Изначально Кидан планировала соблазнить Сузеньоса, заставив его признаваться мягко и медленно, и это вполне могло сработать. Он ведь говорил, что страсть вырывает из него правду лучше, чем пытки.

Но стоило увидеть, как он сидит спиной к ней на диване в своем кабинете – красивый, расслабленный, довольный тем, как ловко ее провел, – желание мигом улетучилось.

Отблески пламени танцевали на стенах кабинета, пропитываясь ее злостью. Этете ушла на ночь, и в доме они были одни.

Кидан взяла с собой пистолет из подвала Омара Умила. Простые пули для дранаиков безвредны, а вот если растереть и сжечь рог импалы, это меняет дело. Вдохновившись книгой «Орудия тьмы», Кидан обваляла пули в пепле. Воины Последнего Мудреца использовали деготь, чтобы обмазать свои стрелы пеплом рога, потом стреляли ими в сердца дранаиков.

Руки сами тянулись к пистолету, спрятанному в заднем кармане брюк, но Кидан сдерживалась. Она хотела не этого, она хотела с ним поговорить. Выслушать и понять.

Но кабинет Сузеньоса подпитывался ее гневом, а гневу чужд здравый смысл. Кидан стиснула зубы, оттого что огонь больно ее кусал, и вот уже ее пальцы вытащили пистолет наполовину. Пальцы другой руки сомкнулись на корешке сборника мифов.

– Чувствую, что твой гнев заливает мой кабинет, – проговорил Сузеньос, не отрываясь от письма. – Что я натворил на этот раз?

Кидан промолчала.

Явно довольный собой, Сузеньос продолжал писать.

– Хочешь знать, чем я занимаюсь? Прости, что отвечаю на твое письмо с опозданием. Но ты не подписалась, и я не сразу понял, что письмо от тебя.

Кидан наморщила лоб и разинула рот. Сузеньос нашел письмо, спрятанное под свитками? Прочел ее измученные откровения? Кидан тотчас покраснела и почувствовала сильное желание исчезнуть. Но в руках она держала книгу и пистолет, не дававшие сдвинуться с места. Кидан крепче стиснула и то и другое, потом швырнула сборник мифов ему в спину. Сузеньос легко поймал его на лету – погасил ее вспышку гнева, точно прихлопнул назойливую муху.

– Нефари – термин, выдуманный сельскими жителями эфиопской области Годжам. Твоей страны. – Кидан скрипела зубами.

– Формально это и твоя страна.

– Ты один из Нефрази.

Пламя объяло потолок и заклокотало у Кидан над головой.

Сузеньос отложил ручку и повернулся к Кидан. Его губы расплылись в улыбке, словно его наконец разоблачили.

– Прости, но я не думал, что ты узнаешь правду. Дай мне минутку, чтобы погордиться тобой, ладно?

Не улыбайся Сузеньос, Кидан могла бы сдержать свой гнев. Она могла бы уйти и вернуться спокойной. Но Сузеньос веселился. Улыбался, смеясь над ней. Смеясь над тем, что врал ей.

Перед глазами у Кидан покраснело. Она полностью вытащила пистолет и вскинула его, направив перед собой.

Улыбка Сузеньоса оборвалась, как струна. Глаза до краев наполнились настороженностью: он почувствовал, как трясется ее палец на курке, как дрожит все ее тело, как полыхает потолок.

– Не поддавайся гневу, птичка.

Джун исчезла из ее мыслей пару дней назад, слишком разозлившись на решение Кидан союзничать с Сузеньосом, но сейчас голос сестры просочился обратно: «Пли!»

Рука Кидан дернулась – она выстрелила, от сильной отдачи споткнулась и едва не выронила пистолет.

Пуля сжала ее гнев в одну точку и разорвала восхитительным салютом. Хотелось делать это снова и снова. Сузеньос разразился длинной цепочкой ругательств, чередуя английский и амхарский. Он стиснул пронзенное пулей плечо, зашипел, на его лице читались боль и чистый шок. По выражению его лица Кидан поняла: Сузеньос знает, что в тело ему попало что-то от рога импалы.

«Еще! – В ушах Кидан комната трещала, как тлеющие угли. – Еще! Он меня похитил».

Кидан подошла к нему, глубоко присела, заглянула в его черные глаза и прижала пистолет к коленной чашечке.

– Ты не владеешь собой. Дом обостряет твои эмоции. Борись со своим гневом! Ну же, Кидан!

– Думаешь, мне это нравится? – Голос Кидан стал слабым и измученным. – Почему ты мне лгал?

Грудь Сузеньоса быстро поднималась и опускалась, взгляд буравил ее страдающее лицо.

– Отдай пистолет, и я тебе объясню.

Сузеньос потянулся к пистолету, но Кидан отпрянула. Сузеньос оскалил свои гадкие клыки, едва не цапнув ее за шею, но пуля его ослабила. Девушка вскочила на ноги и отступила на несколько шагов.

Что-то острое, как игла, и нацеленное на Кидан вылетело у Сузеньоса изо рта. От серебряного гвоздя Кидан увернулась по счастливой случайности. Он царапнул Кидан ухо и пробил в окне крошечное отверстие.

Кидан вытаращила глаза. Он впрямь попытался ее убить?!

– Ты промазал, – прорычала она. – Попробуешь вытащить пулю – выстрелю снова.

– Отлично! – рявкнул Сузеньос.

План наконец сработал. В глазах Сузеньоса не осталось ни капли веселья.

Кидан села на диван напротив, положив пистолет на подлокотник.

– Так, попытка номер два. Где моя сестра, черт тебя дери?

Сузеньос посмотрел на нее со злобой:

– Разве я уже не отвечал на этот набивший оскомину вопрос?! Я не знаю…

Пальцы Кидан снова легли на курок.

– Прекрати мне врать!

– Я не могу сказать тебе! – крикнул Сузеньос. – Это подвергнет опасности дом и будет стоить мне…

– Из-за того, что дом лишает тебя бессмертия, не волнуйся, потому что я убью тебя, Сузеньос. Говори!

Взгляд Сузеньоса скользнул на пистолет, потом обратно к лицу Кидан. Признаков неуверенности он не увидел.

В глазах Сузеньоса горела чистая ненависть.

– Если по твоей вине я лишусь бессмертия еще в одной комнате, то убью тебя!

Сама дерзость, Кидан подняла пистолет выше. Сузеньос дернул подбородком вверх и покачал головой:

– Зря я не отнял у тебя рог импалы в День Коссии.

– Кто такие Нефрази?

Сузеньос скривил рот:

– До сих пор не поняла? Это мои придворные.

В глазах Кидан мелькнуло удивление. «Придворные, которых он принудил к превращению, а потом бросил?»

– Благодаря мне мы выжили и распространились и по Африке, и за ее пределами. Мы получили свободу, какую ты представить не в силах, и упивались ей. Я нарек нас «Нефрази», или рожденными от серебряного чудовища.

У Кидан застучали зубы.

– Мне бы вырвать твой черный язык.

Смех Сузеньоса прозвучал каким-то неживым.

– Врать мне теперь бессмысленно. Сама знаешь: если пепел достигнет моего сердца, я умру. Позволь мне вытащить пулю.

Сузеньос хотел сдвинуться с места, но Кидан не позволила:

– Нет. Постарайся говорить быстрее.

Сузеньос сглотнул, открывая и закрывая рот, будто умирал от голода. Может, Кидан попала слишком близко к сердцу, чем невольно помогла пеплу быстрее добраться до жизненно важного органа.

Сузеньос показал на брошенную Кидан книгу:

– Хорошо ли ты помнишь мифы?

Кидан не ответила.

– Веха, Цей и Мот. Три Запрета. Целью Нефрази было их сломать. Мы хотели вернуться к своей первозданной сущности. Пить от кого угодно, приручить солнце и множить наше войско, не жертвуя собственными жизнями.

– Хочешь сказать, вы, как дети, гонялись за мифами, стараясь разрушить тысячелетнее проклятие?

– Если ты бессмертен, времени хватит на все.

– При чем тут мы с Джун?

– Моя эгоцентричная Роана, при чем здесь только я. Это моя история. Ты неучтенный персонаж, который появился в ней случайно и погибнет, если не проявит осторожность.

Кидан выстрелила в высокий торшер рядом с головой Сузеньоса, заставив его вытаращить глаза. Он застонал и зажал звенящее ухо.

– Этот персонаж теряет терпение, когда не получает то, что хочет.

– Важны твои родные, а не вы с Джун! Слишком умные и любопытные для своего же блага, твои чертовы родители оставили тебе наследство, а ты в упор не видишь его значимость.

Кидан на минуту задумалась. Какое наследство они ей оставили?

А потом она расхохоталась:

– Аксумский проект! Гребаное место археологических раскопок?

Сузеньос разочарованно опустил руку.

– Четырнадцать лет назад поползли слухи о том, что найдена часть старого поселения Последнего Мудреца. Фрагмент нетронутой, сохранившейся с тех времен цивилизации и сокровища, которые он использовал в создании Трех Запретов.

– Слухи, – повторила Кидан.

Следующие его слова источали высокомерие, хотя виски покрылись потом, как у умирающего.

– Только это не были слухи. Я нашел то поселение вместе с твоими родителями. Они доверили мне его охранять. У меня находится один из предреченных артефактов, который сломит Второй Запрет.

Кидан подалась вперед, чувствуя, как громко стучит ее сердце. Она губкой впитывала каждое слово, наконец добравшись до золотой истины.

– Продолжай.

– Той же ночью на этот дом напали. Твои родные были убиты. Я остался защищать артефакт.

Кидан прижал корпус пистолета к голове. От его тепла у нее пульс ускорился.

– Поэтому они завещали дом тебе, – сказала себе она. – Закон дома… Все это время… – Она прищурилась, ощущая себе преданной. – И никто мне не сказал.

– Защищая этот артефакт, я замучил и убил тысячи дранаиков. То, что я лгал тебе, Кидан, не идет ни в какое сравнение со зверствами, которые я совершил, поэтому не надо смотреть на меня с такой обидой.

Кидан захлопала глазами и отвернулась. Солнечный Запрет значительно ослаблял дранаиков. Но если это было их ослабленное состояние, Кидан не могла представить их силу в полной мере.

– Ты говоришь мне, что где-то в этом доме хранится один из артефактов Последнего Мудреца?

– Да.

– Ты пробовал его использовать?

Даже в нынешнем измученном состоянии Сузеньос смог хитро улыбнуться:

– Так это не работает.

– Отдай артефакт мне.

Сузеньос запрокинул голову, словно держать ее стало слишком тяжело.

– Брось, Кидан! Ты же не думаешь, что все так просто? Мы говорим об объекте, способном изменить расстановку сил в этом мире.

Кидан оглядела его с головы до ног:

– Вряд ли он у тебя при себе, не то я не смогла бы держать тебя под прицелом.

– Очень недальновидно с моей стороны было думать, что от тебя не нужно защищаться.

Кидан встала и принялась мерять шагами комнату. Заветное нечто в комнате с артефактами? Нет, Сузеньос не стал бы держать его в столь очевидном месте. Да и зачем ее родителям наделять его такой силой?

И тут ее осенило…

– Артефакта у тебя пока нет. Ты не сидел бы здесь, если бы…

Сузеньос не шелохнулся, а вот шторы затрепетали, стены загудели, лампы в потолочных светильниках замерцали, давая ей ответ.

– Они спрятали его в доме! – Восхищенный голос Кидан вознесся к потолку. Сузеньос стиснул зубы, а Кидан глазела на него, разинув рот. Ее родители были гениями.

«Если Сузеньос Сагад поставит под удар Дом Адане, дом, в свою очередь, украдет у него что-то равной ценности».

Под Домом Адане имелся в виду артефакт Второго. Артефакт солнца. В руки Сузеньосу они его не отдали, но защищать заставили. Сузеньос оставался в доме, чтобы нарушить закон, ослаблявший его, и установить другой, дарующий ему страшную силу.

– Теперь все ясно. Нефрази хотят убить тебя за то, как ты с ними поступил. Ну а ты хочешь завладеть артефактом солнца и прятаться в Укслее, подальше от опасности.

Сузеньос мертвенно побледнел.

– Я всю жизнь в бегах, Кидан. Не суди меня за то, что мне хочется покоя. Во внешнем мире поджидают ужасы, с которыми я сталкиваться не желаю. Бессмертные любят жизнь, видеть ее конец мне нестерпимо. Хоть своей, хоть любого из тех, кто мне небезразличен. – Обжигающий взгляд Сузеньоса упал на браслет Кидан. – К сожалению, всех спасти не удастся.

Кидан бездумно коснулась своего браслета

– Ты постоянно говоришь об опасности. В чем она заключается?

Сузеньос вжался в спинку стула. Глаза у него были как черная вода. Затравленные.

– Боюсь, тебе придется меня убить.

– Говори! – рыкнула Кидан, поднимая пистолет.

– Не могу. Я физически не могу об этом говорить. – Сузеньос сплюнул, и Кидан недоуменно насупилась. – Тебе нужно знать лишь, что Нефрази – вестники этой опасности. Они начало конца.

Подбородок Кидан дернулся, не оправдывая суровость ее взгляда.

– Когда ты понял, что твои придворные забрали Джун?

Вопрос был очень важным.

Сузеньос знал, что Джун у Нефрази с того момента, как Кидан переступила порог этого дома? Он знал об этом, когда утешал ее во время панических атак? В День Коссии? Кидан хотелось понять, какие из их общих воспоминаний осквернены его ложью.

Взгляд Сузеньоса прояснился и посерьезнел.

– Я думал, ты явилась сюда подставить меня в отместку за исчезновение Джун. А потом мы узнали о «Тринадцатых». Жадные члены семей, не останавливающиеся ни перед чем, чтобы уничтожить меня, но их лютая ненависть казалась бессмысленной. – Сузеньос скривил губы. – Лишь на Дне Коссии, когда Тит упомянул Нефрази – когда пригрозил, что подарит тебя им, – я догадался, кто действует исподтишка. – Сузеньос вздохнул, будто выбившись из сил. – О своих придворных я не слышал лет шестьдесят и считал, что они разлетелись по миру или погибли. Представь мое удивление, когда ты обнаружила браслет Джун в ящике моего стола. Твоя приемная мать назвала тебе мое имя. Все эти небольшие знаки, все игры говорили мне, что они наступают, а я этого долго не замечал.

Устремленный в пол взгляд Сузеньоса стал нечитаемым. Кидан вспомнила День Коссии, безумные слова Тита, едва не порвавшего ей горло.

– Ты убил Тита, потому что он собирался тебя разоблачить.

– Я убил его, потому что он посмел тебя тронуть, – резко парировал Сузеньос. – Помешать тебе узнать о существовании Нефрази было дополнительным бонусом.

Кидан хотелось заорать, но ее голос прозвучал напряженно и сдавленно:

– Я спросила тебя о них, и ты солгал. Почему ты не сказал мне правду?

– К тому времени было уже поздно. – Взгляд Сузеньоса скользил, как волны темного океана – Я знал, что, отправив тебя к ним, обреку на погибель, а я, как ни странно, уже привык тебя спасать.

– Только не говори, что хоть часть этой лжи была ради меня, – шепотом попросила Кидан, больше всего боясь, что его слова окажутся правдой.

Сузеньос долго смотрел на дрожащую Кидан, потом заговорил медленно, будто у него кровоточило легкое:

– Ты права, я врал не ради тебя.

Кидан облегченно вздохнула:

– Тогда зачем?

– А у меня был выбор? Нефрази хотели, чтобы ты отыскала их, угодила в их ловушку, стала послушной наследницей и отдала им артефакт. Шпионаж и уловки. Именно так Нефрази ведут войну. Именно так они добыли артефакт воды. Не могу позволить, чтобы они получили артефакт солнца.

Кидан судорожно вдохнула. Одним артефактом Нефрази уже владели. Значило ли это, что два из Трех Запретов можно сломить? Как это повлияет на Укслей? На остальной мир?

От страха сжался желудок. Все это время велась безумная игра, плелась паутина, в которую ей попадать не стоило.

У Кидан появилась отчаянная мысль, и она прижала ствол пистолета ко лбу Сузеньоса.

– А если я отдам тебя Нефрази в обмен на Джун?

Сузеньос замер:

– Ты так не поступишь.

– Не поступлю? – В горле у Кидан осталась лишь обжигающая боль. – Ты не представляешь, на что я готова ради сестры, а сам стал таким уязвимым, что избавиться легче легкого. Вранье за враньем.

Сузеньос измученно засмеялся, хотя глаза у него остались ледяными.

– Я врал. Я нарушил наш уговор. Я допускал мелкие ошибки, и тебе уже хочется от меня избавиться. Убить меня. Но в чем мое преступление, если сравнивать с деяниями твоих друзей-убийц?

Кидан закусила губу и отвернулась, не в силах думать.

– Они… другие.

– Они смертные. Поэтому заслуживают твоего вечного прощения! – прокричал Сузеньос, и в камине ожило пламя. Огонь бушевал за спиной у Сузеньоса, его твисты расправились, и он на деле превратился в дьявола, каким хотела его видеть Кидан. Девушка отшатнулась от невыносимого жара, и пистолет едва не выскользнул у нее из руки.

– Кидан, ты не мои действия ненавидишь. Тебе ненавистна моя душа, моя сущность. Тебе ненавистно, что я буду жить вечно, что мой вред бесконечен, что моя тьма безгранична. Ты всегда будешь жаждать убить меня за это, потому что свою душу и свою сущность ты не приняла.

По ковру расползалось темное пятно – кровь, словно сам дом кровоточил изнутри. Кидан попыталась отступить, но кровь была повсюду.

Кровь стекала со стен уродливыми каплями. Огонь пробирался вверх, огибая колонны, семейный портрет треснул. Картину, с которой смотрели отец и мать Кидан, объяло пламя.

– Что происходит?! – вскричала Кидан, стараясь не упускать из виду трещины на стене и в своем разуме.

Распахнув глаза, Сузеньос смотрел себе под ноги. Он глубоко вдохнул, потом выдохнул, стараясь успокоиться. Пламя немного ослабело, отступив, как дракон в клетку.

– Ты должна позволить мне вытащить пулю, чтобы я исцелился. Долго сдерживать свой гнев мне не удастся.

– Твои придворные забрали Джун.

Сузеньос закрыл глаза, его голос то набирал силу, то терял ее.

– А я изо всех сил стараюсь, чтобы они не забрали тебя.

Кидан отбросила пистолет и прижала ладони к его щекам. Сузеньос разлепил веки, его угасающий взгляд сосредоточился на Кидан. Удивленный.

– Где сейчас Нефрази? – умоляюще спросила Кидан. – Пожалуйста, Йос, ты должен мне сказать.

Сузеньос смотрел на Кидан с улыбкой, полной безысходности.

– Моя грустнейшая Роана совсем не боится смерти? Долгожданную правду ты узнала. Теперь иди и выверни свои запястья перед Нефрази. Они их тебе прокусят. – Сузеньос приник влажными губами к венам на запястье у Кидан, чуть выше браслета из бабочек. Губы обжигали, как черная молния. – Я этого делать не буду. – С этими пугающими словами Сузеньос безвольно повесил голову, будто теряя сознание.

Кидан машинально прижала его к себе, баюкая, потом отшатнулась.