Дворец лугаля поражал своей идеальной прямоугольной формой. По меркам Земли Довирусной эпохи, архитектурные сооружения которой достигали четырехсот этажей, его высота была небольшая – пятьшесть уровней, но, учитывая технологии древнего Междуречья, строили его, вероятно, долго.

Дворец состоял из больших, точно подогнанных глиняных блоков и располагался на платформе высотой с человеческий рост. В ней был прорублен проём для лестницы, ведущей к главному входу. Двери, обрамленные высокими колоннами такой же прямоугольной формы, охранялись двенадцатью стражниками. Бронзовые копья в их руках и короткие мечи на поясе грозно блестели под ярким полуденным солнцем. Их застывшие фигуры с каменными лицами напоминали скорее манекенов, только капельки пота, выступившие на лбах в этот жаркий день, выдавали в них живых людей. Запрокинув голову, Михаил заметил на крыше дворца еще воинов, вооруженных луками. Эти древние снайперы пристально вглядывались в каждого, оценивая его благонадежность.

Грандиозный вид сооружения снаружи не соответствовал довольно простому убранству внутри: стены были украшены рельефами с изображениями шумерских богов и сцен из их жизни, а колонны, подпирающие свод, инкрустированы черно-белой мозаикой. Справа и слева располагались галереи с лестницами, вырубленными из камня.

Пленников привели в главный зал. Лугаль сидел на троне. Он был немолод, но и не старше пятидесяти лет. Власть подарила его голосу твердость, а строгий взгляд из-под насупленных бровей приводил в трепет поданных. Курчавая черная борода придавала его красивому лицу форму правильного прямоугольника и резко выделялась на фоне длинной белоснежной льняной туники. Серебряный пояс с золотыми застежками, усыпанный лазуритами, обхватывал талию. При виде незнакомцев лугаль привычным движением потянулся к ножнам, из которых выглядывала золотая рукоятка кинжала, украшенная искусной гравировкой.

Крепкие мускулы заиграли и проступили сквозь тонкую ткань туники, ясно говоря, что лугаль выиграл не одну битву.

Позади него стояла девушка лет пятнадцати и с интересом разглядывала незнакомцев. Ее глаза задержались на Иване, такого светловолосого юношу она прежде не встречала. Их взгляды встретились, девушка покраснела и отвела глаза.

– О, царь, пленники прибыли, – доложил командир отряда и пал ниц.

Лугаль приказал ему подняться. Командир и воины отошли на почтительное расстояние, готовые в любой момент защитить своего повелителя.

– Кто вы, добрые люди?

– Я Сэмуэль, купец. Мой товар затонул, когда наш корабль потерпел бедствие.

– Кто эта красноволосая женщина?

– Моя родственница.

– А эти? – лугаль указал на остальных.

– Михаил… он повар, Иван – его сын и подмастерье, а это Эрнесто, Анри и Вэй – мои слуги.

– Какие странные у вас имена, вы явно нездешние. Откуда вы?

– Мы из страны тысячи озер, где много еды, нет рабов и нет войн.

– Нет войн и рабов? Ну ты меня и рассмешил, – захохотал царь. – Хоть в ваших краях нет рабства, но я вас купил и отпускать не собираюсь. Зато окажу тебе большую честь – разрешу служить при моем дворце, будешь придворным шутом. Поваров – на дворцовую кухню, а этих, – он жестом указал на Анри, Эрнесто и Вэя, – на полевые работы. Женщина будет прислуживать моей дочери, – продолжил царь. – Мириам, что скажешь?

Девушка вышла из-за спины отца, подошла к Кэтрин. Она надменно оглядела ее со всех сторон, словно оценивая, подойдет ей такая служанка или нет.

Мириам была красива: круглое загорелое личико утопало в густых черных кудрявых волосах, перехваченных серебряным обручем. Пылкие черные глаза могли испепелять, когда она злилась, а могли быть нежными для тех, кого она любила. Белая туника, открывавшая одно плечо, подчеркивала точёную лебединую шею, а золотые браслеты обнимали тонкие запястья. Ваня невольно залюбовался ею.

– Отец, я ее беру. Благодарю за подарок, – Мириам почтительно поклонилась. – Но что это за странная одежда! – воскликнула она, с отвращением дотрагиваясь до грязного комбинезона Кэтрин. – Я велю ее сжечь, а тебе дать новую, богатую, которую носят служанки принцессы.

– Дочка, ты права. Одеть их всех в наши одежды! – распорядился лугаль.

– Только одна просьба, о великий царь, – обратился к нему Сэм. – Позвольте оставить нашу одежду, она нужна, чтобы поклоняться богам!

– Разве вы не поклоняетесь идолам? – удивился царь.

– Нет, для нашей молитвы нужна одежда, облик которой нам подарили боги, для жителей тысячи озер она священна!

Лугаль снисходительно наклонил голову:

– Позволяю, молитесь на вашу одежду.

Пленников отвели на кухню и накормили. Грубый ячменный хлеб для рабов выпекался не лучшего качества, но жители страны тысячи озер не заметили этого. В своем сытом мире они не привыкли голодать, поэтому набросились на еду, опустошив глиняную миску за несколько минут.

– Как вкусно! – сказала Кэтрин, дожевывая лепешку.

– Осторожно, Кэти, ешь понемногу, – остановил ее Эрнесто. – Переход на натуральную еду может быть болезненным, хотя не несет вреда здоровью.

– Да, мне говорила психолог из предварительной тюрьмы, – ответила Кэтрин.

– Миранда Огава знает свое дело, заботится о каждом заключенном, – сказал Эрнесто.

– Откуда ты знаешь Миранду? – удивилась она.

– Встречались в общей компании, – ответил Эрнесто, – Огава-сан – очень интересный человек.

– Сэм, о чем вы говорили с лугалем? – спросил Михаил. – Мы ни слова не поняли.

– Он расспрашивал про нас, откуда мы и что умеем делать. Я сказал, что я купец, Кэтрин – моя родственница, Михаил с Иваном – повара, а вы – Эрнесто, Анри и Вэй – мои слуги. Потом лугаль всех распределил по профессиям. Меня – шутом – я его изрядно повеселил, Кэтрин – служанкой принцессы, кстати, та симпатичная девушка – дочь царя. Михаила и Ивана – на кухню, а вас троих – на полевые работы.

– Нас на полевые работы?! – воскликнул Анри. – А сами-то вы, Коэн, хорошо устроились, шуты всегда были при царях в большом почете. Почему вы не сказали, что мы все ваши родственники?

– Анри, – ответил Сэм, – богатый купец не может путешествовать без повара и слуг, это крайне неправдоподобно.

– Но почему вы купец, а не Михаил например?

– Анри, так надо было, – терпеливо объяснял Сэм. – Представьте, что вы царь, к вам на голову сваливаются чужеземцы в непонятных одеждах и ведут себя странно. Первая мысль какая у царя?

– Шпионы, – догадалась Кэтрин. – И при любом подозрении нас бы всех убили.

– Умничка, Кэтрин, – похвалил ее Сэм, – особенно если учесть, что шумеры много времени проводили в войнах, и лазутчиков здесь соответственно пруд пруди. Поэтому единственное правильное решение для меня – примерить роль купца из далекой страны. И для нее я подхожу лучше вас всех: говорю на шумерском языке, но чуть-чуть, так как бываю редко в этих краях по «купеческим делам». Также в силу своей профессии историка и археолога знаю местную культуру, обычаи и читаю клинопись. Поговорив со мной, уравнение с одним неизвестным в голове царя решилось: мы просто потерявшиеся путники.

– Анри, успокойтесь и включите логику, – сказал Михаил. – Возможно, Сэм спас наши жизни. О чем вы еще говорили?

– Интересное наблюдение, – продолжал Сэм, – дочь царя носит имя Мириам, вам это не кажется странным?

– Почему? Разве это не древнее имя? – удивился Михаил.

– В том-то и дело, что древнее, но появилось уже после шумеров, – ответил Сэм.

– Вы хотите сказать, – Михаил был ошарашен предположением Сэма, – что мы своим появлением уже влияем на ход истории?

– Да, возможно, – ответил Сэм, – и, кстати, Мириам хотела уничтожить наши комбинезоны, не понравились они ей.

– Но у нас там СИС, лекарства, фонарики, спички! – ахнул Ваня.

– Не волнуйтесь, комбинезоны нам оставят. Я сказал, что их нам подарили боги и для нас они священны, поэтому вы периодически молитесь на них, особенно когда другие это видят.

– Коэн, а вы это хорошо придумали, – рассмеялся Эрнесто. – Представляю, как эти дикари будут пялиться, когда увидят Михаила, молящегося на свой комбинезон. И это капитан, который управляет Временным кораблем!

– Диас, отставить шуточки! – осадил его Михаил. – Нас разделят: Сэмуэль, Кэтрин, Ваня и я остаемся во дворце, а вас отправят на полевые работы. Нужно подумать, как мы сможем общаться.

– Вот именно, общаться! – воскликнул Сэм. – У вас всех есть одна проблема. Вы не знаете шумерский язык.

– Полагаю, в языковой среде мы его быстро выучим? – спросил Михаил.

– Не разделяю вашего оптимизма. Раньше морские путешественники, вроде Марко Поло нанимали толмачей, местных полиглотов, которые имели способности и опыт изучения других языков. Алгоритм с тех пор остался прежним: для начального погружения нужен частотный словарь – запас слов небольшого объема, на первых порах пятьсот-шестьсот достаточно. Но если я, находясь во дворце, могу дать такой словарь Михаилу, Ивану и Кэтрин, то Эрнесто, Анри и Вэю без моих уроков будет сложно.

– Капитан, у нас есть СИС с работающей рацией, – напомнил Эрнесто. – Надеюсь, поле недалеко, и сигнал будет доходить. Сэмуэль может давать нам уроки по видеосвязи.

– Эрнесто, ты рехнулся? – Михаил покрутил пальцем у виска. – Хочешь, чтобы кто-то увидел СИС? Это же нарушение клятвы Инженера. В лучшем случае нас здесь за колдунов примут, еще на костре сожгут!

– Михаил, – Сэм улыбнулся, – здесь вас никто за это не сожжет, колдунов отправляли на костер в другой эпохе.

– Неважно, – ответил капитан, – все равно мы не можем показывать СИС всем подряд.

– Я могу давать письменные уроки – отправлять шумерские слова с транскрипцией на планетарном. За несколько месяцев освоите частотный словарь и заговорите как настоящие шумеры.

– Хорошо, – согласился Михаил, – по СИС будем иногда связываться ночью. Эрнесто, смотри, чтобы никто его не увидел в работающем состоянии. Голограмму, естественно, не разворачивай, пользуйся только экраном. Если кто-то заинтересуется им, скажи, что это твой идол, на которого ты молишься по ночам.

Двери на кухню отворились, вошли несколько надсмотрщиков. Они связали руки Эрнесто, Анри и Вэя. Главный из них грубо подтолкнул пленников к двери плеткой:

– Ген-ген! – прикрикнул он.

– Да знаю я, что такое твой «ген-ген», – пробурчал недовольно Эрнесто, – уже идем.

– Все-таки языковая среда – великая вещь! – провожая их глазами, сказал Сэм.