В зданиях Южного Соста проводилось несколько собраний. Почти все – в неурочные часы и по приглашениям. Каждый вечер пятницы дранаики собирались поговорить без предрассудков и суеверий и поиграть в азартные игры. Стоило Сузеньосу завести Кидан в темную комнату, завешенную красной бахромой, их встретили насмешливыми улыбками. Они оба явно были очень популярны.

Кидан ждала, когда Сузеньос заговорит о случившемся вчера вечером. Ее тело напряглось, приготовившись испытать неловкость, но Сузеньос вчерашнее не упомянул. Кидан невольно почувствовала облегчение. Сузеньос решил отпустить эту историю.

Они остановились у мужчины в очках, одетого в серый костюм.

– Привет, Йонем. Позволь представить тебе Кидан Адане, – проговорил Сузеньос.

Мужчина оглядел Кидан с головы до ног. Кидан была в простом черном платье длиной до колен.

– Это здание для дранаиков, – заметил Йонем.

– Ну, она умирает, – с улыбкой сообщил Сузеньос. – Можем же мы проявить сострадание к умирающей девушке?

Заинтересовавшись, Йонем оглядел ее, и Кидан содрогнулась от его взгляда.

Сузеньос отвернулся, заметив кого-то в толпе.

– Побудь с ней немного, я сейчас вернусь.

Кидан пыталась проследить за ним взглядом, но комната освещалась одной лампой, расположенной в центре. По краям было совершенно темно, вероятно, чтобы даровать приватность некоторым сомнительным деяниям.

Йонем одарил ее недоброй улыбкой:

– Что ты намерена делать, когда станешь вампиром? Ты же здесь для обмена жизни, да?

От такого вопроса мысли Кидан затуманились. В старших классах психолог-консультант как-то спросила, чего она хочет достичь. Одиннадцатиклассницей Кидан увлеклась факультативными занятиями по столярному искусству и металлоконструкциям и нашла новую любовь. Радость создавать что-то из ничего, контроль над твердыми и мягкими материалами, безграничные возможности распиливать, ломать, варить, восстанавливать; отсутствие окончательного результата – все это давало истинное умиротворение. Но консультант сморщила нос, когда Кидан объяснила, что хочет работу, в которой вещи разрушаются и воссоздаются.

– Эй! – Вампир Йонем нахмурился. – Ты меня слышишь?

Кидан откашлялась.

– Я об этом не думала.

Йонем зацокал языком:

– Ну конечно, не думала. Ты станешь добиваться перемен? Сражаться на войне? Поднимешь революцию? Или будешь целую вечность развратничать и пить кровь? Большинство женщин этим и занимаются.

Кидан сжала руки в кулаки.

– Не обращай на него внимания, – посоветовал за ее спиной негромкий знакомый голос.

Йонем сложил губы трубочкой.

– Кстати о разврате. Как твои женщины, Тадж? Слышал, ты отдашься кому угодно, стоит одарить тебя хоть каплей внимания.

Тадж, одетый в стильный темный пиджак, и бровью не повел.

– Даже будь это правдой, ты в их число никогда не войдешь.

Йонем помрачнел так стремительно, что Кидан чуть не расхохоталась. Он в ярости стиснул свой стакан и зашагал прочь.

Тадж с минуту ее разглядывал.

– Ты не попросишь отдать тебе мою жизнь?

Кидан глянула на него:

– В последний раз, когда я обратилась к тебе с просьбой, ты мне отказал.

Глаза Таджа шаловливо засверкали.

– Об этом решении я буду сожалеть до конца жизни.

Кидан перестала кривить губы и сменила тему:

– Рамин Аджтаф тоже посещала эти собрания?

Тадж ссутулил плечи и подозрительно скрестил руки на груди.

– Посещала.

– Рамин приходит сюда в поисках новой жизни, – Кидан старалась говорить как можно спокойнее, – но теряет свою. Жестоко.

– Ни один здравомыслящий дранаик не станет вредить актору. Ведь ценен даже умирающий.

Тадж имел в виду их кровь. У Кидан аж горло свело.

– Вдруг она перестала быть ценной? Вдруг увидела то, что ей не полагалось?

Тадж собирался ответить, когда за плечом у него появилась Инико.

– Тебя ищет Йос.

Тадж вздохнул и, кивнув, ушел.

Инико и Кидан смотрели на толпу, не говоря ни слова. В компании друг друга им было неловко.

– Зря Сузеньос привел тебя сюда. – Резкость Инико заставила Кидан напрячься.

– Почему?

– Он выглядит слабым. Привел сюда девушку, размахивавшую его клыками, как военным трофеем; признал, что последнюю наследницу его Дома отравили, пока он за ней присматривал. Ни одна семья его теперь не возьмет.

– Может, кто-то из моей рабочей группы сделает его своим компаньоном. Конечно, при условии, что он спасет мне жизнь.

Инико скривила губы:

– Акторы играют в бога. Вы нуждаетесь в нас, лишь когда подхватываете сильную простуду.

– Ты говоришь так, будто не была когда-то смертной.

В глазах Инико загорелся опасный огонек. Он придвинулась ближе к Кидан, большим красным воротником задев ей горло.

– Я сражалась за свое бессмертие. Оно стоило мне дороже, чем ты в состоянии представить. Ты же надеешься получить его, мило попросив.

Кидан уставилась в древние глаза, в которых читалась готовность Инико убить ее, если она скажет что-то не то. У нее аж дыхание сбилось.

– Ты пахнешь нежеланием жить. – Дыхание Инико овеяло щеку Кидан. – Сердце у тебя уже мертвое.

Кидан нервно сглотнула. Инико уже растворилась в толпе, а ее слова все звучали в ушах у Кидан, правдивые и жестокие. Кидан понимала: она не может хотеть жить. Не может влачить жалкое существование и ненавидеть себя до полного изнеможения. Сузеньос тоже это заметит, вопрос только – когда.

Кидан заказала себе выпивку и сидела за столиком, гадая, через что прошла Рамин, демонстрируя себя всем этим вампирам, чтобы получить их жизнь. На столик Кидан легла визитка, перебивая ее мысли. На лицевой стороне была напечатана цифра 13, на обороте:

«Хочешь начать жизнь сначала, приходи одна.

Здание 34, этаж 2, комната 1».

Кидан тихонько охнула. Тэмол Аджтаф дал ей визитку с упоминанием «Тринадцатых».

Она попыталась отыскать взглядом Сузеньоса, но его нигде не было. Она сунула визитку под стакан и вышла из комнаты. Если Сузеньос не член «Тринадцатых», это не поможет, но если она не вернется из здания 34, по крайней мере, останется улика.

До комнаты номер один Кидан добралась за пять минут. Дверь открыла хорошенькая молодая девушка из Дома Деларусов. Кидан вспомнила, что видела ее на похоронах Рамин: вместе с другими протестующими она требовала изменения законов, защищающих акторов. Эта она напала на декана Фэрис и была уведена прочь.

– Заходи, – сказала девушка.

За несколькими неярко освещенными столиками велось тихое собрание, присутствующие курили сигары и пили виски. От запаха сигарного дыма Кидан чуть не затошнило: слишком он напоминал вонь горящей кожи Мамы Аноэт.

Пронзительный взгляд знакомых глаз с другого конца комнаты напугал Кидан.

Корил Кварос подошел к ней и взял за руки:

– Мне очень жаль слышать о твоем нездоровье.

Отец Слен… был здесь. Кидан замялась, стараясь скрыть удивление.

Дышать, улыбаться. Нет, не улыбаться. Ей полагается грустить. Бояться. Умирать.

– С-спасибо.

– Как ты держишься?

Кидан хотелось вырваться из этих мозолистых рук. Из памяти не шло, как грубо они схватили Рамин, как дали пощечину брату Слен. Они же осквернили ладони Слен болезненными шрамами. Еще вспомнилась полная отрешенность в глазах Слен. В жизни Кидан хватало ужасов, но она никогда не была столь закрытой ото всех и отстраненной, сколь ее однокурсница. Теперь Кидан понимала, почему Слен такая. Во рту у Кидан стало кисло: она прикидывала варианты того, как избавить отца Слен от проблемных рук.

– Нос не вешаю, – вместо этого ответила Кидан. – Надеюсь на обмен жизни.

Корил сочувственно закивал:

– Надеюсь, ты его получишь. Говорят, в этом году список ожидающих особенно длинный. Давай выпьем.

Едва он отвернулся, Кидан стряхнула с рук его давящую энергетику.

Они сели за столик.

– Слышал, ты ходила в Южный Сост с Сузеньосом Сагадом.

«Он уже слышал?»

– У меня не было выбора. – Кидан изобразила кротость. – Я… я больше никого не знаю.

Корил Кварос пригубил виски.

– К сожалению, из-за случаев насилия в прошлом многие дранаики Сузеньоса не жалуют. Боюсь, то, что его с тобой увидели, понижает твои шансы.

Значит, Сузеньосу здесь не рады, но «здесь» – это где именно? Что за группа эти «Тринадцатые», и почему в нее входят Тэмол Аджтаф и Корил Кварос?

– Думаю, я знаком с дранаиками, которые готовы отдать тебе свою жизнь.

– Правда?! – воскликнула Кидан голосом на октаву выше обычной.

– Это будет нелегко, – чуть ли не зловеще пообещал Корил. – Давай встречаться здесь каждый день после обеда и по возможности помогать друг другу. Со временем я представлю тебя другим членам группы, и мы посмотрим, что можно сделать с твоей ситуацией.

– Что именно представляют собой «Тринадцатые»?

– Ну, об этом беспокоиться не стоит. В Укслее много закрытых групп. Цель «Тринадцатых» – помогать неаттестованным или обремененным долгами выпускникам, а также больным студентам вроде тебя.

– Рамин сюда приходила? – бездумно спросила Кидан.

Непринужденная улыбка, которую старательно изображал Корил, стала чуть менее естественной.

– Да. С ней произошла настоящая трагедия. Мы практически нашли ей обмен жизни.

Желудок Кидан сжался от гнева.

«Дыши. Расслабься».

Кидан это почти удалось, но Корил сказал нечто, от чего ей захотелось разбить стеклянный стакан ему о голову.

– Я слышал о случившемся с твоей сестрой Джун. Времена сейчас опасные для юных девушек. Дай знать, если я могу помочь ее найти.

Вычерчивая на бедрах треугольники, Кидан выдавила из себя:

– Спасибо.

Корил поднялся, застегивая пуговицу на своем дорогом костюме.

– Если Сузеньос станет тебя беспокоить, на твоей стороне закон. Защищайся от него без малейших колебаний.

«Странно», – подумала Кидан, когда он вел ее к двери. Буквально день назад она обрадовалась бы любому союзнику в борьбе с Сузеньосом. Но Корил Кварос был сам по себе чудовищем.