Ковчег виднелся издалека и поражал воображение огромными размерами. Спустившись к реке Буранун[36], они обнаружили, что корабль действительно почти достроен. Ковчег имел необычную для корабля форму прямоугольника, скругленного по краям, и больше напоминал подводную лодку. Почти полную герметичность нарушали лишь необходимые отверстия: верхнее окно и дверь, которая служила одновременно трапом. На берегу стояло множество шатров, в которых жил Ной, его семья и люди, работавшие на строительстве ковчега.

– Триста локтей в длину, пятьдесят локтей в ширину и тридцать локтей в высоту[37] – всё как в Библии, – Сэм был ошеломлен. – Друзья, обратите внимание, какие прекрасные образцы древесины. Это так называемое дерево гофер, никто в современности его не видел, но оно из семейства голосеменных, проще – кипарисовых. И еще, если вы не знали, в двадцатом веке одна научная экспедиция утверждала, что нашла ковчег, вернее части конструкции, похожей на огромной корабль. Взятые на анализ образцы показали, что это окаменевшее дерево без годовых колец! Вывод напрашивается сам собой: когда деревья росли, не было смены времен года, температура на Земле была одинаковой! Так называемый парниковый эффект.

– Поэтому меня сбили с толку показатели СИС, когда я первый раз вышел из «Прометея», – догадался Эрнесто. – Тогда я был уверен, что мы в Девонском периоде.

– А такой корабль построить недешево, – прикинул Анри. – Сэм, откуда у Ноя деньги?

– В исторических источниках пишут по-разному, но в целом можно предположить, что Ной – состоятельный человек.

Они вплотную подошли к кораблю. Вблизи ковчег, стоящий на верфи и облаченный в строительные леса, выглядел еще более грандиозно. Люди по сравнению с ним напоминали муравьев, копошащихся у муравейника.

Сэм окликнул одного из рабочих:

– Уважаемый, где можно найти Ноаха?

– Вон там, проверяет, как смолят, – он указал наверх.

Ной стоял на лесах и разговаривал с человеком, похожим на корабельного мастера. Тот, в свою очередь, давал указания подмастерьям, которые носили ведра со смолой на верхний ярус лесов. Другие рабочие опуск али палки, обернутые тканью, в густую смолу, проводили ими по местам стыков бревен и обшивки корабля.

Они подождали, пока Ной спустится вниз. По его облику невозможно было сказать, сколько ему лет, может пятьдесят, а может и больше. Одет он был скромно: никаких драгоценных камней или золота. Седые волосы и бороду колыхал легкий ветерок, а внимательный взгляд, останавливаясь на собеседнике, излучал спокойствие и внутреннюю силу.

– Достопочтенный Ноах, – обратился к нему Сэм, – мы путники из далекой страны тысячи озер.

– Я уже видел тебя, ты был рядом с царем, когда я к нему приходил, – вспомнил Ной. – Ты служил ему?

– Да, я был пленником царя, но за хорошую службу он отпустил меня и мою свиту. Мы услышали, что ты строишь корабль, тебе нужны рабочие руки, и вот мы здесь.

– Да, добрые люди всегда нужны, – Ной внимательно посмотрел на них. – Что вы умеете делать?

– Я Сэмуэль, купец. Вот Михаил, Эрнесто и Иван, в стране тысячи озер они строили корабли и управляли ими. Это Анри и Вэй – мои слуги-земледельцы.

– Хорошо, покажите свои знания, строители кораблей. Что вы скажете о ковчеге?

– Достопочтенный Ноах, – Михаил первым взял слово. – Слава о тебе дошла до многих городов. Мы слышали, ты ожидаешь потоп, который уничтожит всё живое. Если поднимутся большие волны, то смогут перевернуть ковчег. Чтобы избежать этого, по обеим его сторонам нужно подвесить тяжелые каменные грузы.

– В этих камнях нужно сделать отверстия, прикрепить веревками к ковчегу и опустить в воду, – добавил Эрнесто. – Возможно, эти грузы не понадобятся, и ковчег выстоит без них, но он должен быть полностью защищен от волн.

Ной внимательно слушал.

– Я уже думал об этом, – ответил он. – Их можно изготовить из твердого черного камня, который привозят с севера. Поручаю вам этим заняться, строит ели кораблей.

– А нам что делать? – спросил Сэм.

– Сэмуэль, ты купец? – переспросил Ной. – Будешь со своими слугами-земледельцами помогать мне закупать зерно, еду, семена и животных. Господь повелел взять на ковчег каждого животного и его пару. А девушка, – он указал на Кэтрин, – пусть помогает женщинам на кухне.

Шли дни. Строители закончили смолить корабль. В нем не осталось ни единой щели, за исключением большого окна на верхней палубе: оно требовалось для подачи воздуха в ковчег – люди и животные должны дышать. Система вентиляции в ковчеге была идеальной: из окна вниз спускались трубы, они составляли единую сеть и разносили свежий воздух по всем уровням корабля. Через другие трубы, которые наоборот тянулись снизу вверх, отработанный воздух выводился обратно в окно, очищая внутреннее пространство корабля. Эрнесто предложил немного улучшить конструкцию верхнего окна: устроить двойной люк, как у космической станции. Он также разработал механизм для отвода воды от этого люка, чтобы ковчег стал более защищенным.

Работа кипела. Каждый день из городов Междуречья приходили караваны навьюченных ослов с продуктами и клетками птиц, стада животных заполонили дороги. Ковчег был продуман до мелочей: он состоял из четырех палуб, разделенных на отсеки. Таким образом сохранялась жесткость конструкции. Палубы соединялись между собой вертикальным туннелем с лестницей. Верхняя, четвертая палуба, предназначалась для людей, здесь находился запас продуктов, семян для будущих посевов. На третьей палубе располагались клетки с птицами, на второй – более тяжелые животные, такие как козы, овцы, волы. Наконец, на самой нижней стояли бочки с пресной водой и кормами для животных.

Подобное расположение было не случайным: Ной не мог допустить, чтобы судно перевернулось, поэтому для баланса самое тяжелое было помещено вниз. Но даже этой массы по подсчетам Эрнесто не хватало, поэтому они закупили базальтовые плиты, в них просверлили отверстия, через которые продернули толстые веревки. Эрнесто планировал разместить плиты вдоль обоих бортов – так они должны были стабилизировать корабль от гигантских волн и спасти его от стихии.

– Поднимайте плиты наверх! – командовал Эрнесто, стоя на крыше ковчега.

Рабочие вместе с ним схватили веревки и потянули вниз. Скрипнули блоки, веревки натянулись, как тетива.

– Раз! Два! Три! – кричал им Эрнесто. – Теперь опускаем.

На крыше показалась Кэтрин. Было жарко, белая туника Эрнесто резко контрастировала с его оливковой кожей, мускулы напряглись от работы, черные кудри развевались на ветру. Сейчас он напомнил ей статую греческого бога Зевса, голограмму которого она видела в детстве на уроках истории. Кэтрин поймала себя на мысли, что ей приятно смотреть на него. Почему-то в этот миг она захотела, чтобы он просто подошел и обнял ее. «Так, Кэтрин, еще не хватало влюбиться в этого Эрнесто. Он же несерьезный, муж из него будет никудышный, – отговаривала себя Кэтрин. – Стоп! А почему я думаю о нем как о муже?»

– Эрнесто, – позвала она его, – уже полдень, пора обедать.

Он обернулся, улыбнулся ей и помахал рукой. В этот момент одна из плит накренилась, слегка задев Эрнесто, но этого «слегка» хватило, чтобы сбить его с ног. Эрнесто упал и ударился головой о деревянную балку.

Кэтрин кинулась к нему.

– Эрнесто, ты живой? – рыжая копна волос склонилась над ним.

– О! Сюда пожаловала не только вторая луна, но и второе солнце, – сказал Эрнесто, намекая на цвет волос Кэтрин.

– Ну, раз шутишь, значит живой!

– Лучше так перефразируем Декарта: «Шутишь – значит существуешь»[38], – юмор даже в такие минуты не покидал Эрнесто. – А где сейчас находится моя голова?

– У тебя на плечах и у меня на коленях! – ответила Кэтрин.

– А что, мягко, мне нравится.

– Эрнесто, если бы тебя не стукнула плита, я бы тебя сейчас сама стукнула!

– Плита оставила на мне повреждения?

– К счастью, нет, но надо быть осторожнее! Вчера я встретила двух путников – супружескую пару не из наших мест. Мужчина был сам не свой, его жена чуть не лишилась чувств. На такой жаре любому станет плохо.

– Да это я не из-за жары, просто отвлекся. На тебя засмотрелся.

От слов Эрнесто щеки Кэтрин стали такими же красными, как и ее волосы. Она в шутку толкнула его в плечо:

– Издеваешься? А я, между прочим, испугалась! –  Ты правда за меня испугалась?

– Конечно, я думала эта громадина убила тебя!

– Милая Кэти, – Эрнесто взял ее руку, – если кому-то суждено погибнуть, этого не избежать. Чтобы мы ни делали, как бы ни старались предотвратить неминуемое, оно обязательно произойдет. Так что с этими путниками?

– Ничего. Я передала женщине воду, они отдохнули и пошли дальше. Любопытно, но лицо мужа показалось мне знакомым. А ты, Эрнесто, вот никогда бы не подумала, что ты фаталист и философ.

– Философ не философ, а Декарта читал!

– Эрнесто, ты невыносимый, ты меня постоянно смешишь!

– Может, мне просто нравится, как ты улыбаешься!

– Ну всё, ты меня достал, пошли обедать. Все уже собрались.

Пока они спускались вниз, мысли в ее голове путались. Постоянные шуточки Эрнесто выбивали ее из колеи, и она не понимала, когда он шутит, а когда говорит серьезно. «Неужели он мне не безразличен? – спрашивала себя Кэтрин. – А Эрнесто? Что он ко мне чувствует? Вот сейчас он взял меня за руку, разве это не знак симпатии? Хотя Эрнесто не какой-то стеснительный юноша, а взрослый мужчина, Инженер. Неужели он стал бы играть со мной в „прятки“? Однако он только что признался, что ему нравится моя улыбка. И потом, он один называет меня Кэти, все остальные как-то официально – Кэтрин. Кажется, я потихоньку влюбляюсь. Может, стоит как-то намекнуть ему? Так, Кэти, остановись! Перестань себя накручивать! Не хватало еще строить глазки какому-то Эрнесто».

Когда они подошли к шатру Михаила, все уже были внутри. Теперь бывшие пассажиры Временного корабля и не вспоминали, кто из них преступник, а кто – элита современной Земли. Они крепко подружились за полгода, которые провели вместе на строительстве ковчега. Анри, к счастью, так и не «начистил морду» Сэму, как много раз обещал, и вспоминал о своих угрозах с улыбкой.

– А вот и Кэтрин! – сказал Михаил. – Эрнесто, почему так долго? У вас роман?

Кэтрин смутилась. Эрнесто это заметил и поспешил ответить:

– Капитан, я приложился к базальтовой плите головой, неспециально! А Кэти меня героически спасла.

– Надеюсь, плита получила по заслугам?

– Так точно, капитан, Кэти ее наказала, оставила без обеда!

– А нам без обеда оставаться не стоит, – смеясь ответил Михаил. – Вот, налетайте, «щи да каша – пища наша», – сказал он уже по-русски.

– Михаил, что ты сейчас сказал? – спросил Вэй.

– Это по-русски, пословица такая. Правда, щей тут нет, но ячменная каша стабильно каждый день.

– Кэтрин говорила, что ты царю русскую сказку рассказал, когда лечил Мириам, о чем она? – спросил Вэй.

– Вы не поймете, – отмахнулся Михаил.

– Переведи на планетарный, – попросил Вэй.

– Это невозможно, смысл теряется.

– А ты попробуй, – Вэю очень хотелось послушать сказку.

– Вы будете смеяться.

– Не будем, – хором ответили друзья.

– Ну хорошо, – начал Михаил. – Посадил дед репку.

– А что такое репка? – спросил Анри.

– Ну вот, я же говорил, не поймете. Это что-то вроде маленькой тыквы или картошки. Выросла репка большая-пребольшая, стал дед репку из земли тянуть. Тянет-тянет, вытянуть не может.

– Начало интригующее, – пошутил Эрнесто.

– Эрнесто, вы все обещали не смеяться, на самом деле сказка о серьезных вещах. Так вот. Позвал дед бабку на помощь. Тянут, вытянуть не могут, потом позвал внучку, потом Жучку.

– А Жучка это кто? – спросил Вэй.

– Это собака.

– Почему нельзя сказать «собака»? – спросил Вэй.

– Потому что рифма теряется.

– Какая рифма? – не мог понять Вэй.

– Внучка и Жучка. Ну так вот, – продолжал Михаил. – Не могут они вытянуть репку, зовут на помощь кошку. И все вместе пытаются вытянуть репку. Но безрезультатно.

– Вот это тыква! – не удержался Анри.

– Потом они зовут мышку, – продолжал Михаил. – Та прибежала, помогла, и все получилось!

– Да, но мышка ведь совсем слабая! – удивился Анри.

– В том-то и дело, что сказка не про мышку, а про дружбу, – Михаил посмотрел на друзей и улыбнулся. – По одиночке мы никто, а вместе – сила. Вот как ри постройке этого ковчега!

– Да, интересные у вас, русских, сказки, – протянул Вэй.

– Представляю, как царь был впечатлен, когда подействовало заклинание! – засмеялся Эрнесто.

– Особенно после того, как у Мириам снизилась температура, – засмеялась с ним вместе Кэтрин. – Тогда царь сказал, что пришлет писца, чтобы тот запечатлел его на глиняной табличке для царской библиотеки.

– И что, Михаил, прислал? – спросил Сэм.

– А как же! Еще и размножили!

– Но это ты зря сделал, – сказал Сэм. – Мы не можем так грубо менять ход истории.

– Кто бы говорил, – усмехнулся Михаил. – Ты же сам рассказывал царю о серебряных птицах и «домах до небес»!

– Было дело, рассказывал, но царь не записывал их для будущих поколений!

– Да уж, – расхохотался Эрнесто, – через несколько тысячелетий какой-нибудь археолог наткнется на странную глиняную табличку со сказкой «Репка». Хорошо, если он будет не русский, иначе ассоциации взорвут ему мозг!

– А может, напротив, – совершенно серьезно ответил Сэм, – «Репку» объявят космогонией[39] и везде напишут, что, оказывается, это древнее предание шумеров?

– Но что там за шум? – спросил Михаил. – Иван, иди глянь.

Ваня выглянул и обомлел:

– Там царь приехал! И Мириам!