Есть у меня одна теория. На самом деле у меня целый вагон теорий, но эта конкретная – о людях, которые становятся лидерами движений. Меня нисколько не удивит, если обнаружится (когда, например, найдут какие-нибудь новые Свитки Мертвого моря), что Иисус ни с того ни с сего повернулся (фигурально выражаясь) на кресте, взглянул вниз и сказал: «Какого черта я в это влез?» Он правда думал, что станет главой офигенного Движения? А Ганди? А Гитлер? Ну, ладно, он-то, может, и да, но чего еще ожидать от мелкого страхолюдного штукатура? А Стокли Кармайкл?[162] А Дж. Г. Баллард? Ага, вот мы и подошли к сути!

Джим Баллард – который, как по мне, пишет характерно баллардовские вещи (их очень трудно свести к одному стилю, или теме, или подходу, кроме того, что они очень лично баллардовские), – признанный лидер «Британской школы научной фантастики». Уверен, если бы вы сказали это самому Балларду, он бы уставился на вас как на дурачка. Он явно пишет не как лидер движения, ведь в случае движений обычно есть легко вспоминающиеся цитаты, самовлюбленность, очевидности и большая доза предсказуемости. В творчестве Дж. Г. Балларда ничего такого нет и в помине.

Среди его высоко отмеченных книг – «Затонувший мир», «Ветер ниоткуда», «Последний берег», «Голоса времени», «Выжженный мир», «Биллениум» и «Хрустальный мир». Здесь нигде нет таких уж революционных или захватывающих идей, чтобы легли в основу целого «нового движения». И все же в целом они обогащают литературу, представляют собой мрачный, но какой-то очень ясный – может, даже скорее «резкий» – подход к материалу спекулятивной литературы. В баллардовском творчестве есть налет сюрреализма. Нет, опять не так. Оно в каком-то смысле безмятежное – как можно назвать безмятежной восточную философию. В нем есть смирение, но есть и энергия. В нем реальность словно наложена на чистую баллардовскую фантазию. Если честно, его творчество не поддается вообще никакой категоризации или скрупулезному разбору. Это как четырехцветная литография. Если рассматривать самый изощренный пейзаж Уайета все ближе и ближе, он начинает напоминать пуантилизм, а в конце концов – набор бессвязных цветных точек. Так и рассказы Балларда, если подвергнуть их бесчувственному и холодному анализу, распадаются на бессвязные элементы. А если читать их вместе, как они есть, они становятся чем-то большим, нежели сумма всех частей.

Один такой рассказ вы сейчас и прочитаете. Это первоклассный пример Балларда в самой таинственной, самой завораживающей его ипостаси. Этот рассказ говорит о Балларде-писателе все, что нужно знать. Что касается Балларда-человека, то он предоставил такую же простую биографию, как и его произведения: родился в 1930 году в Китае, у родителей-англичан в Шанхае; в ходе Второй мировой был интернирован в японский концентрационный лагерь, в 1946-м – репатриирован в Англию; позже изучал медицину в Кембриджском университете.

Где-то в этом сборнике я сказал о другом рассказе, что понятия не имею, что это: научная фантастика, фэнтези, аллегория или назидательная притча. Так и здесь наверняка я знаю только то, что это очень увлекательно, заставляет задуматься и идеально подходит к оправданию существования литературы, которое дал Сол Беллоу. В 1963-м он сказал: «…история должна быть интересной, чрезвычайно интересной, максимально интересной – необъяснимо затягивающей. Другого оправдания для произведения быть не может».