Я едва держусь на ногах, когда Ори показывает нам наши комнаты. Он провел нас, должно быть, через сотню коридоров и несколько этажей. Почти уверена, что это было сделано, чтобы сбить нас с толку, и ему это удалось, потому что я понятия не имею, где мы находимся по отношению к тому, откуда пришли. К счастью для меня, мне просто все равно.

Мы все надеемся, что не задержимся надолго в этой адской дыре.

Ори сообщает нам, что еду и напитки принесут быстро, и рассказывает о маршруте, который он наметил для нас на завтра. Должно быть, он придумал все это во время часовой прогулки, которая потребовалась, чтобы добраться до этих комнат. Что он несет, если завтра состоится Трибунал? И Мадам наверняка распорядилась, чтобы мы не высовывались.

Тру уставшие глаза и в тысячный раз обещаю своему мочевому пузырю, что скоро его опорожню. Ори все еще продолжает бубнить, давая понять, что в ближайшем будущем не оставит нас в покое, поэтому я решаю, что мне нужно взять дело в свои руки. Подхожу к нему, и он, кажется, удивлен моим приближением.

– Страж? – обращается он ко мне.

Я не отвечаю, и он улыбается, ожидая, что будет дальше. В его фиолетовых глазах мелькает подозрение, когда я осторожно кладу руку ему на грудь. Постояв так с полсекунды, выталкиваю его за порог и быстро захлопываю тяжелую черную дверь у него перед носом.

Прижимаюсь к двери лбом и выдыхаю. И… слышу, как Ори хихикает с другой стороны. Вот долбаный чудик.

Поворачиваюсь и осматриваюсь. Не псарня, это очевидно. Но это не главное. Главное, что мы наконец-то одни. Нам столько всего нужно обсудить, и все же я не чувствую себя готовой к этому прямо сейчас.

Отталкиваюсь от двери и присоединяюсь к ребятам, собравшимся в гостиной. Стены и пол здесь из того же нежно-кремового камня. По углам вырезаны виноградные лозы и цветы, которые поднимаются к высокому потолку. Посередине стоит большой диван, в углах – диванчики поменьше, а к задней стене придвинут обеденный стол со стеклянной столешницей.

Подхожу к окну и пытаюсь сориентироваться. Это практически невозможно, потому что я не знаю этого места.

Отмечаю, что тут нет электричества – все вокруг освещено волшебным светом. Вернее так, электричество заменяют маленькие белые шары, повисшие в воздухе. Когда мы шли по коридорам вслед за Ори, я попыталась дотронуться до шарика, но он от меня ускользнул. Что за фея Динь-Динь им управляет? Ори, кстати, сразу захихикал, когда увидел моя попытку.

Из гостиной через открытые двери видно четыре большие комнаты. Отлично, по крайней мере мы все будем вместе, если что-то случится. Все молчат. Мы осматриваемся и делаем все возможное, чтобы побороть усталость, которая ясно читается на наших лицах.

– Не знаю, как вы, парни, а я сейчас нассу в штаны. Нам определенно нужно поговорить и составить план действий, но давайте сначала разберемся с потребностями организма.

Бросаюсь к ближайшей двери справа от меня в отчаянной попытке найти что-нибудь, напоминающее унитаз… или вазу… черт возьми, почему у меня нет памперса? К тому времени как я нахожу ванную, позыв становится настолько сильным, что я с трудом сдерживаюсь.

Мой мочевой пузырь блаженно опорожняется, я умываюсь и быстро выхожу, чтобы уступить место другим. Плюхаюсь на мягкий красный диван. Я такая грязная, что мне становится неловко, но потом я вспоминаю, где нахожусь, и сажусь поудобнее. Вот вам на память о грязной дворняжке.

– И что мы будем делать? – спрашиваю я, когда все возвращаются в комнату и рассаживаются. Бастьен и Вален подхватывают меня на руки, плюхаются задницами на диван, а затем усаживают меня к себе на колени. Я слишком устала, чтобы возражать, а даже если бы и попыталась, это было бы бесполезно. Знают, стервецы, что мне нравится грубое обращение.

– Нам нужно выбраться отсюда, но я понятия не имею как, – говорит Сабин, и ребята хмыкают в знак согласия.

– Проблема в метках Избранных, поставленных этой сучкой. Если получится избавиться от них, мы сможем хотя бы попытаться удрать, – сказав это, я зеваю.

Мне приходится прилагать большие усилия, чтобы держать глаза открытыми. Бастьен проводит пальцами по моим волосам, медленно распутывая их, в то время как Вален выводит узоры на моей ноге, что я нахожу очень успокаивающим.

– А от них можно избавиться? – интересуется Бэкет, глядя на руки. – Это ведь всё, да? Других не будет, если мы не… – Он замолкает, очевидно, не желая произносить то, из-за чего появились все эти руны.

– Не знаю, – вновь говорю я, уже начиная ненавидеть эти два слова.

– Как думаешь, Винна, если ты сама отметишь ребят, это перевесит претензии другого Стража? Сурин? – задумчиво спрашивает Райкер.

– Я уже и так отметила их, они стали Щитами. И это определенно не спасло их от того, что произошло.

Райкер качает головой.

– Нет, я не имел ввиду метки Щитов, я говорю о рунах Избранных.

Бастьен напрягается подо мной, а Вален резко прекращает поглаживать мою ногу. Я не отрываю взгляда от Райкера, пытаясь осознать, правильно ли услышала.

– Не уверена, что это так работает… – наконец выдавливаю я, пытаясь продумать последствия.

Стоит попробовать, если это наш путь на свободу. Но что делать потом?

Райкер вздыхает.

– Возможно, это наш единственный вариант. Они не могут быть навечно привязаны к этой девушке. Вы же слышали, что сказала Суверен? Она убьет всех – и нас, и их.

– Может, получится уговорить Сурин пойти с нами? – спрашивает Нэш, и все резко поворачиваются к нему. Он хмурится. – Если ей грозит смерть, может, ей тоже захочется сбежать.

Пытаюсь представить рыжеволосую высокомерную деваху, добровольно убегающую с нами.

– Ага, но что-то не состыковывается. Она точно не похожа на нашу фанатку.

– Но мы не знаем ее толком, а значит, не может быть уверены наверняка. – вставляет Энох, и его слова злят меня.

– Ты что, защищаешь ее? – спрашивает Нокс, озвучивая вопрос, который вертится у меня на языке.

– Я не… – Энох замолкает. – Я не… может… Да, похоже, я защищаю ее. Не думаю, что мы вправе списать ее со счетов после сегодняшнего.

Я удивленно фыркаю.

– Почему нет? Она считает вас грязью. Не знаю, какого цвета твои очки Избранного, через которые ты смотришь на эту милую цыпочку, но ее не очень-то порадовало, что она отметила вас.

– Но твои парни тоже были напуганы в самом начале, – парирует Нэш.

– Это другое, – возражает Сабин. – Мы не знали, как метки поведут себя, но мы все были на стороне Винны.

Я не стала уточнять, что Сабин смирился с произошедшим немного позже. Но он все равно прав. Его волновало быстрое развитие событий, это да, но он не ненавидел меня, чего нельзя сказать о Сурин.

– Но вы, помнится, говорили, что не противились рунам, потому что доверились магии. Так почему мы не можем доверять магии и в этом случае? – спрашивает Сиа, указывая на Эноха и его ковен.

– Потому что это магия безжалостной психопатки, – отрезаю я.

– Ты тоже вполне подходила под описание безжалостной психопатки, когда мы установили связь, – парирует Сиа.

Я открываю рот, чтобы возразить, но тут же закрываю его.

Дерьмо, в его словах есть смысл.

– Доверие к магии становится спорным вопросом, если они решат, что мы все должны умереть. Если остаться при магии – равносильно смерти, тогда нам нужно найти способ либо разорвать связь, либо сделать так, как сказал Райкер, – заявляет Каллан, задумчиво глядя в окно.

Что-то в выражении его лица заставляет меня замереть. Я, конечно, не в восторге от Сурин, которая отметила их, но в этот момент я понимаю, что для каждого из них ситуация просто дерьмовая. Теперь они привязаны к кому-то, кого совсем не знают, и их судьба выглядит печальной, независимо от того, под каким углом на нее посмотреть.

– Понимаю, что мы все нервничаем и очень хотим уйти отсюда, но реальность такова, что нам не обязательно принимать решение прямо сейчас. Вся эта история с Трибуналом дает нам немного времени. Таув сказал, что Трибунал соберется завтра, но мы не знаем, примут ли они решение за один день или на это потребуется время, – говорит Сорик.

– Вообще, у меня такое чувство, что все может пойти по-другому. Эта нервная дамочка, Суверен, кажется, полностью уверена, что они просто сделают то, что она хочет, – развивает его мысль Сиа. – Но…

– Если они довольно быстро примут решение не в нашу пользу, тогда мы с боем проложим себе путь отсюда. Однако если у нас будет время, мы хотя бы попытаемся узнать как можно больше об этом месте и наших возможностях. Как знать, может, у их Стража был просто плохой день, – продолжает Сорик, указывая на Эноха и его ковен. – Если у нас будет возможность оценить расстановку сил, не исключено, что мы сможем склонить Сурин на нашу сторону. Так что давайте попробуем найти ответы на некоторые вопросы, а потом уже шагать дальше, – заключает он.

Мы все молча обдумываем его план.

– Давай попробуем, – говорю я, и остальные со мной соглашаются.

– И давайте, черт возьми, надеяться, что Трибунал состоит из людей, которых тоже разозлила эта тетка, Суверен, – добавляет Торрез.

– Если у нас будет шанс провести разведку, я хочу, чтобы все мы держались вместе. Никаких «я пойду туда, а ты останешься здесь». Понятно, что мы можем узнать больше, если будем искать в разных местах, но в сложившихся обстоятельствах нужно действовать с умом. Короче, ребята, прикрывайте друг другу спины. Да, мы можем разделиться, чтобы просканировать бо́льшую территорию, но будем держаться группами. И если что-то хотя бы отдаленно покажется подозрительным, подайте сигнал – другая группа тут же прибежит.

Все кивают.

– Думаю, мне все время надо быть неподалеку от Вона, – вносит уточнение Сорик. – До этого никто особо не обращал на него внимание, но со временем это может измениться. Если они поймут, что он безропотно выполняет приказы, они смогут использовать его против нас.

Я устало выдыхаю.

– Да, хорошая мысль… Но мы можем по очереди наблюдать за ним, и ты не будешь все время сидеть взаперти.

Сорик улыбается.

– Не переживай из-за этого, Винна. По крайней мере у меня будет время разобраться, есть ли надежда исправить или завершить то, что пошло не так, когда Адриэль пытался превратить твоего отца в ламию.

Я поворачиваюсь к отцу. Искра надежды вспыхивает в груди. Не хочу этого признавать, но, глядя на волшебные огоньки над нашими головами, я ничего не могу с собой поделать – они мне до чертиков нравятся. Но ведь у них наверняка есть еще что-то. Кто знает, какие тайны хранят Стражи Тиерита… Если и есть место, где Вон мог бы получить помощь, то, вероятно, это здесь.

Пытаюсь сдержать свои чувства. Мне не хочется думать о том, что с Воном ничего не получится, и в то же время я боюсь изменений. Можно зажать кулаки и надеяться, но надежда… Неизвестно чем она может обернуться.

– Ладно, давайте немного отдохнем, – говорит Райкер. – Энох, вы можете занять вон ту комнату, – он указывает на комнату справа от нас. – Сорик, ты с Воном располагайся в дальней комнате, а мы займем те две с другой стороны. Все согласны?

Ребята кивают и медленно расходятся. Провожаю взглядом ковен Эноха, и меня в очередной раз осеняет, насколько хреново все это, должно быть, для них. В поле моего зрения появляется Сабин и протягивает мне руку, помогая подняться с колен близнецов. Встаю со стоном и задаюсь вопросом, чувствовала ли я когда-нибудь такую усталость раньше. Мне даже моргнуть трудно. Но помимо физического истощения я чувствую себя опустошенной и на эмоциональном уровне. Такого точно не было никогда.

Сабин одаривает меня полуулыбкой, и мне кажется, что он заглядывает прямо в душу. Он ведет меня в комнату с ванной. Отмечаю красное постельное белье на большой кровати в готическом стиле, изголовье которой задрапировано тканью. Интерьер выглядит так, будто он создавался для королевских особ, столь роскошную спальню я видела только в кино. Напротив кровати есть камин, на каминной полке и по бокам от нее вырезаны виноградные лозы и замысловатые цветы. Пробегаю взглядом вдоль еще одной лозы, тянущейся к потолку из угла, и в тусклом волшебном свете могу разглядеть… Камасутру, но особенную.

– Ребят, у нас тут порно-комната с кентаврами, – сообщаю я и запрокидываю голову, чтобы рассмотреть все те позы, на которые, как я думала, настоящие кентавры не способны. Похоже, четыре лошадиные ноги не такая уж большая помеха, как можно было бы подумать. Не то чтобы я когда-либо задумывалась о сексе с кентаврами, как и вообще об этих существах, но теперь точно задумаюсь.

– Да? И как там у них дела с шесть-девять? – спрашивает Нокс, наклоняя голову влево, словно это поможет ему лучше разглядеть. – У них такие гибкие конечности?

Я усмехаюсь и качаю головой.

– Не знаю, навредит ли мне это художество или поможет, – усмехается Райкер, разглядывая резьбу.

Я отвлекаюсь от созерцания похабных картинок, когда в дверях появляются близнецы и Торрез. Они несут большой матрас и постельное белье. Все это, насколько я могу предположить, они взяли в соседней комнате. Дальше – больше. Нокс, Сабин и Сиа поднимают матрас с кровати уже здесь и кладут его на пол рядом с другим.

Я наконец-то сбрасываю обувь и стягиваю покрытые коркой грязи штаны. Рубашку я потеряла в драке, когда сорвала ее и прижала к колотой ране на животе… до того, как эта гребаная рана исчезла. Стягиваю через голову топ и благодарно улыбаюсь Сиа, когда он тут же протягивает мне свою футболку. Мы все грязные, и нам, конечно же, стоит помыться, но мы слишком устали, чтобы обращать на это внимание. Заползаю на середину матраса и забираюсь под одеяло.

Никому из нас не удалось сохранить свои рюкзаки посреди этого безумия, но побеспокоимся об этом завтра. Мои Избранные ложатся рядом со мной, но я уже проваливаюсь в сон. Чувствую, как чьи-то руки обнимают меня за талию, и прижимаюсь спиной к теплой мускулистой груди. Чьи-то пальцы переплетаются с моими, а ноги обхватывают мои.

Через несколько секунд я крепко засыпаю – измученная, согретая, защищенная.