Проведя три дня в изоляции от однокурсников, Кидан получила от Джи Кея приглашение пройтись. Их утренние прогулки прервались после того, как Джи Кей перестал посещать занятия, да и Кидан нужно было держать дистанцию. Но Кидан понимала, что лицо монаха разгонит темный туман, в котором она задыхалась. Знакомая поза Джи Кея, его черные одежды и бархатные карие глаза принесут немного света в ее жизнь.

По холмистым равнинам на окраине кампуса Кидан и Джи Кей прошли к кладбищу. Казалось, минуло много лет с тех пор, как они впервые здесь встретились. Кидан была так поглощена своими друзьями-убийцами, что Джи Кей отступил на второй план. Она соскучилась по его спокойствию.

Джи Кей поднял свою сумку чуть выше и отпер склеп.

– У тебя есть ключ? – Ее голос эхом разнесся по пустому залу, в который они вошли.

– Порой я гадаю один.

– Этим ты хочешь заняться? – От холода волоски на руках у Кидан встали дыбом. – Ты же знаешь, мне неинтересно.

Джи Кей расчистил от пыли место в центре зала, поставил сумку в угол, расстегнул цепь и положил ее на расчищенное место.

– Хочу погадать, но не на тебя. – В голосе Джи Кея зазвучало напряжение. – Кости гремят рядом с каждым из них.

Кидан быстро подошла к нему и тоже села на корточки.

– Они в опасности?

Джи Кей окинул Кидан непонятным ей самой взглядом.

– Ты обеспокоена.

– Да, конечно.

– О себе ты так не беспокоилась.

– И ты не беспокойся. Главное, чтобы вы все были в порядке.

В ответ Джи Кей молча посмотрел на нее, не касаясь разбросанных костей. Он словно принимал какое-то решение.

– В чем дело? – хмуро спросила Кидан.

– Скорее, достань мне другую цепь! Она у меня в сумке.

Кидан бросилась открывать сумку, вытащила шарф, несколько книг и связку ключей от склепа, но цепи не было. Девушка сложила вещи обратно и давай искать в другом отделении. А потом ее пальцы замерли. Шарф был стандартный укслейский – красный, со львом на гербе. В шарфе она Джи Кея никогда не видела. Кидан перевернула шарф и покрылась гусиной кожей. В углу был участочек на тон темнее остального материала. Слово на него пролили вино. Кидан поднесла шарф к носу – органы обоняния застлал сладкий аромат персиков.

– Джи Кей, что это? – У Кидан подскочил пульс.

– Это шарф Рамин. – Монах поднялся, бесстрастно глядя на Кидан.

– Что?! – прошептала она.

– Я нашел его в твоей комнате. Вместе с портретом кисти Руфиала Мэкэри. – Отвращение в его голосе заставило Кидан отшатнуться. Она наступила на ключи и едва не потеряла равновесие.

Нет, это было невозможно.

– Как же вы все будете жить дальше? – Его слова ножами проткнули Кидан легкие, и она больше не могла дышать. Нет.

Нет.

Джи Кей надвигался на Кидан, загоняя ее в угол.

– Пойдем со мной! Ты прямо сейчас должна во всем раскаяться.

– Джи Кей…

– Кидан, как ты могла? Убить свою собственную мать? – Джи Кей возвышался над скрючившейся Кидан и протягивал ей руку. – Зачем тебе поступать так с собой?..

– Хватит! – выкрикнула Кидан каждой клеточкой своего существа, крепко зажмуриваясь. Ее вопль прогремел в маленьком склепе с силой, от которой затрещали ее собственные кости.

Джи Кей ее не тронул.

Кидан медленно открыла глаза. Его рука так и осталась вытянутой, пальцы замерли в дюймах от нее.

Кидан повернулась в сторону, схватила сумку, ключи и рванула к выходу.

Джи Кей не шелохнулся. Даже когда она приготовилась запереть его изнутри, он остался на месте, хотя в его теплых глазах бурлили эмоции.

Тихо и боязливо он прошептал слово на ааракском. Слово, звучащее и как молитва, и как ругательство. Он чуть слышно повторял его, закрыв глаза, точно Кидан была демоном, которого он мог побороть.

У Кидан сердце разбилось.

– Просто… просто сиди и жди здесь, пожалуйста.

Джи Кей покосился на Кидан, неуверенно опустился на корточки, потом сел. Он ее слушал, и Кидан была ему за это благодарна.

– Я вернусь. Просто жди здесь. Пожалуйста.

Джи Кей уставился на влажный пол, не говоря ни слова.

Кидан требовалось время разобраться, как тут замешан Джи Кей. Как убедить его, прежде чем он все испортит.

Кидан бегом бежала до самого центра кампуса, спотыкалась о торчащие камни, обдирала ладони. На фоне заходящего солнца высился темный, угрожающий силуэт башни отделения философии. На лоб капал дождь, и Кидан потрогала капли. Это был не дождь, а кровь. Девушка покачала головой. Нет, все-таки дождь.

«Соберись!»

Кидан нащупала телефон и назначила Слен и Юсефу срочную встречу, не объяснив причину. Ей нужно было рассказать все им лично.

Дожидаясь их в условленной аудитории, Кидан мерила ее шагами. Ключи в ее руке дрожали и звенели. Она решила положить их в сумку Джи Кея, когда из нее выпала тоненькая книжечка – «Традиционные мифы Абиссинии».

Кидан подняла книгу, которую Джи Кей явно забрал у нее из комнаты вместе с портретом и шарфом. Девушка спешно пролистала ее еще раз. Отдельные абзацы и строчки Джи Кей подчеркнул. Кидан сама толком не понимала, что ищет, пока на глаза не попался термин «нефари». С бешено колотящимся сердцем она прочитала:

«Нефари» – термин, использовавшийся в XIX веке, был введен в обиход жителями области Годжам. Селяне рассказывали о чудовище, которое носило серебро, по-волчьи скалилось и собирало проклятые артефакты. Существовало три предвестника появления чудовища: ритуалы, связанные с водой, солнцем и смертью. Но большинство селян утверждали, что это никакое не чудовище, а проклятый кровожадный король.

Кидан заинтересовал не столько сам миф, сколько изображение «нефари» – на нем был явно вампир, с телом, унизанным серебряными браслетами и кольцами. Девушка долго разглядывала его, до конца не понимая, почему это так важно. Украшение тела серебром в Укслее запрещалось, но казалось вполне уместным, что мерзавцы им обвешиваются. Кидан пальцем обвела силуэт чудовища, высунувшего свой мерзкий язык. Язык был длинный, его пронзало что-то вроде блестящей жемчужины.

На памяти Кидан лишь одно существо успешно обошло закон о серебре, использовав именно такой прием. То существо спасло ей жизнь – выплюнуло его, словно пулю, и убило Тита Левина.

Сердце Кидан болезненно сжалось, внутри водоворотом кружились обида и злость. Нефари. Жители Годжама.

Сузеньос Сагад. Некогда император, правивший областью Годжам.

Кидан захлопнула книгу.

Глупо с ее стороны было довериться Сузеньосу, изменить собственным моральным принципам, впустить его в свой мир. Кидан прямо спросила его, кто такие Нефрази, которые были как-то связаны с Джун, и он солгал.

Зачем продолжать играть в игры? Кидан думала, с обманом и предательством они покончили. Пульс Кидан эхом отражался у нее в ушах – медленный и слабый.

Наверное, глупо с ее стороны было думать, что между ними возможен мир. Руки Кидан сжались в кулаки.

Кидан быстро позвонила Слен, рассказала о том, что узнала о Джи Кее, и попросила присмотреть за ним до ее возвращения. Ключ от склепа Кидан оставила в аудитории и побежала домой, собираясь выжать из Сузеньоса всю правду до последней капли.