Домой Кидан пришла незадолго до полуночи. Слен и Юсефа она оставила прятать тело Джи Кея и ждать ее звонка.

Она стояла посреди гостиной, направляемая бледными отблесками луны на подоконнике. Свет не горел. Резкий свист ветра обжигал ей щеку из-за отверстия, пробитого гвоздем в окне. Никаких других следов произошедшего в доме не осталось.

Сузеньос был здесь. Сейчас Кидан уже могла находить его во тьме, туманом ощущать его жажду насилия.

– Если хочешь наказать меня, наказывай! – Ее голос раздался среди резких контуров мебели.

Что-то коснулось ее руки. Пальцы, сильные и длинные. Они схватили ее и поволокли. Сердце Кидан дернулось назад в груди, потому что мир закружился. Ветер хлестал ей щеку, не сильно царапая; легкие трепетали, умоляя о глотке воздуха. Кидан летела, падала или и то и другое; сила тяжести тянула ее тело в разных направлениях, стирая в порошок. От резкой и пугающей остановки колени подогнулись, во рту появился вкус желчи.

Кидан застонала:

– Иначе никак нельзя?

Когда глаза перестали вращаться, Кидан стояла на узком выступе самой высокой башни кампуса. Одна-одинешенька.

Кидан попыталась отступить, но уперлась в стену. Перед ней разверзлась пустота кампуса, и лишь отблески золотого света фонарей в форме львов обозначали землю. Далеко-далеко внизу. Ноги у Кидан стали как ватные.

– Сузеньос! – позвала она, перекрикивая пронизывающий ветер.

Ночь не ответила. В ушах у Кидан билась паника. Сузеньос ведь не бросил ее здесь? Кидан прижала ладони к украшенной резьбой стене, чтобы хоть как-то зацепиться, но никакой опоры на нашлось. Один неосторожный шаг, и ее не станет.

Кидан зажмурилась, пытаясь дышать и думать.

– Черт! Черт! Черт!

– Для девушки, читающей нравоучения о смерти, ты кажешься довольно испуганной.

Облегчение затопило Кидан. Сузеньос сидел в паре шагов от нее, свесив одну ногу с края выступа. На фоне звездного неба он выглядел впечатляюще.

– Сузеньос… – опасливо позвала Кидан.

– Да, любовь моя?

– Знаю, ты сердишься.

– Ну, сердиться это для смертных. Я недоволен. Я представлял, каким может быть наш союз, а ты разрушила мои мечты.

– Слушай, мне очень жаль…

– Ты стоила мне еще одной комнаты, – перебил Сузеньос, в спокойный голос которого прокрались эмоции.

Кидан замерла:

– Что?

– Еще в одной комнате я теперь слаб и уязвим, потому что ты заставила меня рассказать об артефакте.

Кидан вытаращила глаза, безвольно открыла рот, потом закрыла. Видимо, Сузеньос наказывался за любые свои действия, которые создавали опасность для этого артефакта. Он стал смертным в обсерватории, когда пытался покинуть дом, а теперь еще и это.

– Ты много украла у меня, Кидан, но такое я тебе не прощу.

– Мне хотелось лишь правды, чтобы найти сестру.

Сузеньос поднял руки и потянулся, как ленивый кот.

– Ты доказывала это бессчетное число раз. На все, что не служило этой цели, тебе плевать.

– Ты мне врал.

– А ты меня убила. – Полные негодования, слова Сузеньоса хлестнули плетью. Потом он улыбнулся, опомнившись. – Ну, почти.

– Расскажи ты мне о Нефрази раньше…

– Давай, перечисли мои бесконечные грехи. Это твоя любимая привычка. Расскажи я тебе о них раньше, ты чуть раньше бросилась бы навстречу смерти. Лишила бы себя нескольких месяцев общения с друзьями, которыми ты здесь насладилась. Расскажи я тебе всю правду, дом лишил бы меня бессмертия.

Кидан невольно подалась вперед, стоять на месте удавалось ценой огромных усилий воли. Кидан уставилась на свои ноги, отодвигая их чуть дальше от выступа. «Успокой его, – предложил разум. – Извинись».

– Ты был прав в отношении них. Они убили… Джи Кея.

Сказать такое было как вырывать меч, застрявший глубоко в груди. Ответная реплика Сузеньоса прозвучала грубо и насмешливо. Лунный свет скользил по его угловатому лицу, оставляя его наполовину в тени.

– А ты так долго считала меня гадким чудовищем. Разве я не предупреждал тебя о тех, с кем ты проводишь хаос дней?

– Пожалуйста!

– Умоляем, да? Как восхитительно. – Сузеньос поднялся с легкостью, неестественной для балансирующего на краю выступа. Он двинулся к ней, и от угрозы в его взгляде сердце Кидан глухо застучало.

– Ты не можешь убить меня, прежде чем я верну к жизни Джи Кея! – взмолилась Кидан.

Сузеньос замер:

– Что ты сказала?

– Мы превратим его в вампира.

– И чью жизнь вы собираетесь обменять на жизнь монаха? – Сузеньос, рыча, приблизился к ней вплотную. – Мою?

От его близости Кидан задрожала и сделала полшага вперед.

«Стой!» – закричала на себя Кидан.

– Нет! – Она заглянула в полные ярости глаза. – Я заберу одного из них, Нефрази. За все, что они забрали у нас. Хочу, чтобы один из них вернул Джи Кея.

Сузеньос искоса взглянул на нее, из-под кипучей ярости проступило удивление.

– А что ты им предложишь? Нефрази потребуют оплату, и цена будет очень высокой. Вероятнее всего, они захотят твою жизнь.

Вопреки воле Кидан ее ногти двинулись вперед.

– Я не отдам свою жизнь Нефрази. Я буду бороться.

На глазах у Сузеньоса ноги Кидан скользнули на самый край выступа.

– Моя дорогая Кидан, ты даже с сильным ветром бороться не можешь.

Оба понимали, что никакого ветра, толкающего ее вперед, нет, – есть что-то другое, таящееся в глубинах подсознания, чудовище, которое ей только предстояло одолеть.

– Вот чего ты добилась, птичка. Связалась с душами-калеками и вместо одной жизни отдашь им три. Пусть твой друг умрет.

Кидан бешено затрясла брейдами.

– Нет! Только не он!

Сузеньос склонил голову набок.

– Ты такой восхитительный образец для изучения. Смертная девушка, которая страстно любит смерть, но враждует с ней. – Следующие слова Сузеньоса удивили Кидан. – Хорошо, я спасу Джи Кея.

В груди у Кидан стало тесно от надежды.

– Правда?

– Правда. Нефрази не успокоятся, пока не доберутся до меня. Я могу от них защититься. Остается одна проблема – ты. Твоя непредсказуемость и безнаказанность. – Сузеньос отошел в сторону и уставился во тьму, скрестив руки за спиной. – Поэтому за такую услугу у меня еще одна просьба. Я хочу твою жизнь.

У Кидан сердце упало: вот каким было наказание Сузеньоса. Страшнее, чем пуля в бедро. Он притащил ее сюда, чтобы она оценила все свои поступки и приняла решение.

– Нет, – проговорила Кидан, едва шевеля губами.

– Почему нет? – Сузеньос усмехнулся. – Я беру на себя твои обязательства. Я защищу твоих друзей. Лучше, чем ты, позволь сказать.

– Йос…

Сузеньос замер, как от удара, его голос зазвучал как из пучины ада:

– Для тебя я Сузеньос. Ты потеряла право называть меня Йосом.

Взгляд темных глаз выдавал то, сколь сильно Кидан его обидела. Она удивилась своей способности ранить его подобным образом. Что она могла поделать? Такова была ее сущность. Она причиняла боль всем окружающим.

– Ответь на мой вопрос! – чуть громче попросил Сузеньос, словно стоял на сцене перед тысячей зрителей. – По какой причине ты, Кидан Адане, продолжаешь существовать?

Кидан наклонилась вперед, едва не упав, но потом воспользовалась обратным импульсом, и он вернул ее в равновесие.

– Прекрати.

– Давай закончим все здесь, моя несчастная Роана. Давай освободим нас обоих. Чего ради так сопротивляться?

– Тебе нужна… моя кровь. Мое компаньонство.

– Так ты существуешь ради меня? – Сузеньос засмеялся.

– Нет.

– Тогда ради чего? По какой причине?

От вопроса Сузеньоса раскалывалась голова. Он не успокоится, пока не вырвет из нее последнее признание. Эгоистичную гротескную правду.

– По какой?..

– Ни по какой! – в ответ рявкнула Кидан, чувствуя, что привычная злость заглушает страх. – Причина мне не нужна. Я хочу жить, поэтому буду. Это моя жизнь, и я буду распоряжаться ею, как пожелаю. Моя жизнь!

Они гневно смотрели друг на друга, как смотрят земля и солнце. Горели, полыхали, обжигали, пока ее душа не воспламенилась.

Наконец Сузеньос протянул ей руку:

– Отлично. Отдай его мне.

На миг Кидан смутилась. Взгляд Сузеньоса упал ей на запястье. Дрожащими руками Кидан расстегнула браслет из бабочек и отдала Сузеньосу. С нечитаемым выражением лица он обхватил браслет пальцами.

Потом, убедившись, что Кидан верна своим словам и не сомневается в нем, Сузеньос развернул их обоих на узком выступе. Спина Кидан выгнулась навстречу ждущей тьме, пятки свесились с выступа. Сильная рука поймала Кидан вокруг талии, не дав ей упасть.

Темный взгляд скользнул к ее губам. На дикую, невообразимую секунду Кидан подумала, что он ее поцелует. Бабочки захлопали крыльями у нее в животе, брейды затрепетали на сильном ветру.

Кидан стиснула его рубашку, сама не понимая, хочет ли притянуть его к себе или оттолкнуть.

– Йос?

Сильные пальцы отпустили ее талию. Лишившись опоры, Кидан упала.

Сердце девушки осталось на башне с дранаиком. При падении сила, выдернувшая ее из тела, взывала к ней. Во всех заигрываниях со смертью Кидан не представляла, что путь вниз будет полон немедленного пульсирующего сожаления.

Очнулась она на диване с сильным головокружением, приподнялась на локтях и захлопала глазами, отгоняя дремоту. Потом проверила туловище, руки и ноги. Никаких повреждений. Должно быть, Сузеньос ее поймал.

Сузеньос стоял у панорамного окна.

– Я не могу отправиться с тобой. Как я уже говорил тебе, Укслей я покинуть не могу. С тобой поедут Тадж и Инико. Они уже видели Нефрази в городе.

Слишком огорошенная его словами, Кидан не могла вымолвить ни слова.

Сузеньос смотрел на нее с каким-то непонятным выражением лица.

– Я не могу уехать.

– Закон дома. Я понимаю, Сузеньос. И не попрошу тебя снова рисковать собой.

Дранаик подошел к ней.

– Зная, на какие жертвы ты идешь ради своих любимых, я почему-то не верю, что ты сдержишь обещание.

Кидан постаралась улыбнуться, чтобы разрядить обстановку.

– Кажется, ты завидуешь.

Лоб Сузеньосу прорезала морщина.

– Завидую той пугающей любви, которой ты удостаиваешь лишь избранных? Да, очень.

– Сузеньос, нам не нужна любовь. Нас связывает нечто куда крепче. Ты мой компаньон.

Глаза Сузеньоса покрылись темной поволокой, и Кидан снова не смогла разобраться в выражении его лица.

– Не умирай, – велел он. – Борись за жизнь, как сама говорила.

Сердце Кидан судорожно сжалось, и на этот раз она улыбнулась по-настоящему.

– Ты что, не в курсе? Смерти я, похоже, не нужна.

Взгляд Сузеньоса скользнул Кидан на запястье, потом остановился на груди, словно дранаик слышал ее пульс, медленный и неуверенный.

– Даже смерть не выдержит, если так отчаянно с ней флиртовать.

В отношении контактов с безнравственными дранаиками-отщепенцами законы Укслея были предельно ясны. Студенты до решения суда отстранялись от занятий. Взрослые немедленно изгонялись из укслейского общества. Декан Фэрис использовала защиту всеобщего закона, чтобы получать уведомления о любом массовом перемещении дранаиков в районе кампуса. Даже если Нефрази были в Заф-Хейвене, обнаружить университет они не могли.

Заброшенный зал собраний на окраине города был единственным местом для встречи с отщепенцами. Кидан с друзьями ехали в университетской карете скорой помощи. За рулем сидел необычно молчаливый Тадж, тело Джи Кея лежало в салоне на носилках.

Инико поправила серебряные ножи на предплечьях.

– В Заф-Хейвене остановилась пара Нефрази. Мы с Таджем приведем вам дранаика. Действуйте быстро, потому что если нас обнаружат, со всеми Нефрази мы не справимся. – Инико в очередной раз неодобрительно сощурилась. Она не считала план удачным, но Сузеньос отдал приказ, и они с Таджем повиновались.

Кидан была им за это благодарна.

Силуэты укслейских башен уменьшались на глазах. Кожа Кидан покрылась мурашками: такой незащищенной она себя почувствовала.

– Ты думаешь, мы не сможем простить себя, если не оживим Джи Кея, – зазвучал рядом с Кидан бесцветный голос Слен. – А если я смогу?

– Слен.

Затуманенные глаза Слен встретили взгляд Кидан.

– Я не вредничаю, но я могла бы уйти отсюда и бросить вас. Это было бы легче легкого.

Кидан вздохнула:

– Ну, надеюсь, из-за твоих амбиций у нас все не сорвется.

– Ради тебя я тоже на это надеюсь.

Высадив их в жутком зале, Тадж и Инико умчались прочь. Слен взяла тяжелую сумку со всем необходимым для перевоплощения. Скрепя сердце Инико вернула Кидан пистолет. В нем остались только две пули, но они были очень кстати.

Оставляя следы на пыльном полу, Слен, Кидан и Юсеф вышли на сцену. Лунный свет лился в витражные окна, раскрашивая их лица в красный и синий. На стене виднелись пожелтевшие очертания букв, некогда ее украшавших.

Кидан посмотрела на мобильный. Еще немного, и Джи Кей будет негоден к перевоплощению – времени у них было в обрез. Она села на холодную скамью, вспоминая, как мот зебейя обратили Сару Мэкэри.

Время, оставшееся на перевоплощение, стремительно утекало, и Юсеф не мог сидеть на месте.

– Черт! – выругался он, наблюдая за входной дверью. – Вдруг они не успеют?

Ничего, кроме слепой надежды, у Кидан не было.

– Успеют.

Кидан плотно зажмурилась и начала молиться.

Бам! – дверь с грохотом распахнулась. Тадж и Инико втащили извивающуюся фигуру с кляпом по рту. Кидан мигом приступила к действию, угостив раненого пеплом рога. Дозы не хватило бы, чтобы усмирить его окончательно, но ведь они не хотели, чтобы Нефрази умер от отравления, пока не обращен Джи Кей.

– Его нужно связать и повесить вверх ногами, – сказала Слен. – Так легче обескровить.

Тадж и Инико замялись. Кидан догадалась, что им претило обращаться с себе подобными как с животными.

– Пожалуйста! – взмолилась она. – Привяжите его вверх ногами!

Справились они неожиданно легко. Рычащего дранаика повесили на конструкции из веревок. Под него положили Джи Кея, сняв с монаха рубашку. Кому-то нужно было сделать надрез у Джи Кея на сердце.

– Я сделаю, – предложила Слен и опустилась на колени рядом с Джи Кеем.

Далее следовало рассечь дранаику горло и через трубочку перелить его кровь в сердце Джи Кея. Дрожащими руками Кидан вытащила из сумки скальпель. Она старалась думать, что ей предстоит убить животное, и ничего больше. Стоящий напротив Юсеф изменился в лице.

– Тебе смотреть не обязательно, – сказала Кидан.

– Нет, обязательно.

Сделав глубокий вдох, Кидан поднесла нож туда, где у вампира должна была находиться сонная артерия. Двумя пальцами нащупывая вену, Кидан чувствовала, какая горячая у него кожа. Вампир выпучил глаза от страха и закричал сквозь кляп.

Вдруг Тадж охнул и сам вытаращил глаза.

– Тадж! – всполошилась Инико.

Тадж покачнулся и упал ничком, из спины у него торчало серебряное лезвие.

Нож выскользнул у Кидан из руки. Инико бросилась к Таджу, увернувшись от трех серебряных стрел, выпущенных откуда-то рядом с черным потолком. Одна таки пронзила Инико бедро, и дранайка со стоном упала.

Кидан двинулась было к ней, но окрик дранайки привел ее в ужас.

– Что ты делаешь?! Беги отсюда!