– Винна, проснись, дорогая, – кто-то трясет меня за плечо.

Я с трудом выдавливаю из себя возражение, потому что мне нужно поспать еще как минимум неделю. Какого черта меня будят!

Большую часть полета я не спала, мысленно разрабатывая с Сурин и Ори план первого этапа: открытие барьеров.

– Малышка, тебе нужно проснуться, у нас небольшая проблема.

Я узнаю голос отца, быстро выпрямляюсь на сиденье и открываю глаза. Пытаюсь справиться с усталостью, вызванной пешим переходом из Тиерита, долгой поездкой на машинах, перелетом в США с сопутствующей сменой часовых поясов и, наконец, возвращением в Утешение. Перевожу взгляд с озабоченного лица отца на окрестности, пытаясь сориентироваться. Высокие деревья и двухполосная дорога, на которой мы остановились, дают мне подсказку, что до Утешения вроде бы осталось немного, но путь нам преграждают черные «рэндж роверы».

– Чего они хотят? – спрашивает Вален с водительского места, не отрывая взгляда от машин.

Смотрю на Сорика и Бастьена, которые тоже здесь, и качаю головой.

– Ну давайте уж узнаем, – ворчу я, открываю дверь и выпрыгиваю на бетонку.

Сабин, Сиа, Райкер, Нокс и Торрез вылезают из другого внедорожника. Мы все глядим на паладинов, которые выходят из «рэнджей». Я никого из них не узнаю, но на самом деле в Утешении я знала только два ковена: Лахлана и Сурка, так что это меня не особо удивляет.

Мужчина со светло-каштановыми волосами встречается со мной взглядом и делает шаг вперед.

– Винна Айлин, мы здесь, чтобы сопроводить тебя на встречу с Советом старейшин, – сообщает он.

Я издаю раздраженный звук. Твою мать, они что, следили за расписанием прилетов в ожидании нашего возвращения? Перед мысленным взором предстает лицо старейшины Клири, и я недоверчиво хмыкаю. Но, наверное, мне и здесь не стоит удивляться.

– Ладно, – соглашаюсь я.

В любом случае, лучше покончить с этим сейчас. Тогда мы сможем вернуться домой и немного поспать, прежде чем приступить к работе.

Я поворачиваюсь, чтобы вернуться к своей машине, но следующая фраза паладина останавливает меня:

– Ламиям запрещено пересекать барьер Утешения, так что твоим спутникам придется остаться здесь, пока старейшины не разрешат им войти, – говорит он, глядя на Сиа, Вона и Сорика с явным отвращением.

– Мой партнер, отец и друг пойдут со мной, – спокойно возражаю я.

Паладины злятся, но их лидер улыбается.

– Если ты хочешь, чтобы они превратились в пепел, как только вторгнутся на нашу территорию без приглашения, я не против.

Закатываю глаза и поднимаю вверх большие пальцы. Я слишком устала, чтобы спорить с этим придурком. Я уже знаю, что барьер пропускает Стражей, даже если они ламии, но не собираюсь им это объяснять. Они могут сколько угодно ломать свои маленькие мозги, пока не поймут, что защита вокруг Утешения уязвима.

Лидер паладинов усмехается, затем пожимает плечами, поворачивается и идет к своей машине.

– Как думаете, старейшины хотят доставить нам неприятности? – реагирует Нокс.

– Думаю, они просто любопытничают, – отвечаю я. – Энох держал своего отца в курсе событий до того, как мы отправились в Тиерит. Теперь мы вернулись, и я уверена, что старейшины хотят первыми получить любую информацию, которой они могут воспользоваться.

– Что ж, это будет интересно, – заключает Бастьен.

– Это точно, особенно когда старейшина Клири заметит отсутствие своего сына, – добавляет Сабин.

– Нам стоит рассказать ему, чем сейчас занимаются Энох и его ковен и с кем они? Или выведем его из себя, делая вид, что это секретная информация? – спрашивает Вален.

– Давайте сначала выясним, насколько они раздражены, а там решим, – предлагаю я.

Мы снова расходимся по машинам и едем вслед за паладинами в Утешение.

Я прислоняюсь лбом к прохладному окну, пытаясь снова не заснуть.

– Вы разобрались с первыми шагами? – спрашивает отец.

– Почти, – говорю я. – Осталось обсудить несколько деталей. Ори предложил построить еще один город за пределами Тиерита. Там смогут поселиться Стражи, которые хотят сблизиться с миром суперов. Новый город будет достаточно близко к Тиериту, чтобы воспользоваться его ресурсами и защитой, а в самом Тиерите останутся Стражи, которые хотят жить как жили.

– Умно, – отмечает Бастьен.

Я киваю и подавляю зевок. Все в машине тоже начинают зевать, и меня это смешит.

– А чем мы будем заниматься? – спрашивает Вален.

– Для начала проспим месяц, потому что мы это заслужили, – заявляю я.

Все смеются и соглашаются со мной.

– Потом начнем создавать инфраструктуру, необходимую для того, чтобы Теневые Стражи могли действовать, – продолжаю я.

Бастьен и Вален хохочут и качают головой.

– Теневые Стражи? Ты забыла? У нас все законно, – поддразнивает Бастьен.

– Да знаю я, знаю. Но Законный Легион звучит не так хорошо, – отшучиваюсь в ответ.

Все хохочут, а я почти уверена, что мы никогда не найдем название, которое отражало бы в полной мере, кто мы такие и чем хотим заниматься. Черт, я даже не уверена, над чем мы смеемся.

Сворачиваем на дорогу, которая ведет к главной улице Утешения, и мой отец замолкает, глядя в окно.

– Как ты? – тихо спрашиваю я, в то время как остальные продолжают придумывать дурацкие названия.

Он тепло улыбается.

– Просто так странно вернуться сюда… Вроде бы все осталось по-прежнему, выглядит таким же, но при этом все, что я знаю, изменилось, как и сам я…

Смотрю в окно и понимаю, что именно он имеет в виду. Мы с ребятами уехали из Утешения, не имея ничего, кроме вопросов. Теперь мы вернулись, и от этого все, через что мы прошли, кажется еще более нереальным.

«Рэнджи» останавливаются у гаража, и мы паркуемся рядом. Я ухмыляюсь, обнаружив, что паладины выглядят озадаченными: как же так, барьер пропустил ламий?

– Стражи, – коротко сообщаю я, и паладины поворачиваются ко мне.

– Что? – переспрашивает их лидер.

– Мы все Стражи, – добавляю я, но их взгляды не проясняются. – О, не беспокойтесь, вы скоро много узнаете о нашем виде.

Сабин обнимает меня за плечи, и мы все вместе идем за паладинами в здание. Подняв голову, подставляю Сабину губы. Он наклоняется, чтобы чмокнуть меня.

– Чему ты улыбаешься? – спрашивает он, и его глаза светятся нежностью.

– Приятно, что больше не нужно скрывать, кто мы такие, – отвечаю я, и мой партнер на секунду задумывается.

– Согласен, – наконец говорит он и снова целует меня.

Нас ведут в слишком знакомую комнату, и я пытаюсь отогнать нахлынувшие воспоминания о том, как мы были здесь в последний раз. Я практически вижу Лахлана и его ковен, вспоминаю, как моих Избранных отталкивают от меня, и мне приходится глубоко вздохнуть и выдохнуть, чтобы дать улечься панике и гневу.

Вот стол, за которым я сидела в прошлый раз, а за соседним сидели мои ребята.

Подхожу к столу и встаю перед ним; меня окружают мои Избранные, Вон и Сорик. Паладины рассредоточиваются по комнате, они похожи на копов, занимающих боевые позиции, мне все это не правится, но, к моему облегчению, вскоре открывается дверь, являя главных участников шоу.

Первым входит крупный, похожий на полинезийца старейшина Ковка, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не потереть руну, которую украла у него с помощью магии. За ним следует старейшина Найпан – он одаривает меня широкой дружелюбной улыбкой. Дальше появляется молодой джентльмен с густыми каштановыми волосами и темно-шоколадными глазами. Он, должно быть, заменил старейшину Балфура или старейшину Альбрехта после их гибели.

Старейшина Клири идет четвертым, и его голубые глаза сразу же ищут сына. Он хмурится, когда замечает, что ни Эноха, ни его ковена с нами нет.

И, наконец, к старейшинам присоединяется Гидеон Эндер, лидер паладинов. Я одариваю его теплой улыбкой, и он отвечает тем же.

– Сколько же усилий потребовалось, чтобы заставить вас согласиться на эту работу? – спрашиваю я с иронией.

Гидеон смеется и смотрит на старейшину Клири.

– О, не думаю, что кто-то был удивлен больше, чем я сам, когда за меня проголосовали.

– А кто теперь командует паладинами?

– Все еще я, пока мы проверяем потенциальных кандидатов на замену, – отвечает Гидеон с усталой гримаской.

Старейшина Клири прочищает горло и посылает мне и Гидеону – думаю, теперь его надо называть старейшиной Эндером – взгляд, говорящий, что пора бы уже переходить к делу.

Делаю глубокий вдох и жду, что он скажет, хотя и так знаю.

– Мой сын не с тобой?

Ну да, именно это он и должен был спросить.

– Нет, Энох со своим ковеном остался, чтобы помочь уладить некоторые важные дела. Уверена, он позвонит, когда у него появится такая возможность, – заверяю я и замечаю беспокойство в его взгляде.

– И где именно он находится? – спрашивает старейшина Ковка.

– В Тиерите, который также известен как город Стражей. А его точное месторасположение… вас не касается, – отвечаю я.

Слова «город Стражей» – Стражей, – похоже, никого из старейшин не смутили, в отличие от паладинов на парковке, и я полагаю, что старейшина Клири уже рассказал им всем о том, кто я такая.

– Мы твои старейшины, Винна Айлин, и ты обязана отвечать на наши вопросы. В противном случае ты столкнешься с последствиями. Ты должна хорошо это помнить, – отрезает старейшина Ковка.

– Вообще-то… – вмешивается Вален. – Вообще-то мы являемся дипломатическим представителем Стражей Тиерита. И вы сейчас говорите с Винной Айлин, членом Кворума и правой рукой Суверена Финеллы, которая правит Стражами. Вам бы не помешало это запомнить, – заканчивает он, со злостью глядя на старейшину Ковку.

– Бум! – раздается голос Нокса в моей голове, и я старательно сохраняю серьезное лицо. Оглядываюсь и замечаю, что все мои Избранные тоже едва удерживаются от смеха.

Старейшина Ковка слегка прищуривает глаза, но молчит. На старейшину Клири он смотрит так, словно больше не уверен, что делать, а тот откидывается на спинку стула и внимательно изучает нас.

– Значит, есть и другие Стражи? – спрашивает Найпан, и его голос полон благоговения.

– Да, – отвечаю я, наслаждаясь тем, что это правда.

– И какая же цель у дипломатических представителей? – задает вопрос новый старейшина.

– Налаживание взаимоотношений с другими сверхъестественными расами и помощь в установлении безопасности для всех в этом мире, – сообщает Сабин.

Мы звучим чертовски убедительно, и я не могу сдержать гордости, которую испытываю, глядя на Избранных.

– Сильва описывал тебя как кататоническую личность, пропавшую для нас, паладин Вон Айлин. Рад видеть, что он был неправ, – заявляет старейшина Клири, меняя тему разговора.

– Страж Вон Айлин, – поправляет мой отец. – Никто так не рад, как я, старейшина Клири, что я в полнейшем порядке. – Я слышу язвительность в его тоне.

– Где Сильва? – спрашивает Бастьен.

– Он на задании со своим новым ковеном, – отвечает старейшина Эндер.

Бастьен смотрит на меня, и я качаю головой. Да, он был прав. Старейшины не станут наказывать его дядю за содеянное.

Внутри меня закипает раздражение.

– Что ж, вы больше не будете единственным решающим фактором, когда дело дойдет до подобного дерьма, – заявляю уверенно.

– И что ты хочешь этим сказать? – смотрит на меня старейшина Клири.

– То, что должно быть гораздо больше сдерживающей силы, чтобы гарантировать: если паладин пытает ламию, или ламия охотится на Стражей, или происходят еще какие-то хреновые вещи, виновные будут строго наказаны.

– Никто из вас не является паладином, – ядовито напоминает старейшина Клири. – Вам не разрешено вернуться в академию, чтобы стать ими, так как вы больше не кастеры. – Он смотрит на моих Избранных так, словно хочет убедиться, что удар достиг цели. – У вас нет полномочий влиять на решения, которые мы принимаем.

– Да черт с ней, с вашей академией, – отмахиваюсь я. – Создадим свою, если захотим. – Делаю шаг вперед и чувствую, как напрягаются паладины-охранники. – Возможно, у нас и нет ваших полномочий, но это ничего не значит, потому что они нам не нужны. Не стесняйтесь в любое время проверить это, мы будем рады показать, на что мы способны.

– Это угроза? – спрашивает старейшина Клири.

– Нет, это предупреждение. Мы будем уважительны и справедливы в отношениях с вами, как и со всеми суперами. Но если вы будете доставать нас, то тем самым начнете войну, которую, я обещаю, вы не сможете выиграть. Я хочу, чтобы вы хорошенько подумали об этом, прежде чем попытаетесь оказывать на нас какое-либо давление или указывать, что мы делаем, а что нет, – чеканю я, глядя на каждого из них, и в моем вызывающем взгляде ясно читается: «Только попробуйте напасть».

Я вовсе не хочу ссориться с кастерами, тем более со старейшинами, но я не могу допустить, чтобы они и дальше считали себя вершиной магической пищевой цепочки. Как сказала незабвенная Гетта если вам не нравится быть корнями или стволом, у вас будут проблемы. Мы все должны найти способ быть счастливыми, будучи корнями, только так мы вырастем в самое крепкое дерево на свете.

Я устало вздыхаю.

– Мы уходим. Мы слишком много времени провели в пути, и мы устали. Будем рады, старейшина Клири, если вы проявите терпение и заглянете к нам позже на этой неделе со своими панибратьями. Буду рада рассказать вам о том, что произошло с Энохом и его ковеном. Что же касается остальных, если вам что-то понадобится, вежливо попросите о встрече. Если вы пошлете за нами паладинов, или попытаетесь сопровождать нас куда-либо, или каким-то образом попытаетесь ограничить наши передвижения, мы будем действовать соответственно.

Натянуто улыбаюсь и разворачиваюсь, чтобы уйти. Иду первой к двери, через которую мы вошли. Там стоит мужчина-паладин, его челюсть подергивается, а в глазах мелькает неуверенность. Он смотрит мимо меня, явно ожидая указаний. Я не замедляю шаг. То, как поступит этот паладин: попытается нас остановить или нет, задаст тон нашим отношениям с Советом старейшин Утешения.

Я не хочу убивать его, но я не пошутила, предупредив их. Расстояние между нами сокращается, и охранник напрягается, словно готовясь к драке. Что ж, я готова пустить в ход оружие, не сомневаюсь, что мои парни тоже, но тут… охранник тянется к ручке и открывает дверь.

Меня охватывает облегчение, и я выхожу в коридор, а потом – из здания. Слава яйцам, что они выбрали легкий путь. И будем надеяться, что они продолжат в том же духе.

– Это было горячо, – заявляет Торрез, когда мы подходим к своим внедорожникам.

Я смеюсь и закатываю глаза.

– Поехали домой, – прошу я; счастье и надежда наполняют мою грудь.

И в унисон мои Избранные кричат:

– Чур, я первый!