Леди Сельд тем временем посвежела: по снятии заклятия она словно скинула с себя десяток лет и была в самом чудесном расположении духа. Не говорила, а почти напевала:

– Аглая, ты не представляешь, какие здесь мастера-феи! А какие чудесные ткани и модистки! А кремы! О-о, я отведу тебя в омолаживающий бассейн с драконьим молоком, мы с тобой обе станем юными прелестницами и будем блистать на балу! Боже, как давно, как безумно давно я не танцевала!

– А почему профессор Даркгольд таким бассейном не пользуется?

– Мужчинам красота не обязательна, главное, власть. Ему нравится устрашать всеми доступными способами, даже своим видом. И это ему удается! – Леди Сельд вдруг весьма фривольно хихикнула.

Я сощурилась с подозрением.

– Кстати, вы так и не сказали, где моя биологическая мать.

– Не сказала? – будто бы удивилась дама. – Где она, неизвестно. Сбежала. К счастью, это не моя забота и не мое задание. В первый раз графиня Даркгольд устроила побег, когда рожала тебя, а позже – перед поступлением Дианы в академию магии. Наверное, догадалась, что дочка не ее.

– А почему она сбежала? – Я нахмурилась, а леди Сельд отмахнулась.

– Боже правый, откуда я знаю? Мне даже одно вмешательство в семейную жизнь четы Даркгольдов стоило стольких лет собственной…

Я остановилась, пораженная.

– Вы были любовницей моего отца?

Леди Сельд поперхнулась воздухом и уставилась на меня вытаращенными глазами.

– Разумеется нет! С чего ты взяла? Мне просто поручили проконтролировать, чтобы роды сбежавшей графини в чужом городе прошли благополучно. Я присутствовала там, переодевшись медсестрой, добавила каплю магии, чтобы убрать боль… Остальное ты знаешь!

«Соврала», – поняла я, вспомнив свой любимый детектив: лгун зачастую сообщает ненужные подробности, чтобы скрыть собственное вранье.

Подхватив под руку, мадам повела меня дальше по готическому коридору, а я вспомнила и другие ее слова: «В конце концов, разве странное чувство не подсказывает тебе постоянно, кто с тобой обойдется плохо, а кто хорошо? Неважно, что ты не слушаешь и, как балда, веришь в лучшее в людях».

Погодите-ка… Я шагала и вспоминала, вспоминала, вспоминала. А ведь правда! Я не доверяю себе, но получается, что всегда права! Как с бывшим мужем, так и с начальником! И не только с ними… Между прочим, мне и Селедка изначально не понравилась, только я победила это неприятное чувство, убедив себя, что даже вздорные кошки могут быть милыми! Ведь коты в принципе самые чудесные создания!

– Ква! – внезапно проснулось земноводное в моей ладони.

Я поднесла его к глазам и увидела весьма осмысленный синий взгляд.

«Что ты хочешь мне сказать? – прошептала одними губами. – Что я права?»

– Ква! – повторил он.

Черт, как плохо, что я не понимаю по-жабьи! Он согласен с моей версией? Или просто червячка хочет?

Леди Сельд вновь переключилась на рассказы о платьях и косметике с волшебным эффектом, буквально воспевая им оды. Нам встретились несколько групп студентов, преподаватели и странные существа, похожие на гигантских медуз в шляпах, но на нас никто не обращал внимания. И тут я увидела марширующего навстречу прекрасного павлина огненных расцветок с сияющими фиолетовыми «глазками» на перьях великолепного хвоста. Вид у него был поистине императорский.

– Постойте, это тот самый феникс? – удивилась.

– О да, наш жареный петух уже восстановился и идет обратно к своему хозяину! Памяти у него меньше, чем у рыбки, – хмыкнула моя сопровождающая, – одни инстинкты, и те без самосохранения. Иначе давно сбежал бы!

«А мама сбежала…»

– Понятно, – пробормотала я, – выходит, я зря волновалась. Вы вроде говорили, что фениксу для восстановления нужен час?

– Ну это я так сказала, приблизительно!

Я мысленно прикинула: десять минут мы шли туда, десять – обратно, ну и вся драма заняла не больше двадцати плюс пять на выдачу формуляров…

– Мы ведь встретили его на этом самом месте?

– Да, тут и встретили, – подтвердила леди Сельд. – Феникс всегда ходит одной и той же дорогой.

Птица царственно проследовала мимо, обронив перышко, и оно засияло на полу, переливаясь. А в коридоре, как и за готическими арочными окнами, было довольно темно.

– Тут у вас уже сумерки или тоже солнечное затмение?

– При чем тут затмение? Просто окна давно не мыли. Роботов-мойщиков окон здесь нет, а на домовых приходится экономить, после того как бывший ректор ограбил казну. Ужасная неудача! Но ничего, скоро все изменится… Но хватит о серьезном, мы почти пришли! Боже, сейчас я приму ванну!

А меня словно громом среди ясного неба поразило! Удача! Вот что им от меня нужно – моя удача! Это же моя самая большая магия, как говорила Селедка! А при декане и словом о ней не обмолвилась! Возможно, он и так об этом знает? И меня искал поэтому? А может, удача была даром и моей настоящей мамы? Или я снова все придумала?..

Однако тут же вспомнилось, что бывший шеф нанял меня в день перед кризисом, и наша компания не развалилась, а наоборот, вышла в прибыль, когда другие обанкротились. Партнеры и коллеги говорили, что это чудо! Людям рядом со мной везло. Всем, только не мне. И многие из них не удосуживались заметить, что я себя при этом часто чувствовала не очень. И я просто от них… сбегала. М-да… Тоже гены?

Свернув в полукруглый холл с высокими каменными вазами возле каждой из пяти дверей, леди Сельд с явным предвкушением счастья распахнула ближайшую к нам. Мы оказались в предбаннике, напоминающем гардеробную со скамьями и вешалками. Затем в лицо пахнуло горячей влажностью, словно мы шагнули в тропики, и троица полупрозрачных раскосых девушек с крылышками с приветствиями бросилась к нам.

– Здравствуйте, феечки! – воскликнула моя спутница. – Соскучились по мне? Я уж точно по вам очень! Сегодня все за счет его темнейшества!

– Разумеется, леди Сельд! Как скажете, магистр Сельд! – защебетали те, кланяясь.

– Идем в раздевалки, Аглая, – поманила меня Гризельда. – Нам выдадут чудесные банные халаты из лепестков махровых лилий. Да, и подайте нам чаю, самого крепкого магического для восстановления сил и ясности мозгов! Его тут все профессора пьют после семинаров. Ты не представляешь, как отупляют студенты! Феечки, а потом курочки жареной! И сливок пожирнее!

У дверей раздевалок, похожих на расписной японский веер, я погладила по головке своего жабца и сказала:

– Как же мне тут нравится, леди Сельд! Я очень вам благодарна! Знаете, так удивительно было впервые почувствовать прилив магии, когда ее открыл декан! Хотя у меня возникло чувство, будто я что-то подобное уже испытывала. Странно, правда?

– Ничего странного! Я же тебе говорила, что взрослые в том мире ужасно закостенелые, ограниченные своими убеждениями! Волшебства перед своим носом не видите! Думаешь, мне бы удалось предстать перед тобой в «Чайной» в человеческом облике, если бы ты меня не коснулась?

– То есть это я вас вернула в образ дамы? Но почему раньше так не могла?

– Глупая ты, все просто: раньше ты не касалась заколдованных – это раз! Солнечное затмение отчасти сродни энергии инициации – это два. Энергии бурлят там у вас и идут не как обычно, особенно когда Венера ретроградная и Меркурий! Даже сильнее, чем здесь, но только в самый пик затмения, потом уже один пшик.

– Надо же! И не подумала бы… – моргнула я, невинно солгав.

– Все вы, везунчики, глупые, сродни фениксу, я всегда так говорила! – томно ответила леди Сельд, открывая дверцу раздевалки. – Но все это пустое! Нас ждет наслаждение! Не хочу больше задерживаться, я ждала почти двадцать лет!

Подлетела раскосая феечка и пропищала с азиатским акцентом:

– Выход из раздевалки в отдельную ванную. Вы что желаете: массаж, обертывания, водные процедуры? Омоложение?

– Мы желаем все! – с королевским видом заявила леди Сельд и скрылась за расписными дверьми.

Я зашла в свою кабинку, но раздеваться не стала. Волнуясь, считала секунды, прислушиваясь, как сбрасывает с себя одежды, периодически покряхтывая, леди кошка. А потом, аккуратно сжимая в ладони жабца, вынырнула обратно.

– Вам что-то нужно? – Обеспокоилась фея с крылышками.

– Я кое-что забыла взять с собой. Подскажите, а вы не знаете, как вход между мирами открывается? Мы с леди Сельд вошли, но мне неловко ее отвлекать, она так устала…

– Ква! – звонко подтвердил жабец.

– Такой милый, – улыбнулась фея в розовом, – и очень крупный. Желаете, чтобы мы запекли ножки с чесночком? Будет очень вкусно!

– Нет! – едва не заорала я. – Я скоро вернусь! – И вылетела в двери.

В предбаннике висела чья-то мантия. Я набросила ее на себя, чтобы не привлекать внимания чужеродными джинсами. Сколько времени до окончания пика солнечного затмения? Если верить новостям, пятнадцать минут осталось! Скорее! Перо феникса на темном полу было видно издалека, и я припустила по коридору.

И вдруг на другом его конце появились жуткие существа в черных балахонах с масками на лице. С огромной скоростью, похожие на смерть, разве что без косы, они надвигались на меня целой толпой на воздушной подушке из черных вихрей. О нет! Меня раскусили? Теперь ловят?!

Я влипла в стену, боясь дышать. Рядом со мной остановились двое студентов и пожилой преподаватель в мантии, галстук сдвинулся набок.

Однако похожие на демонов сущности пролетели мимо, и в центре этой дымной толпы я заметила пухлого немолодого мужчину в пляжных шортах и наброшенной на плечи цветастой рубашке, весело распивающего напитки под наброшенным куполом, полупрозрачным, словно из матированного стекла. Он что-то кричал или пел, но казалось, просто открывал рот. И летел вместе с черными, как птица в клетке.

Когда они метров на десять продвинулись по коридору в сторону кабинета декана, щуплый студент в очочках прошептал другому:

– Это те самые стражи, споттеры?

– Угу, демоны по договору для поимки преступников, неучтенных и беглых магов.

По спине пробежал холодок: не о них ли говорила леди Сельд? То есть в этом она не соврала?

– Не советую вам болтать про них, ребята, – сухо выдавил педагог. – Профессор Даркгольд не любит сплетни.

– Но кого они потащили? – не выдержала я.

– Бывшего ректора. Нашли наконец! – ответил мужчина, и капельки пота покатились по его вискам. – Не знаю, как им повезло поймать его, много лет не получалось…

«Повезло?! Все! – сказала я себе. – Бежать отсюда! Срочно! Ни минуты здесь не останусь!»

Студенты отлипли от стены, а я обратилась к профессору:

– Подскажите, выход в реальный мир там, где перо феникса? Я же не ошибаюсь?

– Где же ему еще быть? Это главный коридор перемещений, тут любая дверь и стена – выход куда-нибудь. – Он отер влажный лоб клетчатым платком. – Раз перо не загорелось, значит, он открыт. Поскребите, три раза постучите… Только зачем вам?

– Документы забыла. – Я показала на свиток под мышкой. – Надо все заполнить. Сейчас вернусь.

Я бросилась к перу феникса. Стены было две. Я прислушалась к интуиции, одновременно прося у нее прощения за то, что никогда не слушала. Внутреннее чувство направило меня к стенке, противоположной от окна.

– Ква! – сказал жабец.

– Сейчас, господин Барт, погодите! – выпалила я, скребя когтями, как Селедка, постучала для верности и…

Не стена, а пространство коридора рядом со мной пошло трещинами, заискрилось. Я толкнула его и порвала, как бумажный постер. Увидев в «дыре» белые двери душа и туалета «Чайного домика», занавеску перед раздевалкой и песочного цвета стены подвального помещения, перепрыгнула туда, не дожидаясь, когда дверь между мирами откроется полностью. С жабцом в руках кинулась наверх.

За окном еще бушевали ветер и пыльные сумерки, правда, стало немного светлее. Скорее! Положила серое земноводное на стол возле недопитого пуэра.

– Простите меня, – сказала я, ужасно волнуясь. – Я хочу вернуть вам прежний облик.

Почувствовав щекотку под мышками и мурашки по всему телу, я протянула пальцы к пупырчатому бородавочному существу с выпуклыми синими глазами. По неказистому жабцу пробежали малиновые искры. Сбросив чашку с пуэром на пол, из крошечного тельца выросла мужская фигура в черном кожаном костюме.

Я чуть не заплакала от счастья. Вот он, красавец Барт, сидит на столе, правда, в странной позе – на корточках. Таращит глаза, словно у него базедова болезнь, и горло под кадыком ходит ходуном, будто он хочет что-то сказать. Ой, а столешница под ним, кажется, вот-вот треснет…

К счастью, красавец спрыгнул и, покачнувшись, ухватился за стул напротив, чуть не перевернув его. Но удержался, устоял, моргая пушистыми ресницами.

– Л-леди… Аг-глая… – выдавил из себя, но не бархатно, а весьма квакающе.

И я выдохнула с облегчением: не онемел. И в козла не превратился, уже хорошо! От души перекрестившись, я подняла палец, намекая, чтобы красавец мне не мешал. Торопливо развернула инструкцию по безопасности для магов и как на пожаре заполнила свое имя и подписала. Потом бросилась к еще открытой, надеюсь, двери между мирами, и чуть не заорала от ужаса при виде безмордой дымной головы стража.

Успела!

Сунула ему инструкцию с подписью. Нечто похожее на руки из копоти выхватили ее у меня. Споттер пропитал листок дымом, проверяя. Затем подался назад в разрыв между мирами, и тот захлопнулся. Искры в последний раз пробежали по стене, и она приняла свой обычный вид. Я готова была расцеловать ведра, щетки, пылесосы и даже хлорку в пластиковой банке.

– Как же вы будете пользоваться магией, если не знаете, что в инструкции? – послышалось позади меня уже бархатистое.

Я обернулась. Красавец стоял на лестнице, слегка перегнувшись через перила, и смотрел на меня.

– У меня есть второй экземпляр. И третий. Я попросила на случай, если испорчу первый.

– Разумно.

Он улыбнулся, а я почувствовала, как кровь приливает к щекам. В смущении сплела руки на животе.

– Извините, пожалуйста, что превратила вас в жабу… Это произошло случайно.