В укслейском кампусе существовало только одно время года. Изредка светило солнце, порой шел град, а вот ветер не стихал никогда – свистел по выложенным кирпичом коридорам, кусал голые шеи. Мочки ушей Кидан превратились в льдинки и при каждом соприкосновении жалили ей скулы. Она и прежде знала, что такое холод, но это было нечто неописуемое. Особый холод, предназначавшийся для мертвецов в морге.

Прижав подбородок к синему свитеру и темному галстуку под воротом рубашки, Кидан забежала в университетский магазин, торгующий шарфами. Украшенные гербом Укслея со львами и мечами, они были довольно популярны и каждый день распродавались целыми партиями. Кидан купила последний и бросилась вон из магазина, налетев прямо на Рамин.

На Рамин был легкий свитер, волосы дико развевались, щеки порозовели от холода. От одного взгляда на нее Кидан покрылась гусиной кожей. Кидан вздохнула, сняла шарф и обмотала им шею Рамин, аккуратно завязав. Собственная шея тотчас возмутилась, но Кидан стиснула зубы, решив перетерпеть холод.

– Ой! – Рамин вытаращила огромные глаза. – Спасибо! А то я вечно забываю.

– Я в курсе.

Пальцы Рамин задержались на шарфе, в глазах загорелся огонек.

– Я слышала… как о твоей сестре говорят в зданиях Южного Соста.

У Кидан аж спину защемило.

– Что? Что говорили? Она здесь? Где?..

– Ничего особо, – выпалила Рамин, торопясь ее успокоить. – Я лишь слышала ее имя.

Сердце Кидан стучало, как барабан, в ушах шумело.

– Мне нужно узнать больше.

– Понимаю, – тихо отозвалась Рамин. – Но тебе туда нельзя.

– Плевать…

– Тебя отстранят от занятий. Я могу попасть в те здания. Постараюсь узнать больше.

Гул в ушах стих. Кидан вытаращила глаза:

– Правда?

Рамин закусила губу и отвела взгляд.

– Надо было помочь тебе сразу, как ты попросила, но я испугалась…

Кидан ушам своим не верила. Наконец кто-то ее услышал. Захотел помочь. Не в силах подобрать слова, она крепко обняла Рамин, им обеим на удивление. Рамин рассмеялась и обняла ее в ответ.

Кидан вдохнула аромат сладких персиков.

– Спасибо. И прости… за дранактию.

– Ничего. До встречи, да? Увидимся, тогда еще поговорим. – Огонек в глазах Рамин продолжал ярко гореть, когда она помахала Кидан на прощанье.

«Скоро, Джун». Кидан цеплялась за эту мысль, торопливо шагая через двор. На двенадцатом этаже отделения философии оказался прямоугольный холл, обрамленный восемью аудиториями. Кидан постучалась в аудиторию номер три.

Юсеф помахал ей рукой, заходи, мол. Слен озарял яркий свет большого, чуть ли не от стены до стены, окна.

– Мот зебейи за сохранение жизни. Это мы отстаиваем превыше других убеждений, – говорил Джи Кей.

– Одна жизнь ничего не стоит, – пренебрежительно отозвалась Слен.

Джи Кей взглянул на нее с ужасом.

– Человеческая жизнь дороже всего на свете.

Кидан встала рядом с Юсефом, который, казалось, умирал со скуки.

– Человеку свойственно защищать близких. Люди умирают ежедневно, и посторонние по ним не скорбят, – гнула свое Слен.

– Это проблема нашего мира. Жизнь всех людей равноценна, и к смерти нужно относиться так же, должен быть тот же подход. Один отрезанный палец должен терзать не меньше, чем отсечение всей ладони, – продолжал Джи Кей, оживленный сильнее обычного.

Юсеф зевнул.

– Не знаю. Думаю, о потере безымянного пальца никто жалеть не будет. Для чего он вообще нужен?

Все удивленно на него уставились.

Юсеф захлопал глазами.

– А вот средний палец терять нельзя. Это будет трагедией.

– Давайте просто читать, – предложила Слен.

Юсеф просиял и наклонился к Кидан:

– Как хорошо, что ты пришла. А то они час об этом спорили.

Кидан едва не улыбнулась.

Юсеф пригладил коротко стриженные волосы и глянул в дальнее окно, по совместительству служившее зеркалом.

– Ветер сегодня ужасный.

После пятидесяти минут работы в тишине Кидан встала размять шею, наслаждаясь видом из окна. Башни Арата сходились в квадрант – черные каменные статуи на шпиле каждой опустили голову, жалея бедных студентов, шедших через живописный двор Резара в свои учебные здания. Если наклонить голову под правильным углом, казалось, что статуи готовятся к тихому убийству или к страстной молитве. Странно, что ими украсили башни. Но, возможно, именно так нравилось существовать резидентам Укслея – между божественным и злым, используя одно, чтобы неизбежно скрыть другое.

Кидан повернулась наполовину, когда ее внимание привлекла тень с соседней башни.

Девушка прищурилась, силясь разобрать, в чем дело. Ужас пробрал ее до мозга костей. Это был человек, бешено вращающий головой. Кто-то держал его на весу, в воздухе, обхватив рукой за горло. «Джун!» – крикнуло шестое чувство Кидан. Девушка рванула вперед, но дорогу ей преградила твердая поверхность. Кидан забарабанила по стеклу, снова впившись взглядом в повисшую в воздухе фигуру. Красный шарф Укслея размотался с шеи жертвы и красным баннером развевался на ветру. Кидан перестала стучать по стеклу. Это была не ее сестра: зачем бы Джун носить такой шарф?

Кидан замерла, когда рядом с ней кто-то вырос.

– Что случилось? – встревоженно спросил Юсеф.

Проследив за взглядом Кидан, он вскрикнул, озвучив ужас, расправляющий крылья внутри нее. Остальные подбежали к ним, в панике наблюдая за отчаянным сопротивлением жертвы.

Кто-то бросился прочь от Кидан, секунду спустя хлопнула дверь аудитории. Джи Кей. Похоже, он несся как одержимый.

Дрожа и задыхаясь, Юсеф говорил по телефону с администрацией кампуса. Слен стояла неподвижно, как Кидан.

Вскоре Джи Кей появился во дворе. Он растолкал группу студентов, которые падали, как кегли, когда он несся мимо.

Жертва извивалась на ужасающей высоте. Ее мучитель явно отличался невероятной силой. Вампир. Кости Кидан превратились в жидкость. Совершенно беспомощная, она стояла за оконным стеклом.

Джи Кей забежал в башню отделения лингвистики и иностранных языков. Кидан представила, как он перескакивает по две ступеньки сразу.

«Пожалуйста, успей!»

– Не успеет, – проговорил кто-то.

Мучитель отпустил жертву. Фигурка полетела вниз – невесомый комок из туловища и конечностей со шлейфом красного шарфа, – и Кидан закрыла глаза. Бам! – эхом отдалось в ее позвоночнике и черепе. Когда она открыла глаза, все было кончено.

Юсеф беспомощно подался вперед:

– Кто… кто это?

В кампусе были сотни студентов примерно такого же роста и сложения, одетые примерно так же, но Кидан знала, что шарф принадлежит девушке, пахнувшей сладкими персиками. Знала она и что у того дня был привкус смерти. Ее дрожащие пальцы коснулись голой шеи:

– Рамин.