«Как вывести счастливых людей» – это одна из версий на тему, которую я называю Ужасной Утопией. В пьесе Ионеско «Лысая певица» уже изображался мир без зла. А здесь в каком-то смысле моя модель: я попытался показать мир без боли. В обоих случаях наблюдается странное явление: без зла или боли все предпочтения и выбор теряют смысл; личность размывается; фигуры сливаются со своим фоном, мышление становится излишним и прекращается. Я уверен, что это неизбежный результат утопии, если мы продолжим ошибочно приравнивать утопию к идеальному счастью. В конце концов у каждого из нас в голове есть центр удовольствия. Подключи электрод – и в теории мы будем постоянно идеально счастливы, всего-то нужно оплатить грошовый счет за электричество.

Но если не из счастья, из какого же материала возводить нашу утопию? Может, избежание боли? Безупречная безопасность от болезней, несчастных случаев, природных бедствий? Их мы обретаем только за счет утраты контакта со своим окружением – то есть в конечном счете утраты человечности. Мы становимся «эфиризированными»[151] в обоих элиотовских смыслах слова: бесчувственными и нереальными.

Кому-то и сам рассказ покажется нереальным и гипотетическим. Могу только заметить, что прямо сейчас десятки производителей электроники изобретают и разрабатывают новое диагностическое оборудование; уже скоро врачи будут целиком зависеть от машин в постановке диагнозов. А зачем останавливаться на этом или на чем угодно, не доходя до механических врачей?

Если мы решаем, что нас будут лечить машины, надо точно понимать, какую власть мы им доверяем и о чем просим взамен. В «Как вывести счастливых людей» анестезированный мир рождается благодаря этакому джинну, Рабу Кнопки. Это довольно буквальный джинн: дает в точности то, о чем мы просим, не больше и не меньше. Норберт Винер уже подмечал сходство в поведении буквально мыслящих машин и магических персонажей в сказках, мифах, историях о привидениях и даже современных анекдотах.

Семела верила, что хочет, чтобы Иегова занялся с ней любовью, как с богиней, – но оказалось, он это делает молнией. Ученик волшебника думал просто передать все дела волшебному помощнику. Уэллс писал про бестолкового клерка, который внезапно остановил вращение Земли. На одном конце этого спектра – ужасы вроде «Партнера по танцам» и «Обезьяньей лапки», а на другом – прикол Ленни Брюса про владельца ресторана, который оставил джинна заведовать рестораном за себя. «Ох, я бы сейчас слона съел», – сказал первый же клиент.

Если мы решаем, что правда хотим здоровья, безопасности, освобождения от боли, то должны быть готовы отдать за это свою личность. Любое орудие подразумевает утрату свободы, как верно сказал Фрейд в «Недовольстве культурой». Когда человек начал пользоваться топором, он утратил свободу лазать или ходить на четвереньках, но что важнее – свободу не пользоваться топором. Сейчас мы утратили свободу жизни без компьютеров, и вопрос уже не в том, передавать им власть или нет, а в том, как много власти, какой именно и как быстро.

Однажды профессор Миннесотского университета рассказал мне, как в одном семестре он опаздывал с простановкой оценок. Ему то и дело названивал секретарь кафедры, спрашивал, когда он их сдаст. Наконец позвонили из администрации. Узнав, что оценок все еще нет, секретарь раздраженно воскликнул:

– Но, профессор, ведь компьютеры ждут!

Как же это верно.