в два афропучка. Встав на колени, она погладила Юсефа по щеке так нежно, как способна только любовница, и зашептала ему что-то неслышное.

Неожиданно раздался сдавленный голос Инико:

– Арин, не надо!

Дранайки встретились взглядами. Арин отмахнулась и нависла над Юсефом, словно кошка, собирающаяся его съесть. Инико понурила голову, паника Кидан усилилась.

Арин достала из кармана флакончик из-под духов и вылила содержимое на переплетенные пальцы Юсефа и Джи Кея.

– Что ты делаешь? – Юсеф задрожал.

Арин не ответила – молча достала зажигалку и поднесла к их рукам.

От откровенного ужаса голос Юсеф зазвучал на октаву выше:

– Нет, нет, не надо!

Едва пламя лизнуло плоть Юсефа, он закричал и попытался загасить его другой рукой. Ничего не вышло, потому что Арин перехватила его ладонь и каблуком прижала к полу. Неистовое синее пламя объяло пальцы Джи Кея и Юсефа.

Слен вырывалась из тисков вампиров, бросившихся вперед, чтобы удержать ее. Крик Юсефа врéзался Кидан в душу. Отчаянно хотелось вырвать его из собственных ушей.

– Юсеф, отпусти его! – закричала Кидан.

Юсеф не отпускал, морщась от нестерпимой боли. Чтобы он не сгорел перед ними заживо, Арин потушила языки пламени, ползущие выше запястья Юсефа, а на переплетенных пальцах оставила. Кожа пузырилась и опадала – огонь пожрал плоть Юсефа и Джи Кея.

Тот запах…

По пищеводу Кидан поднялась желчь.

– Пожалуйста, прекратите! – взмолилась она, глядя в пол. – Пожалуйста!

Самсон махнул рукой, Арин отступила.

Пальцы Юсефа и Джи Кея так и остались переплетенными. Слен первой вырвалась из тисков, побежала к ним, сняла жакет и обернула ладони парней, гася огонь. Юсеф перестал кричать и, поникнув, безвольно привалился к ее груди. Разделить им руки, не порвав кожу, Слен не могла. У нее перекосилось лицо.

– Следующая Слен Кварос.

Кидан обезумела от ярости. Схватив правую руку Самсона Сагада, не металлическую, а из плоти, она укусила ее. Сильно.

Зубы Кидан, вгрызаясь, дошли до кости, пока она не почувствовала вкус крови. Самсон выругался и швырнул ее в другой конец зала. Кидан ударилась головой о пол, почувствовав невероятную боль. Перед глазами плыло, но она попыталась найти Слен, а когда нашла, плюнула кусочек откушенной плоти подруге под ноги. Слен быстро поняла, в чем дело, поползла за кусочком и вскрикнула: ее руку в полуперчатке сдавил каблук.

– Ох уж эти девчонки! – полным приторной злобы голосом воскликнула Арин. – Обожаю их задор! Можно оставлю их себе?

– Хочешь моим пальцем заживить руку своего друга? Очень поэтично, – злобно зарычал Самсон.

Кидан осталась лежать на полу, прижавшись щекой к холодному камню. У ее губ был металлический вкус крови.

Это она, Кидан, поступила так с остальными – приволокла их сюда, ведомая своим чувством вины. Теперь они все умрут у нее на глазах. Слезы текли на пол, затемняя его серый камень.

Где ее сила? Никогда прежде Кидан так остро не ощущала свою смертность. Такая слабая и хрупкая – разве ей по силам кого-то защитить?

– Хватит! – прорычала Слен, отталкивая каблук Арин. Она выпрямилась в полный рост, не сводя глаз с огня. – Если отпустите нас, я прямо сейчас вырву Джи Кею сердце. Он уже мертв.

Лидер Нефрази вскинул бровь:

– Какая жестокая логика! Выходит, ваши жизни ценнее, чем жизнь монашка?

– Мы живы. Нашу ценность еще не определена.

Похоже, ответ Самсону понравился, потому что он вытащил какой-то предмет – нож из нагрудного кармана и бросил к ногам Слен:

– Давай, покажи мне свой характер! Вырежи ему сердце.

Кидан привстала на локтях.

– Нет!

Слен проигнорировала ее, отвернувшись, села Джи Кею на грудь и одним резким движением вспорола ему рубашку. Юсеф заговорил так тихо, что Кидан не услышала, но было ясно, что это просьба. Он потянулся, чтобы остановить Слен, но был так слаб, что оттолкнуть его труда не составило.

Слен прикинула расстояние от горла Джи Кея до середины груди и, прежде чем сделать надрез, чуть сместилась влево.

Резала Слен очень-очень долго. Кровь, льющаяся из раны, была черной как смоль. У Кидан душа ушла в пятки. Они опоздали. Еще немного, и оживить сердце будет невозможно.

Слен продолжала резать с медлительностью, необычной для своей привычной скорости. Стремиться к идеалу нужды не было. Слен мешкала – чуть ли не несколько часов возилась, запустив руку глубоко в грудь Джи Кея.

– Ты что так долго? – недовольно спросил Самсон.

До Кидан доходило медленно, понимание пробивалось сквозь пульсирующую головную боль. Слен не вырезáла Джи Кею сердце, она держала его на месте, стараясь продлить время, в течение которого Джи Кея можно спасти.

У Кидан прояснилось перед глазами, она вгляделась в лидера Нефрази. Самсону Сагаду больше хотелось не наказать их, а насолить Сузеньосу. Движение причиняло адскую боль, но она потянулась к своему карману. Кто-то сжал ее железной хваткой, и Кидан выпалила:

– Мой телефон. Позвоните Сузеньосу.

Самсон замер, бросив взгляд в ее сторону.

– Он ведь тебе нужен? – Голос Кидан звучал совершенно деморализованно. – Позвони ему и приведи сюда.

«Я не могу покинуть Укслей».

Глаза Самсона напоминали темнейшее ночное небо, в котором горит одна крохотная звездочка.

– Ты обречешь его на смерть ради спасения собственной жизни?

Кидан уставилась на залитый слезами камень.

– Мне это не впервой.

В ответ на это Самсон улыбнулся по-настоящему ослепительной улыбкой:

– Ладно. Давай приведем его сюда.