Китайская Империя. Провинция Хэбэй. Город Циньхуандао.

— Не всё так плохо. Дело в том, что я оказался здесь не по своей по своей воле, и в настоящий момент ведутся переговоры по дипломатической линии между Львом Николаевичем Романовым и Цзынь-Луном Цин о том, чтобы перевести мой статус пребывания в Китайской Империи в гостевой. Но, как мне объяснили, подобные переговоры по дипломатической линии занимают очень много времени, а я хочу попасть на праздник, — пояснил я.

— Ускорить переговоры по дипломатической линии я вряд ли смогу. Это вообще никто не сможет сделать, кроме императора-дракона, а для этого он сначала должен прочесть письмо от вашего императора. И если письмо отправлено совсем недавно, то он прочтёт его только после праздников в порядке очереди.

Однако если ему сообщить об этом письме и о том, что вы уже находитесь в нашем государстве, полагаю, он переведёт вас в статус официального гостя. Вот только от вас потребуется ответная услуга. Не знаю, правда это или нет, но до меня доходили слухи, что император-дракон приглашал вас в гости. Если это так, то вам придётся провести в Китайской Империи больше времени, чем вы рассчитывали.

Кстати, правильно говорить не Цзынь-Лун Цин, а Цин Цзынь-Лун. В Китайской Империи сначала произносится фамилия, которая указывает на принадлежность к роду или в данном случае династии, а затем уже личное имя. Наш Император возглавляет династию Цин, а его имя в переводе с китайского означает Золотой Дракон.

— Спасибо, что предупредили. А по поводу приглашения императора-дракона, это правда, он действительно меня приглашал в гости, и я планировал к нему заехать, поэтому не вижу в этом никаких проблем.

— Тогда, считайте, что мы договорились. Я смогу сделать так, чтобы вы появились на празднике, но, скорее всего, вы будете в сопровождении императора.

— Вы так улыбаетесь, будто и вам от императора что-то перепадёт, — заподозрил я неладное, но было уже поздно.

— Разумеется, перепадёт. Ведь это я вас нашла и привела к императору-дракону. Если бы я этого не сделала, то кто его знает, добрались бы вы к нему вообще. А наш император-дракон очень справедливый человек и умеет быть благодарным.

— Я рад, что вы получите награду. Похоже, что недавно пережитые вами неприятности с лихвой компенсируются.

— Надеюсь, что так и будет. Ну что, мы едем?

— Поехали, — ответил я, и Ю забралась в машину первой.

В машине мы сидели друг напротив друга.

— А что за порода у вашей собачки? — не выдержав молчания спросила у меня Ю.

— Чистокровный дворянин, — ответил Я.

— Простите я неплохо говорю по-русски, но не всегда понимаю значения некоторых слов. Дворянин — это дворняга?

— Нет дворняга — это дворняга, а он у меня чистокровный дворянин. Таких больше нет, — улыбнувшись, ответил я и принялся поглаживать монстра.

— Кажется, я поняла. А можно его подержать?

— Что скажешь, пойдёшь к ней на руки? — спросил я у Скряги.

— От неё приятно пахнет и она не желает тебе зла. Пожалуй, пойду, — ответил монстр.

— Он так интересно то ли хрюкает, то ли каркает. Мне даже кажется, что он вас понимает.

— Поверьте, он намного умнее многих людей. Вот держите. Он любит, когда его гладят, но даётся далеко не всем.

— Вот тут я с вами полностью согласна. бывают животные значительно умнее, чем некоторые люди. Порой кажется, что при рождении их души перепутали. Как зовут эту прелесть?

— Скряга.

— Это вы дали ему такое имя?

— Нет. Его так назвали до меня, но он полностью ему соответствует, — ответил я и передал ей монстра.

— Какой же он милый и пушистый. Просто прелесть, — восхитилась Ю и зарылась лицом в длинный мех Скряги. Некоторое время она его тискала, а потом обратилась ко мне:

— Можно задать вам несколько вопросов относительно ваших сражений на международной арене?

— Вам интересны сражения? — удивился я.

— Если честно, то да. Не столько сами сражения, сколько сама тактика. Я считаю, что при правильном подходе и правильной тактике можно выиграть сражение даже значительно меньшими силами, — ответила она, и тут я вспомнил разговор с императором-драконом.

Кажется, я нарвался на его младшенькую. Ох, блин, ну вот, как так-то⁈ Ладно, раз уж вляпался, придётся отвечать на её вопросы.

— Вы абсолютно правы, но это очень редкие случаи. Проблема заключается в том, что вы не знаете возможности своего противника, а также далеко не всегда можете предугадать его действия. Даже если вы сражались с этим противником уже много раз, он вас может очень неприятно удивить.

Победа одной из сторон, это всегда ошибки другой стороны. В сражении всегда слишком мало вводных и единственное, что остаётся, это подстраиваться под реалии схватки. Даже если вы узнаете, что противник вырыл рвы, залил их горючей жидкостью и прикрыл ветками и дёрном, не факт, что эта информация вам поможет. Возможно даже навредит, если всё это сделано с целью отвлечь ваше внимание от чего-то другого.

А вот иметь в своём распоряжении артефакты или людей, способных обнаружить эти ловушки, это уже преимущество.

— Понимаю. Очень интересная точка зрения. Но всё равно наличие хоть какой-то информации о противнике это уже преимущество. Вы не согласны?

— Согласен, но только в тех случаях, когда сторона, владеющая этой информацией, умеет различать, где правда, а где ложь. Дезинформация противника — это тоже оружие и тоже преимущество, если противник не в состоянии отличить ложь от правды.

— Давайте разберём вашу схватку, когда вы помогли нам. Вы ведь были в меньшинстве, и практически ничего не знали о противнике, но победили. Это ведь благодаря вашей тактике?

— Ваше утверждение в корне неверно. Несмотря на то, что я был в меньшинстве сила была на моей стороне. У ваших противников не было никакого шанса победить. Они слишком слабы для меня. Более того, я некоторое время стоял за вашими спинами и наблюдал, не только за вами, но и за вашими противниками. И говоря, что я сильнее, я имею ввиду и боевой опыт, и умение анализировать. Это как выставить пятилетнего ребенка против матерого бойца. У ребенка нет ни малейшего шанса победить, если только за него вступится другой более сильный боец. Тогда это уже называется неучтенная составляющая или непредвиденный фактор.

Однако вы правы в том, что тактика во всех моих боях присутствует, это не сплошная импровизация.

— Поняла. А что было бы, если бы я согласилась измазаться вашей кровью сама и разрешила бы это сделать своей охране?

— Я бы лишил щитов тех пятерых, на которых вы указали, измазал бы их своей кровью и остальных убил бы сразу, а так пришлось повозиться немного.

— То есть ваше заклинание, которое испепелило большую часть нападающих может быть ещё мощнее?

— Леди, нет такого заклинания, которое не могло бы стать ещё мощнее, есть лишь ограничения, которые не позволяют тому или иному живому существу или артефакту использовать это заклинание в более мощном варианте.

— Я так понимаю ваша кровь при определённых обстоятельствах защищает от столь ужасающего заклинания, но, чтобы вы сделали с пленниками? Они вряд ли по доброй воле сняли бы щиты.

— По доброй воле не сняли бы, но я бы не стал спрашивать хотят они этого или нет. Также, как и не спросил ваших двух охранников.

— Да, они мне рассказывали о том, что сами не поняли, как лишились щитов. Получается, что вы пошли на дополнительные риски из-за нас.

— Касательно меня никаких рисков не было. Противник был слишком слаб и им нечего было противопоставить. В этом случае никакая тактика или стратегия им не помогли бы. Я наблюдал со стороны за вашим сражением и понял, что, если бы у них был бы какой-то козырь в рукаве, они бы его использовали.

Всё, что им нужно было сделать для победы, это убить двоих ваших охранников, и если бы они могли это сделать, то сделали бы, но им нечего было противопоставить даже вам, кроме численности и возможности измотать вас. Именно поэтому за вами и послали так много людей. Они должны были измотать вашу охрану и убить её, а затем пленить вас.

Тот, кто продумал эту стратегию очень не хотел рисковать. Если бы он послал за вами тех, кого можно узнать по их заклинаниям или способностям, то, наверняка, подставился бы. Поэтому на вашу поимку были отправлены силы, которых не узнать и которые в состоянии убить себя, даже если на них надеть антимагические кандалы.

Однако они не могли предположить, что в ваш бой вмешаюсь я. Это и есть та самая неучтенная неизвестная, которая сломала всю стратегию и тактику вашему противнику. Собственно, и вам тоже. Вы ведь отправили половину ваших охранников, чтобы они разобрались со мной. И понятия не имели о том, что я на вашей стороне.

— Кажется, я начинаю вас понимать. То есть вы хотите сказать, что все победы великих полководцев это всего лишь ошибки их противников?

— Не «всего лишь» но да, это ошибки их противников. Вспомните самые великие сражения, когда те, кто победил, проделывали неимоверный путь к победе в том месте, где противник их не ждал. Например, подход с моря, где самые крутые скалы. Или спуск с гор, через которые невозможно пробраться.

— Как бы обернулось любое из этих сражений, если бы те, кто защищался или нападал додумались прикрыть свои тылы?

— Победила бы другая сторона.

— А теперь ответьте на вопрос, что такое победа? Это финт ушами, которого никто и никогда до вас не делал или это ошибка вашего противника?

— Я бы сказала, что это и то и другое, но теперь понимаю, что это в большей степени ошибка противника, который слишком уверен в том, что одна из его сторон надёжно прикрыта или сильно надеется на какое-то из своих преимуществ.

— Зная сильные и слабые стороны своего противника можно составить план сражения, стратегию и тактику победы, но всегда нужно оставлять место для неучтенного фактора и иметь пути отхода.

— Пожалуй, мне нужно пересмотреть все мои стратегии и тактики. Они определённо нуждаются в доработке. Благодарю вас, Максим Валерьевич, вы определённо открыли мне глаза на многие вещи. Могу ли я разобрать ваш бой с Вивьеном Берлиозом, а вы мне скажите, где я ошиблась? Полагаю, этот бой не является секретным?

— Нет, он не является секретным. Я не против услышать ваше мнение и подкорректировать его, если оно кажется неверным.

— Спасибо, тогда начнём.

— Изначально вы обернулись в горкала, потому что признали Вивьена Берлиоза сильным противником. С остальными вы целиком обращались лишь в крайнем случае, — Ю сделала небольшую паузу, желая узнать правильно ли она рассуждает и, не услышав от меня замечаний, продолжила:

— Дальше вы позволили вашему противнику показать всё на что он способен, потому что жаждите знаний в области магии и способностей, — снова пауза, которая красноречиво ответила за меня.

— А когда вы поняли, что ничем новым ваш противник вас порадовать не сможет, то взялись за него всерьёз. Вот только я не поняла, что вас в нём так зацепило, что вы с таким рвением принялись его убивать. Сначала я подумала, что это показательная порка, но вскоре увидела вашу жажду чего-то, а вот чего именно я так и не поняла, — продолжила она, надеясь, что я отвечу на её вопрос.

Однако я не собирался этого делать, но девушка оказалась очень умной. Она увидела мою жажду энергии жизни, но не поняла, чего именно я возжелал. Это и понятно ведь никто в этом мире не питается энергией жизни. Полагаю, что даже с энергетическими вампирами тут мало кто сталкивался, а может и вовсе не знают о таких монстрах.

— Не скажете, что вас так завело? — не выдержав, спросила она.

— Не скажу. Но это бывает только с очень сильными противниками. Не обязательно со столпами. С сильными монстрами тоже возможно подобное.

— Понятно, значит это боевой раж.

— Нет. Это не боевой раж и хорошо, если вы никогда не увидите, как я вхожу в боевой раж.

— Вы меня заинтриговали. А почему мне не стоит этого видеть? Вы себя не контролируете в этом состоянии?

— Я себя контролирую в любом состоянии. Но если я вошёл в боевой раж, значит мой противник невероятно силён и находиться рядом с нами в это время крайне опасно. Вероятность гибели тех, кто будет находиться рядом очень высока.

— Как если бы вы использовали то испепеляющее заклинание на полную мощность и при этом не измазали нас в своей крови?

— Боюсь, что в этом случае у вас было бы больше шансов выжить, чем оказаться на поле моего сражения с противником, ради которого я войду в состояние боевого ража. С такими противниками не стоит сражаться рядом с населёнными пунктами, не говоря уже о том, чтобы отдельные группы людей находились рядом.

— Вы простите меня, граф, но вы говорите с такой уверенностью о таких невероятных вещах, будто являетесь сильнейшим столпом всего мира. Хотя нет, скорее всего, вы говорите так, будто ни один из столпов на всей земле вам и в подмётки не годится. Причём вы не хвастаетесь и говорите об этом так, будто это свершившийся факт, о котором известно каждому человеку на земле.

— Вы правы, леди Ю. Я сильно преувеличил свои возможности.

— Нет, Максим Валерьевич, так не преувеличивают, а скорее, недосказывают о своих реальных возможностях. Но вы не переживайте, мы с вами находимся под пологом тишины, а дальше меня ваши откровения не уйдут, я вам это обещаю. Вы спасли мне жизнь и можете на меня положиться.

А еще вы очень интересный человек, и я хотела бы с вами пообщаться в будущем. Я понимаю, что это невежливо, но могу я напроситься к вам в гости? Разумеется, официально и в сопровождении кого-нибудь из семьи, чтобы соблюсти приличия. Точнее это я поеду с кем-нибудь из моей семьи, кого вы пригласите. Например, моего младшего брата.

— Для того, чтобы пригласить вашего брата к себе в гости, я, как минимум, должен познакомиться с ним, и при этом нужен какой-то повод. Например, общий бизнес, или дружба, да хотя бы незначительные общие интересы.

— За это не переживайте. Мой младший брат — человек разносторонний. Я уверена, что вы найдёте с ним много совместных интересов. Я слышала, что у клана «Сильнейший столп империи» имеются блогерские дома.

Так вот, мой младший брат занимается подобным бизнесом и будет рад расширить свою аудиторию подписчиков на территории Российской Империи, а в обмен он подскажет, что нужно сделать вашим блогерам, чтобы завоевать сердца китайского народа.

И это ещё далеко не всё. Он также видел ваши бои и искренне болел за вас с отборочного тура. К сожалению, к месту проведения международной арены, он приехать не смог, но он внимательно следил за вами по телевизору. Ещё на отборочном туре он сказал мне, что вы победите. Мы даже поспорили с ним, но я проиграла. Простите, но я не верила в вашу победу.

Если бы то, что вы мне сегодня рассказали, я бы знала на момент отборочного тура международной арены, я бы не стала спорить с братом, а поставила на вашу победу.

— А вы не ставили на мою победу?

— Ставила, но уже в полуфинале. И хорошо, что я додумалась не ставить на победу Вивьена Берлиоза. Вся моя интуиция буквально кричала, что эту ставку делать не стоит, а мой разум говорил, о том, что не может победитель международной арены победить сильнейшего столпа Короната. Интуиция мне говорила, что так оно и будет, а разум отказывался в это верить. Поэтому я решила не делать ставки, а потом кусала локти, что не послушала свою интуицию.

— Не понимаю, разве девушкам такое может быть интересно? — спросил я.

— Мне очень интересно. Я понимаю, что я не такая как все, но, какая есть.

— Ладно, обещать, что приглашу вас к себе не стану, но, если мы действительно найдём с вашим братом общие интересы, то я обещаю подумать, леди Цин Ю, — согласился я.

— Всё-таки, догадались? — потупила глазки девушка и прикусила нижнюю губку.