Если практикующий хочет достичь следующей джханы, он просто болтается в отсутствии всего до тех пор, пока ему вообще не надоест воспринимать и пока он не поймёт, что даже восприятие в каком-то смысле неудовлетворительно. Итак, ум в конце концов сам по себе переместится в состояние со сбивающим с толку, но совершенно уместным названием «не восприятие и не не-восприятие», которое далее для краткости мы будем называть восьмой джханой.

Это состояние практически непостижимо, но абсолютно не является пустотностью. Оно пусто, но не является постижением пустотности. Восьмую джхану очень легко перепутать с пустотностью, особенно если она достигается в ходе практики прозрения (помните, что практики прозрения могут одновременно развивать сосредоточение и мудрость). Нет никакого разумного способа попытаться описать это состояние, за исключением того, что это состояние ума, а значит не пустотность, поскольку пустотность — это не состояние ума или что бы то ни было. Меня так и тянет сказать, что практикующий одновременно сосредоточен настолько узко, что не замечает ничего, и одновременно настолько широко, что не замечает даже этого, но такое описание не является слишком удачным. Так или иначе, присутствует полное невнимание к разнообразию. Восьмая джхана — самое высокое из достижимых состояний сосредоточения, за исключением достижения прекращения восприятия и чувствования (см. Приложение).

Это состояние невозможно исследовать, поскольку оно слишком непостижимо, кроме того, из него невозможно двигаться вверх. Таким образом, по окончании этого состояния практикующий может вернуться в более низкие состояния или начать практику прозрения в остаточном свечении этого состояния. Следует также заметить, что в отличие от предыдущих семи джхан восьмая джхана не имеет качеств «жёсткости» и «мягкости», указывающих на то, насколько устойчиво практикующий пребывает в данном состоянии. Вы либо в ней, либо не в ней.

Восьмая джхана может обладать определённой стабильностью, которой нет в отсутствии всего, в силу невозможности разобраться в ней или выйти за её пределы. Таким образом, ум может достаточно быстро перейти из безграничного сознания в отсутствие всего и оттуда ненадолго ввалиться в восьмую джхану, хотя малейший намёк на внимание к чему-либо конкретному мгновенно разрушает это состояние. Кроме того, можно как бы скользить вверх и вниз по бесформенным мирам, и перемещение в нижние джханы после пребывания в верхних джханах, например, из восьмой джханы, значительно добавляет нижним джханам интенсивности.

Восьмую джхану можно отличить от постижения пустотности по определённым признакам, связанным с тем, каким предстаёт вход в это состояние (это не одна из трёх дверей, и поэтому вход в восьмую джхану не связан с молниеносным и ясным проявлением одной из трёх характеристик три или четыре раза подряд в быстрой последовательности), что было перед ним (это не были стадии прозрения — см. ниже), а также с тем, что по-прежнему сохраняется тонкое ощущение состояния, а значит — относительная реальность.

Нужно ясно понимать одно важное свойство практик сосредоточения: сами по себе они не ведут к освобождению. Даже самые высокие из этих состояний заканчиваются. Остаточное свечение от них сохраняется недолго, и когда оно исчезает, обычная реальность может казаться даже немного оскорбительной. Тем не менее, среди практикующих полно джхана-наркоманов, многие из которых даже не подозревают, что ими являются. У меня есть хороший друг, затерявшийся в бесформенных мирах на двадцать лет и раз за разом возвращавшийся в них во время практики, объясняя это тем, что выполняет практику дзогчен (один из видов практики прозрения), когда на самом деле просто находился в 4–6 джханах, тем, что последние два бесформенных мира — это пустотность, и тем, что он просветлён.

Это настоящая Дхарма-трагедия.

К несчастью, как верно заметил другой хороший друг, через какое-то время до таких людей становится очень сложно достучаться. Их сковывают такие прекрасные золотые цепи, что они даже не подозревают о своей в тюрьме и не обращают ни малейшего внимания на такие предположения, высказанные другими, особенно если их идентичность оказалась в ловушке ложного представления о высокой реализации. Хронических джхана-наркоманов довольно легко заметить, хотя они часто не считают себя таковым. Я совсем не возражаю против того, чтобы люди становились джхана-наркоманами, поскольку предполагаю, что все мы способны брать на себя ответственность за собственные решения. Но когда люди не осознают, во что превратились, и притворяются, будто делают нечто, имеющее отношение к практикам прозрения, это досадно и грустно.

Теперь, чтобы чётко отделить практику сосредоточения от практики прозрения, я дам подробное описание стадий прозрения и попытаюсь сделать отличие настолько очевидным, насколько это возможно. Обратите внимание на то, насколько эти описание отличаются от описаний чистых состояний сосредоточения.