Один из моих учителей однажды заметил: «Буддизм и учения Будды противостоят друг другу уже 2500 лет!» Это утверждение цинично, и вместе с тем справедливо. Учения Будды были чрезвычайно простыми, а практика, которую он рекомендовал, не слишком очаровательной и довольно сложной, хотя и выполнимой. Те, кому доводилось читать коренные тексты, раз за разом обнаруживали, что учения Будды в целом практичны и настолько недогматичны, насколько этого вообще можно ожидать. В сущности, Будда говорил: «Делайте эти совершенно конкретные вещи, и вы получите эти совершенно конкретные результаты». Он почти не использовал ритуалы, церемонии и философию без определённой практической цели.
Вообще-то, в последующие годы, когда было создано учение «Виная» или правила поведения для монахов, всё действительно немного усложнилось и стало более религиозным. Будда говорил, что введение правил и предписаний было ответом на рост числа плохих учеников, с которыми ему пришлось работать в последние годы его жизни, а также с проблемами, от которых никуда не деться при управлении крупной организацией. Однако после смерти Будды процесс превращения его учений из практического пути к пробуждению в несколько наполненных ритуалом религий достиг новых вершин догматизма и сектантского деления. Тем не менее, правда и то, что было введено множество полезных и практичных вариаций основополагающих учений, принесших огромную пользу тем, кто им действительно следовал, а не только разглагольствовал о них.
В целом, с превращением мистических учений в религиозные в них добавляется множество вещей, зависящих от господствующих культурных норм, отношения к учениям текущего правительства, от того, насколько хорошо и плохо понимают учения те, кто им учит, а также от экономической обстановки. Один из пугающих примеров тому — догматическое христианство (которое не является мистической традицией или набором духовных практик, таких как сидение в пустыне в течение 40 дней, столкновение с собственными демонами и нахождение Бога), хотя, вероятно, буддийские религии способны напугать ничуть не меньше. Кажется, что христианство обычно имеет мало отношения к тому, о чём говорил Иисус (особенно — к тому, чтобы выполнять те практики, которые он выполнял, и жить той жизнью, которой он жил), а буддизм часто выглядит так, словно в целом забыл о сущностных учениях Будды. Добравшись до Америки, буддизм покрылся новым слоем культурной пыли, большая часть которой связана с теневыми сторонами западной психологии и движения нью-эйдж. Однако, есть и знаки того, что заплесневевшие и омертвевшие в странах своего происхождения аспекты буддизма получили новую жизнь и стали здоровее.
Побочные религиозные атрибуты не обязательно вредны сами по себе, однако способны уменьшить концентрацию практической информации о том, как пробудиться, разбавляя её всевозможными сведениями, имеющими мало отношения к пробуждению или вообще препятствующими ему. Следствием этого может стать значительный недостаток внимания к трём основополагающим тренировкам в этике, сосредоточении и мудрости, которые и так даются с трудом и даже в своих простейших формах требуют серьёзной работы. Мне чрезвычайно повезло, что я научился прекрасным буддийским технологиям медитации задолго до того, как по-настоящему познакомился с мэйнстримовым западным буддизмом. Первые оказались мне очень полезны, что же касается последнего… в общем, читайте дальше.
На самом деле буддийская практика может принимать множество работающих форм — это нормально и даже прекрасно, поскольку разным практикующим медитацию в разные моменты могут подходить разные методы практики. Дополнительная «отделка» традицией и религией может утешать и поддерживать, так как большинству людей, похоже, очень нравится иметь некий догматический, мифический или культурный фундамент, на котором они могли бы работать. Традиции и стандартизированные концептуальные системы могут также предоставлять средства, позволяющие людям говорить друг с другом о переживаниях и техниках, описать которые без таких систем было бы крайне сложно. У меня есть друг из другой мистической традиции, обладающий большими познаниями, которые я нахожу полезными и интересными, однако лишь на первоначальное сопоставление терминологии, позволившее каждому из нас получить доступ к пониманию другого, нам понадобилось несколько месяцев.
Однако концептуальные системы и атрибуты могут также вести к сильному, бессмысленному, вредному и разобщающему сектантскому делению, существующему как внутри буддизма, так и между различными медитативными или мистическими традициями, а также к попыткам заниматься всевозможными вещами, не дающими никакой свободы и даже порождающими новые формы страдания.
Каждый раз, покидая свой маленький уютный академический мир и входя в жестокий и хаотичный мир бесконечно жалких сектантских Дхарма-сообществ, я поражаюсь тому, насколько люди бывают зациклены на крошечных расхождениях между их традицией и традициями, настолько похожих на их собственную, что отличить их можно лишь по одежде, которую носят их последователи, а также по названиям, которые они дают тем или иным вещам. Не могу передать словами, насколько это утомляет. Иногда я спрашиваю себя, как эти обычно добрые и разумные люди способны выносить самих себя и друг друга в тем моменты, когда начинают вести себя подобным образом. Мы все хотим быть особенными, но, умоляю вас, найдите такой способ быть особенными, который также позволит быть особенными другим людям. Именно это объединяет великие мистические пути, именно это делает их особенными. В то же время можно со стопроцентной вероятностью утверждать, что, с фундаментальной точки зрения, отличия между ними не имеют никакого значения. Теперь, когда я это сказал, я собираюсь посмотреть в другом направлении и обрушиться на те культурные атрибуты традиций, которые не ведут к пробуждению и освоению того, о чём говорил Будда. В конце концов, речь идёт о буддизме, поэтому совершенно естественно, что меня должно занимать то же, что занимало Старика.
Мне довелось слышать слишком много разговоров между представителями различных мистических традиций, которые сводились к следующему: «Моя догма и мои идеалы лучше, чем твоя догма и твои идеалы». Ещё хуже бывают редкие и сражающие наповал разговоры в духе: «Моя догма и идеалы лучше, чем твои настоящие реализации и глубинные прозрения». Просто ужас.
На Западе существует движение, напоминающее об исходных задачах Будды в начальный период передачи учения и стремящееся полностью отделить ключевую буддийскую технологию медитации и основополагающие тренировки от религии и ритуала. Я большой поклонник этого движения, если оно не вынуждает людей выбрасывать слишком многое из оригинальных концептуальных систем буддизма, являющихся полезными инструментами для освоения практик. Кроме того, на Западе есть движение, пытающееся взять медитационную технологию буддизма и интегрировать её во всё, что только можно: от католицизма и психиатрии до нелепого маргинального цирка под названием нью-эйдж. Меня не слишком беспокоит эта тенденция, если только люди осознают, что данные технологии можно также легко отделить от этих традиций, и они по-прежнему останутся полезными и мощными.
Другое связанное с этим западное движение заключается в том, чтобы превратить буддизм во что-то по-настоящему массовое. К несчастью, в результате попыток завоевать широкую популярность буддизм становится слишком разбавленным.
Получается примерно то же самое, что происходит в таких местах, как Тайланд, где люди в основном «практикуют буддизм» в его религиозной и догматической формах. Западное отражение этого выглядит так: люди «практикуют буддизм», невротически пытаясь быть буддистами посредством коллекционирования огромного количества красивых книжек и дорогих аксессуаров, изучения основ какого-нибудь нового языка, которых должно хватить для того, чтобы покрасоваться перед другими, а также сидения на подушке и занятий психологической мутью в свободной форме, не имеющей ничего общего с медитативными практиками. Они могут не стремиться ни к какому уровню освоения чего бы то ни было и даже никогда не слышать о том, для чего вообще предназначены эти практики.
Таким образом, их медитация по большому счёту является религиозной медитацией, чем-то таким, что внешне кажется медитацией, но почти ничего не даёт. Короче говоря, это очередная духовная ловушка, хотя и имеющая определённые преимущества. Похоже, что многие просто сменили боль сидения на церковной скамье на боль сидения на подушке, но примерно с той же мотивацией и с теми же результатами. Это имитация медитации, выполняемая потому, что медитация кажется чем-то полезным и благородным. Однако такую медитацию придумали «учителя», желающие, чтобы всем было хорошо от того, что они делают что-то «духовное». Хотя людям полезно замедлиться и посидеть в тишине, готов утверждать, что помимо этих полезных свойств, а также определённого положительного влияния на сердечно-сосудистую систему, в подобной практике нет ничего особенного ценного. Да, эти люди не курят крэк на улице, но какой смысл так близко подходить к реальным вещам, если не делать практик, которые действительно могут что-то изменить?
Многие сочтут такое обесценивание низкопробных сидячих практик радикальным и контрпродуктивным. Возможно, это так, но я убеждён, что многие из тех, кто мог бы устремиться к гораздо большему, были обмануты, не получив приглашения выйти на площадку и ударить по мячу — обнаружить глубинные способности, скрытые в их собственных умах. Эта книга призвана стать именно таким приглашением, приглашением выйти далеко за пределы той всё более насыщаемой ритуалом, загнивающей и беззубой пародии на буддизм, которая поднимает свою бестолковую голову в современном западном мире и мёртвой хваткой удерживает многие группы практики и даже некоторые крупные медитационные центры. Справедливости ради стоит заметить, что духовная атрибутика и культурные элементы в своих лучших проявлениях могут быть «искусными средствами», способами сделать сложные учения доступнее и привлечь большее число людей к правильной практике, которая в конце концов приведёт к реализации. Некоторых людей по-настоящему вдохновляют красивые шапки и хорошие ритуалы. И всё же нам очень повезло: одно из базовых «омрачений», отмирающих при первом пробуждении, это привязанность к обрядам и ритуалам, то есть к буддизму, церемониям, конкретным техникам и религиозным и культурным атрибутам в целом. К несчастью, полностью обойти культурную инерцию буддийских религий очень непросто.
В этом нет необходимости, если культурные атрибуты служат «искусными средствами», но я утверждаю, что многим людям не помешало бы повнимательней разобраться в том, где фундаментально полезные учения, а где — поводы для разобщения, заблуждений и сектантского высокомерия. Во всяком случае, те, кто не уделяет этому внимания, косвенным образом демонстрируют, что понятия не имеют о фундаментальных учениях и не стали заметно мудрее.