Ване снился сон, будто он у себя дома, мама играет на рояле Моцарта, а робот Генри сидит обиженно в углу и смотрит в окно на то, как папа косит газон. Сон был такой настоящий, что он не сразу понял, как кто-то тычет в него палкой. Ваня резко вскочил. Несколько мужчин в набедренных повязках внимательно смотрели на него. Мальчик понял, что проспал свое дежурство в карауле и не передал его вовремя Эрнесто. Он перевел взгляд – у потухшего костра мирно спали его товарищи по несчастью. Их уже окружили странные незнакомцы.

– Тревога! – изо всех сил закричал он и тут же получил палкой по голове.

Ваня очнулся от скрипа колес. Он открыл глаза и увидел небо: тусклое солнце лениво пробивалось сквозь полупрозрачную дымку. Его лучи кололи глаза, проникали в каждую клеточку мозга. Ваня тотчас зажмурился, он почувствовал, как невыносимо болит затылок. Телега, запряженная двумя ослами, подпрыгивала на каждой кочке, от этого Ванина голова болела еще сильнее.

Мальчик попытался встать, но понял, что руки и ноги его связаны. Кое-как повернувшись на бок, сквозь прутья повозки он смог разглядеть огромное распаханное поле. Рядом с повозкой шли Анри и Вэй с одной стороны, а Михаил и Эрнесто – с другой. Их руки тоже были связаны. Но где же Кэтрин и Сэм?

– Папа, – тихо позвал его Ваня, – где мы?

– Сынок, ты очнулся? Я не знаю, кто эти люди, но знаю точно: мы не в Девонском периоде. Нас схватили, связали и куда-то ведут. Вероятно, это разбойники. Сэм с ними говорил на каком-то древнем языке, но они плохо его поняли. Он полагает, что это шумеры.

– Что он им сказал?

– Что он важный господин, купец, а Кэтрин – его родственница.

– Где они? – Ваня прищурился. – Я их не вижу.

– Вон там, – Михаил вытянул связанные руки и показал на начало процессии, – из уважения к его статусу купца, их посадили на ослов, чтобы не шли пешком.

– А мы тогда кто, по его мнению?

– Нас он представил как своих слуг.

– Вот это наглость! – Ваня чуть не поперхнулся.

– Сынок, Сэм правильно сделал. В древнем мире купец не мог путешествовать без слуг. Ему бы просто не поверили.

– Куда нас ведут? – спросил Ваня. – Почему мы связаны?

– Видимо, в ближайший город, чтобы продать в рабство.

– Что? – Ваня не верил своим ушам.

– Сынок, не волнуйся, тебе по голове сильно прилетело, лучше поспи, силы еще понадобятся.

– Как можно в такой момент спать? Надо бежать! Давайте нападем на них!

– Их много, – Михаил кинул оценивающий взгляд на разбойников, – около двадцати человек. Они вооружены, напасть на них сейчас – это верная смерть.

– Ваня, слушай отца, сначала нужно осмотреться, – поддержал Михаила Эрнесто.

– Ген-ген! – крикнул им один из разбойников.

– Что он говорит? – спросил Ваня. – Я не понимаю.

Разбойники остановили шествие, позвали Сэма для перевода. Он держался важно, как богатый купец, надменно поглядывая на мужчин.

– Дуг![24] – обратился он к разбойнику.

– Ген-ген, – повторил разбойник.

– Он говорит, чтобы вы шли вперед, – перевел Сэм. – Видимо, вы болтаете, и он недоволен.

– Сэм, скажите им, что мы хотим пить, – попросил Михаил. – И не важничайте так сильно, переигрываете.

– Шуль гиг саг. Шум наг. Я сказал надсмотрщику, что у юноши болит голова, и чтобы пить ему давали чаще. Михаил, в следующий раз, если захотите пить, скажите «наг» – пить.

Надсмотрщик протянул глиняный кувшин. Иван жадно приложился к горлышку и отхлебнул содержимого.

– Это не вода! – поморщился Ваня. – Что за кислое пойло?!

– Это слабое пиво, – объяснил Сэм. – В древние времена люди редко пили воду, опасаясь инфекций.

– Детям алкоголь нельзя, – пытался пошутить Эрнесто, – у Вани от пива еще больше голова закружится.

– Для шумеров Иван уже давно не ребенок, – совершенно серьезно ответил Сэм, – и даже достиг брачного возраста.

– А вы уверены, что это шумеры? – спросил Ваня.

– Совершенно. Они говорили между собой о том, что ведут нас в Шуруппак, один из крупнейших городов Междуречья. Древний иврит похож на шумерский, я понимаю не всё, только ключевые слова. Они меня тоже понимают с трудом. На данный момент я выяснил в каком мы месте, но вот в каком времени пока не знаю. У шумеров есть календарь, но, как вы понимаете, наше и их время может не совпадать, поэтому в какой эпохе мы находимся, я смогу узнать лишь приблизительно.

– Ген-ген! – опять крикнул разбойник.

– Всё, аудиенция окончена, двигаемся дальше. И, Эрнесто, это вас прежде всего касается, – Сэм бросил строгий взгляд на него, – рекомендую с ними не шутить. Будете скалиться, подумают, что вы смеетесь над ними, а шумеры – народ воинственный, последствия могут быть непредсказуемыми. А вот и город показался! Мы уже почти на месте.

Пленники, охраняемые разбойниками, двинулись в путь. «И зачем я только настоял, чтобы Ваньку распределили на мой корабль, – ругал себя Михаил. – Сейчас бы сын был дома, – он в бессилии посмотрел на свои руки, связанные грубыми веревками. – Сынок, пока я ничем не могу тебе помочь, но обещаю, мы обязательно выберемся!»

Въезд в Шуруппак тщательно охранялся. Массивные ворота образовывали арку из глиняных кирпичей, которая соединялась с городской стеной. На вершине арки круглосуточно стояли в дозоре стражники. Маленькие прямоугольные дома из глиняных кирпичных блоков хаотично теснились на кривых улочках. Дороги постепенно стекались в хозяйственный центр любого древнего поселения – городской рынок.

А он жил своей рутинной жизнью, где всё подчинялось одному основному закону: «Ты – мне, я – тебе». Кузнец, гремящий молотом по наковальне, шум гончарного круга и запах сырой глины. Продавцы зерна, овальными гирями отмеряющие свой товар, и писцы, за плату составляющие документы для неграмотных. Крики птиц, животных в клетках и упрямые ослы, которых ничем не уговорить двинуться с места. Всё это стучало, кричало, мычало и сплеталось в единую песню суетящейся толпы.

Попав на рынок, путешественники во времени удивленно озирались. Все, кроме Сэма, слабо представляли себе древний мир. Их необычные комбинезоны и рыжий цвет волос Кэтрин привлекли внимание зевак. Они смотрели на пришельцев из будущего с не меньшим удивлением, тыкали в них пальцами и что-то неразборчиво кричали.

Постепенно улицы становились более прямыми, стремясь к правильным перпендикулярам. В центре города возвышалось большое здание из таких же глиняных блоков, своей архитектурой напоминающее ступенчатую пирамиду со скошенным верхом. Оно было возведено на высокой насыпи и просматривалось из любой точки Шуруппака.

– Это дворец? Там, на вершине холма? – спросил Вэй у Сэма.

– Нет, скорее, главный храм – Зиккурат. У шумеров было много богов. Основные из них: бог неба Ану, бог земли и воздуха Энлиль, бог воды Энки и богиня-мать Нинхурсаг – покровительница земли и плодородия.

Разбойники привели их на небольшую площадь. Там уже не было расставленных прилавков и кричащих торговцев. В тени пальм отдыхали богато разодетые мужчины. Перед ними на низких столиках располагались раскрашенные в бело-синий цвет глиняные доски, с размеченными на них двадцатью квадратами[25]. Мужчины, поглощенные игрой, с азартом кидали «кости» – черные пирамидки с белыми вершинами – и переставляли по полю маленькие круглые фишки. Позади них стояли женщины, с интересом наблюдая за ходом игры. Было видно, что они знают правила и тоже хотят поиграть, но из скромности отмалчиваются за спинами мужей.

Один из разбойников грубо схватил Кэтрин за руку: –  Мунус![26] – крикнул он.

Его громкий возглас отвлек состоятельных граждан от игры, они заинтересовано посмотрели в сторону Кэтрин.

– Что он говорит? – спросил Анри.

– Он говорит, что она женщина, – ответил Сэм, – уточнил, так сказать.

– А разве не видно? – удивился Анри.

– Им – нет, она странно одета, древние люди привыкли отличать пол по одежде.

– Он собирается ее продавать? – шепотом спросил Анри.

– Конечно! Вы еще не поняли?

Одна богатая горожанка, получив одобрение мужа, принялась бойко торговаться за «мунус» с продавцом-разбойником. Кэтрин испуганно глядела на их перепалку, но не позволила страху овладеть собой. Она глубоко вздохнула, гордо подняла голову и смело посмотрела в глаза разбойнику. Тот, почувствовав полный достоинства взгляд «богатой родственницы купца», продолжил препираться, явно поднимая цену: показывал на волосы Кэтрин, на ее странный комбинезон, проводил грязными руками по ее белоснежному лицу, вероятно, таким образом рекламируя свой товар. Но покупательница стояла на своем. Постепенно все мужчины поднялись из-за игральных столиков и окружили необычных пленников.

Вдруг толпа расступилась, показалась колонна мужчин, вооруженных бронзовыми копьями и щитами. Они были одеты в одинаковую форму: темно-серые набедренные повязки удерживались с помощью широких ремней, на них висели бронзовые топоры и длинные ножи. Через плечи крест-накрест были накинуты кожаные перевязи, а на головах сверкали медные шлемы. Один из них подошел к разбойнику, что-то тихо сказал.

– Сэмуэль, что они обсуждают? – спросила Кэтрин, тревожно поглядывая на вооруженный отряд.

– Они тихо говорят, я расслышал только одно слово: «лугаль», это царь. Полагаю, вас хочет купить местный властитель.

Командир отряда протянул разбойнику глиняную табличку[27]. Тот отрицательно помотал головой.

– Это он ему глиняным векселем пытается заплатить, что-то вроде местной кредитки: там написано сколько кур, зерна и прочих продуктов можно получить в царском дворце, предъявив этот, так сказать, платёжный документ, – объяснил Сэм. – Но нашему продавцу обрастать хозяйством совсем неинтересно, поэтому он требует деньги.

Командир отряда подозвал другого воина с мешком и вытащил оттуда несколько серебряных колец. Он протянул их разбойнику, но тот опять отказался. Тогда командир вытащил еще столько же, и довольный продавец одобрительно закивал.

– А тебя высоко ценят, сколько серебра отвалили, – усмехнулся Эрнесто.

Но Кэтрин было не до шуток. Сейчас десять лет относительного лишения свободы казались ей раем. Будущее представлялось страшным и туманным: что ждет ее в рабстве?

Как только серебро перекочевало к разбойнику, командир воинов подошел к пленникам, каждого ткнул пальцем и жестом пригласил идти за ними.

– Друзья, поздравляю! – сказал Сэм. – Нас купили всех – «оптом», так сказать. Идем во дворец.