1

Когда скорая увезла Лилю вместе с младшим тренером, Марта вернулась на аллею и подняла брошенную метлу. Руки дрожали, при воспоминании о волдырях на ладонях Бессмертной подкатывала тошнота. Девочка попыталась подметать, чтобы успокоиться. Ничего не вышло. Тогда она решила вернуть инструмент, отвлечься по-другому. Был один вопрос, ответ на который Марта надеялась получить прямо сейчас.

В открытом сарае Ван-Ивана не было. Она аккуратно поставила метлу в тот же угол, тихонько сказала: «Спасибо».

В коридоре третьего корпуса торчал Тимаев. Марту он не видел: привалился лбом к стене. Девочка сначала остановилась. Потом взяла уверенную скорость. Проходя мимо, пихнула его плечом. Спокойно, как бы случайно. Нечего на проходе стоять, тут люди ходят.

Женька было повернулся, а потом снова лоб к обоям прижал.

– Василий Викторович, я всё сделала, – она заглянула в палату Яртышникова, – можно в библиотеку?

Василий Викторович рассеянно выглядывал из окна.

– Да, иди, Веснова. – Он даже не повернулся.

– Спасибо! – крикнула Марта.

2

Алла Павловна сидела в тиши своего царства, пила чай и ела пахлаву, которую накануне вечером купила на базаре в Гурзуфе. Спортсмены не любили читать. Администрация знала это и выделила под библиотеку самое маленькое здание. Зато стеллажи тянулись от пола до потолка, нависая друг над другом, – по нормативам в лагере положено иметь всю русскую и зарубежную классику. А что значит всю? И как уместить – всю – в четыре комнаты? Алла Павловна смотрела на луч солнца, в котором медленно танцевали пылинки – книжная пыль, благородная, и пережёвывала до спазма сладкий кусочек, когда в дверь сначала постучали, потом задёргали ручку, а затем она распахнулась. Тишина библиотечного рая была нарушена в одно мгновение, и настроение Аллы Павловны тоже сразу же испортилось.

На пороге стояла Марта Веснова, теннисистка. Выцветшие брови, нос в веснушках, синие глаза со светлыми прожилками, которые были словно спицы в велосипедном колесе.

– У вас с дверью что-то, – сказала девочка, протягивая ей ручку.

– Добрый день, Марта, – назидательным тоном Алла Павловна подчеркнула, что общение нужно начинать с приветствия.

– Здравствуйте, – не смутилась гостья, – я пришла спросить, есть ли у вас одна книга.

– Какая именно книга тебя интересует? – Библиотекарше захотелось добавить «дитя моё».

Они прошли к письменному столу, девочка посмотрела на крошки от пахлавы, и Алле Павловне стало стыдно. Она рассердилась.

– «Хозяйка Медной горы», – сказала Марта.

Библиотекарша наклонила голову:

– Та-а-а-ак. Это героиня книги, правильно? А как называется? Автор? – Она уже приготовилась говорить, что не должна угадывать сама, а книги, как видишь, расставлены по авторам, не по названию, и как я, спрашивается, должна её искать, раз ты не знаешь, кто написал книгу? Пришла, значит, просишь, а сама не подготовилась. Ну ладно, ладно, в школе учиться лучше надо… Но девочка сказала:

– Бажов, кажется. «Малахитовая шкатулка».

– Павел Петрович Бажов, правильно. – Библиотекарша тут же прервала мысленную тираду. Она любила начитанных детей. – Давай заведём карту, и тогда я смогу дать её тебе на руки.

– Да мне ненадолго… – начала было Марта, но Алла Павловна прервала её:

– Без карты нельзя.

3

В участке было жарко. Григорий рассеянно смотрел в окно, и ему хотелось запустить пятерню в лохматую Хортину башку, почесать между ушами, спуститься указательным до чёрного носа.

«Собака умеет улыбаться, как человек. Растягивает пасть, вываливая бордовый язык. Надо прекращать это сумасшествие. Самому перед собой стыдно – эта полоумная сидит в лесу, а Рэна, добрая душа, обслуживает её и делает вид, что верит бредням. И Хорта с ними – обещание вылетело, не вернёшь. Вроде не преступление никакое, туристы вон тоже в горы с палатками ходят, а чувствую себя, как если бы бандитов покрывал, – уныло и безысходно думал Григорий. – Ясно же, что чем больше проходит времени, тем меньше шансов найти девочку, а уж сиднями на поляне сидеть – смысла вообще никакого». В дверь кабинета постучали.

– Начальник, – в проём просунулась кучерявая голова батьки Сидорова, рыбака, – дело есть.

– Что надо, Сидоров? – поинтересовался Вырин.

– На пристань идём? – попросил рыбак.

Григорий лениво встал:

– Ты уверен, что мне туда нужно?

– Пойдём, – хмуро сказал батька Сидоров, – по дороге объясню. Проветришься хоть. Мы с сынами вышли как обычно, в четыре утра, – говорил он, пока они шли к морю, стараясь держаться в тени. – Гладь сегодня, хоть ножом режь да кусками в рот. И небо – ясное. Синь во все стороны слепит. Мы сеть и кинули, рыба в такие дни хорошо идёт.

Батька Сидоров щурился под выгоревшей кепкой, на которой бледно-салатовым было написано: «Abibas». Жёлтая майка с рисунком, который давно уже было невозможно понять – выцвел, застиран, – висела на его жилистой фигуре. Загар не успевал сходить с лица рыбака за зиму, и только в поперечных морщинах на лбу да в веточках у глаз можно разглядеть изначальный – розовый – цвет кожи.

Они подошли к пристани. Небольшие рыбацкие лодки колыхались на воде, стучались друг о друга бортами. Днища их были обмотаны водорослями, похожими на сдёрнутые с кикимор парики, между лодками расходились пузыри, сновали мелкие рыбёшки.

– Солнце жестоко печёт сегодня, – сказал батька Сидоров, наклоняясь.

Вырин глянул на пляж, он был метрах в ста отсюда. Груды тел жарились там в колышущемся воздухе: животы, руки, ноги. Лежбище котиков.

– Вот что зацепили, глянь. – Рыбак протягивал ему какую-то ветошь. – Не той ли это малой, что пропала?

Григорий взял, развернул: детская кофта с капюшоном, в остатках люрекса. Рисунок на спине. Вырин встал против солнца, чтобы рассмотреть: два чёрных круга, между ними розовый бантик… Микки-Маус. Вернее, девочка Микки-Мауса, как её там звали.

4

Слуга ждал его позади столовой.

У меня хорошие новости, сказал он.

Какие, спросил слуга.

Сюда пришла младшая Таллемайя. Дочь той, которую я вжёг в дерево. Я узнал её. Она явилась, чтобы найти меня и свою мать, но она не знает, в чьём я облике. Она ищет меня среди людей.

Ей с нами не справиться в одиночку, засмеялся слуга.

У детей скогср необычайно много сил, сказал он.

Хватит ли нам, чтобы освободить Урсу, спросил слуга.

Не знаю, ответил он. Но пока мы не будем её трогать. Мы не будем попадаться ей на глаза, приближаться к ней близко, но и избегать её мы не будем.

Будем вести себя как обычно, понял слуга.

Да, согласился он, будем вести себя как обычно, питаться от других и ждать, когда Ламия принесёт нам әфсенүләр китабы. И тогда юная скогсра будет страдать много и долго.

5

Старик не спеша вошёл во двор, привязал Тимсаха к забору. Зейнеп сидела на подушках. Он опустился рядом, достал трубку.

– Выследила ты бергсру? – спросил Ахвал.

Возле старухи стояло жестяное ведро, цепь его тянулась к колодцу. Время от времени она жадно пила. Мало спала она в последние дни и сильно устала – ей нужна была вода. Много воды.

– Жажда у тебя. Отдохнуть надо. – Старик всё понял.

– Не время нам отдыхать. – Зейнеп утёрла рот тыльной стороной руки и отдышалась. – Нашла я пещеру, где бергсра укрывается. В Чатыр-Даге это.

– Чатыр-Даг любимым местом бергср всегда был, – сказал Ахвал, – ходили даже легенды, что…

– Я видела, у неё есть сестра, Ахвал, – перебила Зейнеп. – Теперь уверена я, что они – близнецы от смешанного союза. Надо нам их уничтожить.

– Сможешь ты убить, старуха? Знаешь ты, как убийство на твоей магии скажется.

– В инструкции ОпОРа твоего сказано: убрать и разлом, и существо, его сотворившее.

– Что ж, коли уверена ты… – старик оправил жилетку, встал и подошёл к своей корове, – я им ловушку устрою. Но для этого мне достать кое-что нужно.

– Постой! – старуха окликнула его уже у калитки. – Был в лагере ты? Что там?

– Боюсь, ошибается твоя скогсра. – Он огладил коричневый бок Тимсаха. – Нет в «Агаресе» Балама. Не учуял я его и не увидел.

6

Марта осторожно вставила ручку обратно в дверь, вышла из куцего здания библиотеки и уселась на ступеньки рассохшегося крыльца. В одном месте кто-то наступил острым каблуком, и от круглой дырочки разбегались в стороны трещины, похожие на человечка – туда руки, сюда ноги. Из щели выглянула голова маленькой ящерицы. Захотелось схватить её за хвост и посмотреть, как она его отбросит, но Марта сдержалась.

Она подставила лицо солнцу: пусть кто угодно говорит, что веснушки – это уродство, ей нравится. Когда на носу и под глазами полоска из мелких аккуратных точек – это красиво.

По небу ползли кудрявые облака. Прикрыв ладонью один глаз, Марта рассматривала их, держа книгу на коленях. «Ну прям стадо овец, – подумала она, – даже воображения никакого не нужно. А вот то облако похоже на овчарку».

– Чё ты на ступеньках сидишь? – спросила её Зина из секции по игре в городки. В лагере Зину не любили, называли недоспортом. Спортсмен не имеет права быть толстым, пусть даже твоя дисциплина – битой по фигурам швырять.

– А чё ты всё на асфальт кидаешь? – передразнила Марта. – До урны дойти слабо?

Зина сидела на лавке и ела конфеты, фантики разноцветными бабочками разлетались вокруг неё.

– Хочу и кидаю, – огрызнулась Зина.

– Вот и я – хочу и сижу, – ответила Марта.

На этом разговор был окончен. Марта раскрыла книгу. Она хотела отыскать описание Хозяйки Медной горы – бергсры, как назвала её ночью Зейнеп. Ничего не найдя в содержании, она листала книгу, искала наобум.

«Девка небольшого росту… Из себя ладная… Коса ссиза-чёрная и не как у наших девок болтается, а ровно как прилипла к спине. На конце ленты не то красные, не то зелёные.

Сквозь светеют, тонко этак позванивают, будто листовая медь»[49].

Марта вспомнила окаменелую голову женщины на скале возле Демерджи. У неё не было никакой косы – волосы были собраны в пучок. Да и про рост вряд ли можно было сказать, что небольшой. Если голова такого размера, то это метров пятнадцать выходит. А то и больше, так трудно сообразить.

«Одежда у Хозяйки из особого материала (камень, а на глаз как шёлк, хоть рукой погладить), отливает то медью, то алмазной сыпью. Её красота и богатство – красота драгоценных камней и металлов рудника».

«Вместо рук-ног – лапы у неё зелёные стали, хвост высунулся, по хребтине до половины чёрная полоска, а голова человечья».

Несколько ящерок выползли из щелей крыльца и грелись на солнце около её ног.

Зина, доев конфеты, ушла, оставив после себя свинарник.

Самое интересное Марта нашла в примечаниях в конце: «Хозяйка Медной горы (Каменная девка) – персонаж легенд уральских горняков Гумёшевского рудника, получившая известность в сборнике сказов „Малахитовая шкатулка“ П. П. Бажова. Горный дух и дух-хранитель ценных минералов. В фольклоре представлялась как прекрасная девушка в платье из „шёлкового малахита“ или ящерица с короной».

Было около пяти часов вечера, когда Марта встала, чтобы вернуть «Малахитовую шкатулку» в библиотеку. Дверь не открылась, как и в первый раз. Отверстие для ручки было расхлябанное и широкое, внутри виднелась пакля трухлявого дерева. Девочка крутила её долго, пока вдруг ручка не начала крутиться сама – кто-то дёргал её изнутри. Марта испугалась: отчего-то стало ясно, что это не вальяжная, постоянно засыпающая Алла Павловна.

Когда дверь наконец распахнулась, на неё вывалился – короткие шорты, рваная футболка, серая капля рюкзака за плечами – Цабран, мальчик с детской площадки.

– Это ты! – Он протянул ей руку. – Ты! Ты!