Мы все наблюдаем, как она медленно приходит в себя. Что делать дальше, лично я без понятия. Энох вздрагивает, когда рыжая с трудом садится, у других парней не больше энтузиазма.

Сурин разлепляет глаза и растерянно смотрит на меня. Я приветливо улыбаюсь, надеясь, что эта оторва поймет: если, очнувшись, она не укокошит меня, мы можем стать… эм-м… подругами. Войдя в роль, даже машу ей для убедительности.

Через пару мгновений рыжая полностью приходит в себя и поднимается на ноги. Судя по ее взгляду, подругами нам не быть… во всяком случае, в обозримом будущем.

– Какого хрена ты сделала? – Она оглядывается по сторонам и взвизгивает, когда замечает начальство, без сознания сидящее на тронах.

Сурин решительно направляется к пострадавшим, и я удивлена, что сначала она проверяет не Суверена, а Сориэла. Мы все наблюдаем, как на ее искаженном болью лице появляется облегчение, когда она понимает, что он жив, и на мгновение мне становится не по себе, даже острить не хочется. Катана вновь вспыхивает у нее в руке, и деваха прожигает меня взглядом.

– Я порву тебя за это, – рычит она сквозь стиснутые зубы.

Остатки моего сочувствия тут же испаряются

– Он сладко спит, так что успокойся. И вообще, я могла бы перерезать горло всем вам, пока вы были без сознания. И все еще могу, между прочим. Но я пришла не ради убийства. Так что хватит угрожать, если не хочешь нарваться на ответ.

Вален наклоняется ко мне и шепчет:

– Кому ты там собралась перерезать глотки?

Мой возмущенный взгляд говорит ему: «А что? Я же могла!»

Он улыбается и качает головой.

– Возможно, стоит начать с извинений, когда остальные проснутся, – подсказывает он.

– Ты что, рассчитываешь, что лидеры сильнейшей магической расы в мире поблагодарят тебя за то, что ты всего лишь усыпила их? – шипит Сурин, возвращая к себе внимание. Хорошо хоть катану не пускает в ход.

Сориэл стонет, стонет и мужчина с черной кожей и странными глазами.

– Что ж, думаю, сейчас мы это узнаем. Ну, насчет благодарности, – говорит Торрез.

Я съеживаюсь от напряжения и начинаю повторять про себя позитивную мантру: «Пожалуйста, не казните нас».

– Пап, как ты себя чувствуешь? – спрашивает Сурин Сориэла, и я открываю от изумления рот.

– Твою мать, я ставил на любовника, а не отца, – шутит Сиа, и Бастьен хмыкает в знак согласия.

– Что произошло? – хрипит Сориэл, садясь ровнее.

– На нас напали, – сообщает Сурин, и теперь они оба, папочка и дочка, смотрят на меня.

Я вновь цепляю на себя улыбку, которая должна значит: «Я вас не убила, так что давайте успокоимся», – и даже слегка машу рукой, как глупенькая девочка.

Но Сориэл настроен решительно, в его глазах нет ни тени улыбки.

– Прежде чем вы примите решение, о котором пожалеете, например, скомандуете: «Отрубите им головы», позвольте объяснить… – начинаю я.

Сориэл молчит, и я теряюсь в догадках: это можно рассматривать как разрешение продолжить, или же он обдумывает все возможные способы заставить нас страдать из-за моей неслыханной дерзости.

Мужчина, чьи глаза так напугали меня, хрипит: «Продолжай», и я вздрагиваю от неожиданности. Совсем забыла, что он тоже пришел в себя, пока мы переваривали родственные связи Сурин.

Обращаюсь к Сориэлу:

– Я познакомилась с вашим братом, Адриэлем, и это оставило определенные шрамы в моей душе. Я подумала, что вы это он. Не догадалась про близнецов. Сходство выбило меня из колеи.

Серьезно, Винна?

– Эм-м-м, я знаю, вам кажется, будто я пришла, чтобы замутить тут какую-то хрень, но, клянусь, это совсем не так. Я просто хотела найти ответы, только и всего.

– Где сейчас мой брат? – спрашивает Сориэл, и, похоже, он готов спрыгнуть со своего трона и отправиться на его поиски. Правда, не с целью обнять.

– Он был в Беларуси… – расплывчато отвечаю я и искоса смотрю на Бэкета.

Не знаю, стоит ли говорить, что я превратила близнеца Сориэла в пепел. Прямо сейчас фраза «Эй, кстати, я убила вашего брата» может дать непредсказуемый результат.

– Что? – вспыхивает Сориэл. – В Беларуси? Мой братец снова залег на дно? – Он ударяет кулаком по подлокотнику своего трона и выкрикивает что-то похожее на проклятие на незнакомом мне языке.

– Нет… эм-м, я убила его, – говорю я, искренне надеясь, что удар кулаком означает «Чтоб ты сдох, братец!»

Сориэл удивленно смотрит на меня.

– Именно поэтому я была так шокирована, когда вы вошли в зал. Простите за попытку вас убить, но я клянусь, я просто перепутала.

Скрещиваю пальцы, надеясь, что каким-то образом Сориэл и мужчина с невероятными глазами проявят хоть какое-то понимание. От меня не ускользнуло, что ни один из них не повернулся проверить, как там их Суверен. Я не совсем понимаю, почему Сурин и эти двое очнулись, тогда как больше никто не приходит в себя, но уповаю на то, что очнувшиеся настроены снисходительно.

– Ты убила Адриэля? – с неверием шепчет Сориэл.

– Да.

– Ты сказала, что пробила наш защитный барьер ради ответов. На что? – сменяет тему Мистер Жуткие Глаза. Он так долго обдумывал мои слова?

Мгновение я решаю, с чего начать.

– Мне сказали, что я Страж, но, как оказалось, никто точно не знает, что из этого следует. Я долгое время думала, что я такая единственная, но потом выяснила, что это не так. Я пытаюсь понять, что все это значит. Кто я и почему у меня такие способности…

Не зная, что еще сказать, я останавливаюсь, но потом добавляю:

– Мы все старались как можно лучше справиться с трудной и запутанной ситуацией. Я надеялась, что в городе Стражей мы перестанем брести в темноте. Но если бы я знала, что вы попытаетесь убить нас, я бы не пришла.

Раздается еще один стон, привлекший внимание всех. Крылья Ори слабо встрепенулись, сообщив о том, что пернатый тоже приходит в себя.

– Смертный приговор был вынесен единолично. И на самом деле предполагалось, что он будет приведен в исполнение, только если вы будете представлять угрозу, – заявляет Мистер Жуткие Глаза и переводит тяжелый взгляд на Сурин.

– Таув, ты что, не заметил, что она сделала? Она определенно угроза, – возмущается рыжая воительница. – И эти, что с ней, тоже.

Я рычу на нее и угрожающе делаю шаг вперед. Вероятно, я не улучшаю ситуацию, но ее пренебрежительное отношение к жизням людей, которых я люблю, затуманивает мой рассудок.

– Чушь собачья. Мои Избранные были без сознания, когда вы свалились с неба. Нас было всего шестеро, а вас где-то двадцать, если не больше.

– Семеро, – поправляет Ори, откидывая длинные черные волосы с лица. Пошатываясь, он встает на ноги.

Семеро? Ах да, он имеет в виду Вона. Я не говорю этого вслух, но Вон, по сути, бессознательная марионетка, которая не может поднять руку, чтобы защитить себя самостоятельно, не говоря уже о том, чтобы напасть на них.

– Они не понесли потерь, и боевые действия прекратились, когда Сурин отметила некоторых из них как Избранных, – заявляет Ори, отряхиваясь.

Он не замечает убийственного взгляда, который девица бросает на него, пытаясь предостеречь.

– Что? – вскрикивает Сориэл и поворачивается к дочери, требуя объяснений.

Вид у нее бледный. Похоже, она побаивается своего папеньки. А вообще, откуда в ней столько спеси? Нас она считает грязью, тогда как ее собственный отец – ламия, пусть и Избранный.

– Я жду ответа, – говорит Сориэл.

– Я не знаю… Я хотела перерезать одному из них горло. Но как только я коснулась его, все вспыхнуло. Я не могла контролировать это… – Она замолкает и отводит взгляд от отца, словно ей стыдно. – Как думаешь, Векун сможет стереть…

Мистер Жуткие Глаза – кажется, его зовут Таув – шипит и смотрит на Сурин, словно она сказала что-то ужасное.

– Ты так легко предашь то, чем владеешь? – припечатывает он ее.

Ответить ей не дает стон Финеллы. Мы все наблюдаем за женщиной, как за змеей, которая в любую секунду нападает и укусит.

– Обсудим это позже, – рычит Сориэл. – Но метки Избранных все меняют.

Он снова поворачивается ко мне.

– Если хочешь жить, девочка, тогда, думаю, тебе стоит не поднимать головы и не говорить, до тех пор пока тебя не спросят.

Инструкция застает меня врасплох, и я смотрю на парней, спрашивая взглядом, стоит ли воспринимать это всерьез. Бастьен и Сабин одновременно пожимают плечами.

Перевожу взгляд на Сориэла, и что-то в его облике заставляет меня чуть ли не в реверансе присесть. Моя душа восстает против такого унижения, но я только что ударила пчелиную матку этого улья по заднице, так что, возможно, небольшое притворство поможет нам все исправить.

В воздухе нарастает беспокойство, и у меня мурашки бегут по коже. Такое чувство, что все боятся вздохнуть, не говоря уже о том, чтобы рот раскрыть.

– Что все это значит? – раздается женский голос, который звучит далеко не так пронзительно, как я ожидала, исходя из того, как она выглядит.

Борюсь с желанием поднять голову, чтобы увидеть выражение ее лица, но не делаю этого.

– Неожиданный поворот событий с нашими гостями, – невозмутимо отвечает Таув.

– Неожиданный поворот? Я так и предположила, исходя из того, что их головы все еще на плечах после нападения на вашего Суверена.

Звучит почти кокетливо, но слышу в ее словах укол.

– Эта девушка рождена Светом, все остальные – Избранные, – сообщает Сориэл с таким видом, будто все это наскучило ему до чертиков.

– Почему меня должно волновать, что некая дворняжка захотела потявкать? Посмотрите, в каком состоянии находятся наши люди, – и все это из-за вспышки ее гнева.

Борюсь с собой, чтобы не сжать кулаки в гневе. Долбаная сука.

– Да, Финелла, твои взгляды ясны, но, тем не менее, согласно Изначальному Закону, она – рожденная Светом. И не все Избранные принадлежат ей. Похоже, нескольких из них отметила Сурин.

– Ты лжешь, – рычит экзальтированная Мадам, и я изо всех сил стараюсь не поднять глаза, чтобы понять, какого хрена здесь происходит.

– Это правда, увы. Мой Свет отреагировал, и его нельзя было остановить, – виновато произносит Сурин.

– Тогда тебя придется очистить, – холодно заявляет Финелла, и я слышу несколько удивленных вздохов.

То есть нормально, когда она хочет зарезать нас. Но стоит пригрозить малышке Сурин, так кто-то готов возмутиться!

– У тебя нет жалости к собственной крови? – спрашивает Сориэл, а Таув ровным голосом добавляет: – Может, ты и Предводительница Отмеченных, но у тебя нет такой власти. Необходимо созвать независимый Трибунал, ибо только он может вынести решение о смерти рожденного в Тиерите, и ты это знаешь. Нельзя отступать от Изначального Закона. Ты же помнишь Изначальный Закон, разве нет? Ты поклялась соблюдать его после вступления в должность. Также Трибунал может рассмотреть дела пришельцев.

Я хочу дать пять Тауву. Вздуй эту высокомерную сучку, Мистер Жуткие Глаза.

В зале воцарилась тишина, все замерли, ожидая, что за этим последует.

– Хорошо. Созови Трибунал, – цедит Финелла. От злобы в ее голосе у меня волосы на руках встают дыбом. – Уверена, они посмотрят на это так же, как и я. А до суда уберите эту грязь с моих глаз! Если они хотя бы посмотрят в мою сторону, Изначальный Закон их не спасет, – ставит точку Мадам, и я слышу скрежет отодвигаемого трона.

Сердитые шаги по мере приближения к двери становятся все тише и тише. Меня переполняют беспокойство и обида. Я снова ловлю себя на том, что хочу либо убежать из этого места, либо сжечь тут все дотла. Что, черт возьми, не так с этими людьми?

Я выпрямляюсь. Хватит уже пресмыкаться. Сориэл что-то шепчет своей дочери, она кивает, и он притягивает ее в объятия. Мне не хочется наблюдать за тем, что меня не касается, и я отворачиваюсь. Перевожу взгляд на Таува, и мы оба молчим, не желая нарушать тишину.

– Трибунал соберется завтра, – наконец говорит Таув. – Они рассмотрят ваше дело и решат вашу судьбу. А пока что вы гости и будете под защитой. Сурин покажет вам ваши комнаты. Вы можете свободно перемещаться по дворцу за исключением Королевского крыла. И как и любому жителю Тиерита, вам запрещено покидать город. Все ясно? – спрашивает он, его взгляд отрывается от меня и скользит по ребятам. Приняв наше молчание за согласие, он встает с трона и, не взглянув больше ни на кого, выходит через ту же боковую дверь, через которую вошел.

Сориэл еще раз обнимает Сурин и отходит от нее.

– Тебе стоит отдохнуть. Поговорим завтра, – говорит он ей. Мгновение колеблется, словно хочет сказать что-то еще, но решает промолчать.

Сурин смотрит ему вслед, пока он не исчезает за дверью. Потом она свирепо смотрит на Эноха, и он выдерживает ее взгляд. Я ожидаю каких-то мерзких слов, которые наверняка вертятся у нее на языке, и даже готова промолчать, потому что потом она отведет нас туда, где мы наконец-то сможем поспать. Пусть это будет псарня, мне все равно, но там по крайней мере мы не увидим этих ублюдков. Однако Сурин вместо упражнений в злословии качает головой и бросает взгляд на Ори. Как на зло, он в это время пялится на меня, что, кажется, выводит рыжую из себя. Громко топая, она вылетает из зала. Эй, а кому поручили показать нам апартаменты?

Об Ори на самом деле я даже забыла – так тихо он себя вел. Его крылья за спиной слегка шевельнулись, и он моргнул, проигрывая состязание в гляделках.

– Что ж, это было интересно, – усмехается он и поворачивается к двери, через которую только что выбежала Сурин. – Кажется, обязанности гостеприимного хозяина легли на меня.

Ори, похоже, не так уж обеспокоен этим фактом. Наверное, это должно насторожить меня, но на данный момент я устала. Я хочу поскорее выйти из этого зала, уйти подальше от всех этих людей, и надеюсь, что отыщу местечко, где можно пописать.

– Идите за мной, – велит Ори, резко поворачивается и чуть не задевает Бэкета крылом.

Еще раз оглядываю зал и задаюсь вопросом, когда же проснутся остальные Стражи. Через сто лет? Замечаю звездное ночное небо в окне. Нам нужно придумать, как выбраться отсюда, а главное… как убрать эти гребаные метки Избранных с моих Щитов.