Блейк писал: «Голова – Величие, сердце – Сострадание, чресла – Красота, руки и ноги – Гармония»[129].

Было бы неплохо жить в обществе, где чресла действительно считаются Красотой. Мне кажется, любое другое мнение – непристойно. Как бы, вот же они. Почему бы их не любить? Нельзя же их прятать, а потом думать, что люди вырастут без мысли, что их прячут неспроста. (И если задуматься, что любое – или почти любое – животное в мире явилось на свет из-за того, что мы зовем «грязным словом», то наше общество и правда кажется больным.)

Я написала на эту тему серию рассказов. «Секс и/или мистер Моррисон» и правда пришел мне в голову на балете «Весна священная» в Метрополитен-опере. Это для меня, кстати, редкость, – просто билеты подарили. Танцовщики выступали в «голых костюмах» – трико цвета кожи с отпечатками рук и полосами в стиле нательной раскраски. Сидя в зале со вроде бы взрослыми и женатыми людьми (и каждый правда был какого-либо пола – а их же всего два… господи, всего два!), я вдруг вспомнила, что в детстве действительно верила, будто люди обязаны прикрываться, потому что все отличаются друг от друга. Я понимала, что есть общее разделение на мужчин и женщин – ну знаете, у мальчиков наружу, у девочек – внутрь (хотя в том возрасте, наверное, еще думала «у мальчиков наружу, у девочек – ничего»), но на этом сходство явно же должно заканчиваться. И сколько красот и чудес мы бы увидели, думала я, если бы люди не носили одежду.

Все это вспомнилось, пока я сидела на балете. Вдруг голые костюмы на сцене показались очень странными – будто мои детские мысли были единственно возможным логичным объяснением для этого укрывательства. Ну а зачем еще взрослым – особенно этим зрителям, образованным и в годах, и все какого-то пола и вроде бы в браке, – зачем им смотреть представление с наготой понарошку? Нелепо!

Вот и появился этот рассказ…