Кидан листала «Традиционные мифы Абиссинии» в башне отделения философии, дожидаясь Слен и Юсефа. Она хотела, чтобы Слен рассказала ей все, что знает о «Тринадцатых», и принесла сборник мифов, чтобы ее задобрить.

Профессор Андреас отверг их текущую трактовку квадрантизма.

«Четыре квадранта дранаика образуют рай, зеркалом которого является смертный».

Они пытались понять, из чего именно состоит рай, но терпели поражение на каждом повороте. Кидан просматривала мифы о рае и аде, включенные в сборник. Может, под раем подразумевалась высшая сила. Для Юсефа рай был в созидании, поэтому он ежедневно тратил по четыре часа, практикуясь в своем искусстве.

Кидан наткнулась на миф о космосе – о том, как молния ударила в дерево, служившее порталом между мирами. Она провела пальцем к иллюстрации внизу страницы. Та была подписана «Дерево рая и ада», но на ааракском «рай и ад» передавались одним словом – esat. В скобках было написано – «вода или пламя».

– Рай и ад – одно слово, – сказала себе Кидан.

В оригинальном тексте курса дранактии использовалось слово esat, которое Слен поняла как «рай». И не только она, а все, кто практиковал квадрантизм.

Кидан переписала фразу, сменив слово «рай» на «чистилище», и откинулась назад, глубоко потрясенная.

«Четыре квадранта дранаика образуют чистилище, зеркалом которого является смертный».

Когда подоспели сокурсники, Кидан объяснила им свои размышления.

– Мы неправильно переводили термин. Нам нужно изучать чистилище дранаиков.

Слен тотчас взяла сборник мифов.

– Это невозможно, – проговорил Юсеф. – Рай дранаика в равновесии четырех столпов – духовного, ментального, физического и материального благополучия. Смертные, которые отражают его зеркалом, находятся в гармонии с природой и способны воплощать ее чудеса.

Слен спокойно читала текст мифа, с каждым новым предложением ее лицо все больше вытягивалось от удивления.

– Кидан однозначно права. Как же я это упустила?

Юсеф взял книгу в испачканные рашкулем руки и, хмурясь, прочитал текст:

– Чистилище. Хочешь сказать, я практикую технику медитации, которая приносит боль?

Кидан вгляделась в его дрожащие плечи.

– Ты как, ничего?

– Мне нужно идти.

Юсеф ушел. Кидан хотела отправиться за ним, но Слен рассуждала вслух, приближаясь к раскрытию этой тяжелейшей темы.

– Здесь говорится, что смертный – зеркальное отражение их чистилища. Как нам это доказать?

Девушки устроили брейншторм, вспоминая зацепки, которые мог дать им профессор.

Голова Слен работала в ускоренном режиме.

– А что, если нам нужно спросить у дранаиков? В первом задании нам нужно было сравнить и выбрать, кому из студентов остаться на курсе, а сейчас нам нужно сравнить себя с дранаиками.

– Может быть. Для кого-то чистилище очень личное. Единственный способ узнать о нем – спросить.

Пару секунд Слен молчала.

– Да, и сравнить со своим.

Кидан резко сглотнула. Зачем им дали такое задание? Это же грубое вторжение в личное пространство, не менее насильственное, чем требование признаться в убийстве. Другой тревожный момент заключался в том, кто из вампиров согласится делиться личным и какой ценой? Теперь она понимала, почему профессор Андреас сказал, что курс окончит лишь один актор.

У Кидан зазвенел мобильный – прилетела эсэмэска от Джи Кея.

«Пожалуйста, приходи. Юсеф громит свою комнату».

Кидан быстро отправила ответ:

«Почему?»

«На молодежной выставке искусств самым перспективным художником назвали Руфиала Мэкэри».

Кидан выругалась.

– У Юсефа проблемы. Пойдем.

Слен осталась у раскрытой книги.

– Слен, пойдем.

– Нам нельзя тратить время. Я буду собирать информацию.

Кидан проверила, что в коридоре никого нет, потом, понизив голос, сказала:

– Нам нужно поговорить о вампире, который сбросил Рамин с башни.

Слен замерла.

– Зачем?

– У меня есть план. Можешь мне довериться.

– Ты спасла Сузеньоса. Теперь «Тринадцатые» злятся.

Кидан начала протестовать, но Слен перебила ее:

– Нет ничего важнее, чем сдать дранактию.

Глядя на спину Слен, Кидан подавила свое разочарование, но тут прилетела еще одна срочная эсэмэска от Джи Кея, и она поспешила к выходу.

* * *

Дом Умилов находился в десяти минутах ходьбы от башни отделения философии. Кидан впустила экономка, и девушка быстро поднялась в комнату Юсефа.

Дверь открыл вздохнувший с облегчением Джи Кей:

– Заходи.

Золотой и красный цвета присутствовали на ковре, на обивке мебели, на постельном белье. Юсеф, рискованно взобравшийся на выдвинутый ящик, пытался содрать со стены свой угольный рисунок.

– Юсеф! – окликнула его Кидан.

Парень повернулся, глянув на нее остекленевшими глазами.

– Мне нужно начать сначала. Все мои работы неправильные. Я иду не по тому пути.

– Хорошо, но ты спускайся. Давай поговорим, – попросила Кидан.

Юсеф продолжал балансировать на выдвинутом ящике, глядя на портрет пожилого, похожего на него мужчины. Колоссальное внимание, уделенное морщинам вокруг глаз и родимому пятну на лбу, производило впечатление. Омар Умил.

– Я ошибался, Кидан. И насчет квадрантизма ошибался. Вдруг я не могу творить, потому что поддерживаю все четыре квадранта? Я убиваюсь, пытаясь удержать их в равновесии, а дело вообще не в этом. Это чистилище. Я загоняю себя в ад.

– О чем это ты? – Кидан и Джи Кей обменялись встревоженными взглядами.

Юсеф не ответил, и беспокойство Кидан удвоилось. Он вел себя эксцентрично, как его отец, – точь-в-точь как когда Омар Умил попросил комок паутины.

Раскрытый ноутбук Юсефа показывал экспозицию «самого перспективного художника» и сияющую улыбку Руфиала Мэкэри, позирующего перед камерами.

Существо внутри Кидан развернулось, потянулось и выпустило когти, почуяв угрозу. Девушка подняла ноутбук, разглядывая изгиб улыбки Руфиала Мэкэри. На этот раз желания сдерживаться не возникло.

Вспомнилась надрывная мольба Омара Умила: «Защити моего сына».

Пока Джи Кей утешал Юсефа, Кидан проскользнула в подвал. В пяти половицах от внешнего левого угла она нашла ту, слабо помеченную, о которой говорил Омар Умил, и подняла ее. Кидан вытащила тяжелый ящик и вскрыла его. Сверху лежало альпинистское снаряжение, веревки и пики. Кидан запустила руки внутрь и нащупала рог. Рядом лежали пистолет и семь коробок с пулями. Ощущение силы захлестнуло Кидан: столько добра! Отлично. Ей следовало приготовиться к тому, что случится дальше.