– С добрым утром, – насмешливый голос Эрнесто помог остальным двум пассажирам окончательно прийти в себя. – Даже не спрашивайте, что случилось, сегодня вы не первые.

– Диас, люди и так шокированы, – перебил его Михаил, – не пугай их еще больше.

Капитан подошел к капсуле Кэтрин, помог девушке подняться. Та еле стояла на ногах. «Да, правы были древние: „Женщина на борту – к беде“», – подумал он. Эта примета всегда пугала капитанов любых кораблей: деревянных, стальных, даже Временных. Михаил с самого начала был недоволен присутствием Кэтрин, но сейчас постарался придать своему голосу мягкость, все-таки она единственная девушка на «Прометее»:

– Во время перемещения произошла авария, мы не понимаем, где мы, в каком времени. Починить оборудование пока не удалось. Настоятельно рекомендую не открывать двери и не выходить за пределы корабля, там может быть все что угодно. Кэтрин, как вы себя чувствуете?

– Немного тошнит, и голова болит, – ответила девушка, косясь на нашивки экипажа «Прометея». Она без труда определила капитана и второго Инженера.

– А вы, Вэй? – Михаил обратился к другому заключенному.

– Нормально. Я, так сказать, привыкший, это не первое мое перемещение на базу-колонию.

Присутствующие заинтересовано разглядывали его. Нечасто встретишь рецидивиста. Вэй был родом из бывших китайских территорий, но, вероятно, его родители не являлись чистокровными китайцами, так как во внешности угадывались черты смешения двух рас: монголоидной и европеоидной. Довольно прямой аккуратный нос на круглом лице соседствовал с распахнутыми темно-карими глазами. Они умело сдерживали эмоции, были холодными и непроницаемыми, как леденящий космос.

– Вы убили человека? – спросил Эрнесто.

– Да, убил, не отрицаю, – признался Вэй.

Глядя на этого человека, невозможно было поверить, что он совершил убийство. Да он и не был похож на убийцу. Вэй, как раньше бы сказали, выглядел аристократом: вежливым, предупредительным, умеющим себя вести в любом обществе. Состоятельные родители распланировали его жизнь с самого начала – дали возможность получить прекрасное образование, а затем ушли на «пенсию», оставив выгодный бизнес сыну.

– Ни один человек не имеет право лишать жизни другого! – возмутилась Кэтрин.

– Согласен с вами. Но на тот момент я не понимал, что делаю. Месть лишила меня разума.

Глаза Вэя всегда спокойные, невозмутимые сейчас печально смотрели на Кэтрин. Она вдруг почувствовала, что этот человек каждый день, каждый час своей жизни раскаивается в содеянном. Душа его болит не только потому, что он убийца. А еще и от того, что он хотел бы повернуть время вспять и все изменить, но невозможность этого только больше бередит рану в его сердце.

– Мы были партнерами, – начал свой рассказ Вэй, – занимались выгодным бизнесом – производством и поставками натуральной еды. Я владел фермами и небольшим заводом по переработке продуктов. Сначала он был моим сотрудником, но потом заслужил доверие, и я сделал его своим партнером. Мы стали лучшими друзьями. Я полностью ему доверял, он занимался всем: документами, производством, продажами. И я расслабился.

Беззаботная жизнь продолжалась несколько лет, пока я не был арестован. Я просил друга помочь, он обещал вытащить меня из предварительной тюрьмы, говорил, что проводит свое расследование. Я не понимал, в чем меня обвиняют, и продолжал верить ему. Кредитки у моей жены закончились, сын не мог дальше продолжать обучение в университете. Она поехала к моему партнеру, попросила оплатить обучение сына. Он ей отказал, сославшись на то, что ни я, ни она не имеем права на этот бизнес, и показал документы, где было указано, что он единственный владелец наших с ним активов.

Я не мог поверить в такую подлость. В один миг, подменив документы, он лишил меня моего же бизнеса. Выяснилось, что мой партнер планировал обман с самого первого дня. А чтобы я не смог добраться до него, узнав о подлости, он подставил меня: подсунул на подпись документы, в которых говорилось, что наша компания поставит продукты в резиденции Мирового Правительства, а на самом деле этих поставок не было. Конечно, консулы очень разозлились и не стали разбираться. Меня осудили как мошенника и отправили на пять лет в Девон.

– Что было потом? – спросила Кэтрин.

– Когда я вернулся, узнал, что моя жена и сын погибли. Сыну нужны были кредитки на обучение. Они уехали в дальние колонии, жена устроилась работать. Кредиток в тех местах давали много, но на молодых планетах жить, как известно, рискованно. Они погибли при извержении гигантского вулкана. Когда я узнал об этом, то нашел своего партнера и убил. Тогда я не понимал, что делаю, всё было как во сне. Суд дал мне всего десять лет, психологическое тестирование показало, что я был в состоянии аффекта. Когда выяснилось, что партнер подставил меня, обвинение в мошенничестве отменили, меня реабилитировали, но было уже поздно, я потерял семью из-за его жадности и подлости.

– Вэй, – раздался голос Анри, – вот слушаю я вас и жалею, что мы не познакомились раньше. Я бы такого посоветовал, что и убивать этого мерзавца не пришлось. Мы бы его так обработали его же оружием, что он бы сам сдох. Клин клином, как говорится.

– А, вот и Анри, вам уже лучше? – протянул Эрнесто. – Знакомьтесь, Анри – наш главный специалист по мошенничеству. По этой статье едете на базу-колонию?

– Ну, как-то вы строго. Было, не отрицаю, – Анри уселся в своей капсуле и хитро подмигнул присутствующим.

Ему было двадцать шесть, но выглядел старше: длинное худое лицо обтягивала желтоватая кожа, придававшая не совсем здоровый вид. Так бывает, когда много времени проводишь на космических станциях. Большой крючковатый нос смотрелся чужеродным на довольно симпатичном лице и совсем ему не подходил. Взгляд Анри никогда не останавливался на предмете, бегал туда-сюда. Собеседники часто не могли понять, куда он смотрит, из-за его небольшого косоглазия.

Анри был особенным – натурально рождённым. Департамент Рождаемости долгое время не давал родителям Анри разрешения на заказ ребенка в Родильном Центре, и его мама решилась на натуральные роды. Поэтому Анри появился такой, как есть: немного некрасивый, со слабым здоровьем и склонностью к авантюризму, перешедшему к нему от матери, ведь родить ребенка – это был очень смелый и рискованный поступок с ее стороны.

Его мать была родом из бывших французских территорий и научила Анри прекрасно говорить по-французски. От этого его планетарный звучал необычно, в нос, а перешедшая из французского в планетарный картавость забавляла окружающих. Удивительно, но при своих кажущихся недостатках он производил крайне благоприятное впечатление. Через некоторое время вы уже не замечали изъянов в его внешности, а, казалось бы, совершенно жуткий акцент, напротив, придавал ему шарма.

– Но всё не так просто, – продолжал Анри. – Я высококлассный специалист по строительству атмосферы на других планетах. Нет, честно, – Анри поймал недоверчивый взгляд Кэтрин, – мои родители отвалили кучу кредиток, чтобы я закончил университет. Я улучшил много планет, пока не выиграл грант на строительство жизни и атмосферы на Глизе 581-С[22].

– Это та самая? В созвездии Весов? – спросил Эрнесто, не отрываясь от починки передатчика.

– Да, та самая. Конечно, колоний там не было, иначе я бы не решился сделать то, что сделал. Планетка так себе, плохенькая: атмосфера есть, да и звезда вроде подходящая – старенький красный карлик, не горячий. Вот только планета расположена слишком близко к своей звезде, а значит, из-за действия приливных сил она повёрнута к ней только одной стороной. И это делает климат на ней крайне неудобным для жизни: на одной стороне слишком жарко, на другой – слишком холодно. В общем, работа там предстояла большая, результат плохо прогнозируем, никто не хотел браться, и Мировое Правительство выделило уйму кредиток на гранты для строительства атмосферы. Конечно, Глизе 581-С сразу стала всем интересна. Объявили конкурс, и я его выиграл. Я же говорил, что высококлассный специалист!

– Анри, а вы любите похвастаться, – подковырнул его Эрнесто.

– А вы сами попробуйте построить жизнь на планете почти с нуля, – огрызнулся Анри. – Ну так вот, выиграл я конкурс, забрал грант, отправился туда. Приезжаю, обследую и вижу, что ничего сделать нельзя, никакие атмосферные установки уже не помогут. Но кредитки отдавать неохота. Договорился я со своим поставщиком, что оборудование он мне продаст и доставит на планету, как говорится, «на бумаге», а грант поделим. Пришлось, конечно, и своим сотрудникам на лапу дать – за молчание. Реально я взял с собой только первоначальную установку и сейсмостанцию[23], включил их на самую большую мощность.

Мои действия привели к непредсказуемым последствиям для планеты, но не для меня. Я просчитал все заранее и не ошибся. Обезумевшая от высокой мощности сейсмостанция спровоцировала сильнейшие явления. Серии землетрясений пронеслись по планете, проснулись старые вулканы, которые выбросили в небо небывалое количество пепла. Ускорились процессы потери последних зачатков естественной атмосферы. Наступила точка невозврата и колонизация стала невозможна. Вот это был апокалипсис!

Еле ноги унес. Все выглядело настолько правдоподобно, что в отчете мне оставалось только подтвердить гибель имущества и свалить все на «неожиданные стихийные бедствия». Так мне удалось замести следы от поставки всего оборудования, которого на самом деле не было.

– Не жалко вам планету? – спросила Кэтрин. – Над ней же миллионы лет трудилась Природа! Теперь без атмосферы там никогда не будет жизни.

– Милая моя, – ответил Анри, – Мировое Правительство заплатило столько кредиток, что новую планету можно купить.

– И что, купили?

– Планету нет, но остров – да, правда, его после моего ареста конфисковали.

– Вот видите, – хмыкнула Кэтрин, – жадность до добра не доводит.

– Это не жадность, – ответил Анри, – а расчетливость. Грех, конечно, так нагло своровать правительственный грант, но у меня не было выбора. Я натурально рождённый и не имею права на бесплатное медицинское обслуживание. Здоровье у меня плохое, нужно много кредиток, чтобы поддерживать его.

– Первый раз вижу натурально рождённого, – Кэтрин удивленно посмотрела на Анри. – Как это… быть им?

– Кэтрин, вы сейчас уставились на меня как на новую модель андроида. Я такой же человек, только склонность к заболеваниям не зачищена, поэтому постоянно болею. А насчет планеты не волнуйтесь, относитесь проще, ведь планеты для нашей Вселенной – обычные камни на пляже, одним больше, одним меньше, в общей картине ничего не меняется.

И потом, Глизе 581-С была действительно безжизненная и старая. Черная дыра ее всё равно бы когда-нибудь поглотила. Эх, жалко, что такой гениальный план провалился!

– Но как вас, такого «гениального», поймали? – логично заметил Сэм.

– Это всё мой язык, он у меня как помело. Эрнесто уже заметил, что я люблю прихвастнуть. Однажды я напился и всё разболтал бармену, а он меня сдал полиции. Вот так просто гениальный мошенник загремел в предварительную тюрьму!

«Исповедь» Анри разрядила напряженную обстановку. То, как он обаятельно рассказывал, картавил, вставлял остроумные словечки привело слушателей в восторг. Все расхохотались.

– Весело, конечно, но мне придется вас расстроить: туристическая поездка на берег океана отменяется, – перебил общий смех Эрнесто. – Передатчик тоже сломался, сигнала нет, и нас не смогут найти.

Все сосредоточенно смотрели на Эрнесто.

«Этого не может быть, – промелькнуло в голове Михаила. – Такое случалось лишь однажды, когда один Инженер намеренно перенастроил навигатор и прибыл в прошлое. С тех пор подобных происшествий не было: оборудование перед отправкой тщательно тестируется роботами. Инженеры дают клятву не использовать Временной корабль в своих целях, а наказание за несанкционированное перемещение ужесточили до пожизненного относительного лишения свободы в Девоне».

– Эрнесто, ты уверен?

– Да, капитан, я уже сто раз проверил: ни входящего, ни исходящего сигнала нет.

Михаил подошел вплотную к Эрнесто:

– Значит так, выйдешь наружу на разведку, – Михаил перешел на шепот и показал глазами на осужденных. – Ненадолго. У нас нет оружия.

Эрнесто понимающе кивнул. Михаил обернулся к остальным и повысил голос:

– Все, кроме Второго Инженера, сидят в корабле и не высовываются!

Эрнесто открыл люк, осторожно спустился на землю. Вокруг была степь, но не выжженная солнцем, а покрытая буйной яркой растительностью, окутанная нежной дымкой водяного пара.

Он достал из кармана комбинезона свой СИС – овальный, совершенно прозрачный медальон размером чуть больше человеческого уха, приложил к нему свой палец. Медальон загорелся зеленоватым светом, на нем появились буквы на планетарном языке. Эрнесто выбрал в меню «погода», прибор замигал, выдавая информацию:

– Температура – тридцать три градуса, давление – две с половиной атмосферы, кислород – девятнадцать процентов, углекислый газ – один процент, влажность – восемьдесят процентов.

«Воздух изменился, – подумал Эрнесто, – даже по-другому дышится, я только сейчас сообразил. Но СИС работает в ограниченном режиме, без связи с компьютером корабля он практически бесполезен. Показывает только погоду… О, и автономная рация включилась. Ну хоть что-то работает. Спасибо Инженерам прошлого за ядерный аккумулятор!»

Он вернулся на корабль. Все были взволнованы и с нетерпением ждали Эрнесто.

– Всё не так плохо. Похоже, мы в Девонском периоде, показатели почти такие же, – отчитался он перед капитаном, раскрывая голограмму своего СИС. – Неплохо работает автономная рация. Может быть, из-за аварии мы попали в то время, но не в то место? Что думаете, капитан?

– На корабле оставаться глупо, всё равно нас быстро не найдут, – ответил Михаил. – Скорее мы сами отыщем базу-колонию. Рация – это хорошо. Будем двигаться в разных направлениях – ловить сигнал. На базе есть радиомаяк, вероятность запеленговать его большая. Давайте собираться.

Все молча выполняли команды капитана. Больше всего на корабле находилось лекарств, их всегда доставляли на базу-колонию с расчетом пребывания, в их случае – десять лет. Воды было мало, а еда представляла из себя синтетическую биомассу для пищевого принтера на первое время, чтобы переход на натуральные продукты для осужденных не был резким. Капитан приказал взять только еду, воду, самые необходимые лекарства: антисептики, антибиотики, жаропонижающие, а также зажигалки, спички и фонарики.

– Раскладывайте все в карманы комбинезонов, – распорядился Михаил, проверяя их скромные запасы. – Будем двигаться вечером. За бортом очень жарко, наши организмы пока не привыкли к такой погоде из-за стабильного земного климата. Еще есть пара часов до заката. Отдыхайте.

Осужденные сгрудились в одной стороне корабля, экипаж «Прометея» – в другой.

– Жаль, что у нас вообще нет оружия, – тихо сказал Михаил.

– Думаете, оно нам пригодится? – спросил Эрнесто, не отрывая глаз от осужденных.

– Не знаю, но точно бы не помешало, – задумчиво ответил капитан.