Мы падали вверх по опасно петляющему серпантину в Мэдисоне, штат Индиана. Шины визжали, как поросята, а я забился в дальний уголок переднего сиденья. Машина большая – а он раз за разом вписывался в повороты с управляемыми четырехколесные заносами, от которых задние колеса нависают над краем. Только я смог окинуть взглядом зеленую и роскошную долину, где угнездился Мэдисон, во время опасного наклона, – а он уже ускорился к очередному повороту. Позади я вдруг услышал сирену дорожной полиции штата Индиана, когда на его приборе выпал предупредительный красный. Он быстро мчался за нами. Скоростной лимит на этих безумных виражах – двадцать миль, но безумец за рулем выдает под семьдесят. Я был даже благодарен севшему на хвост копу; пусть я переночую в обезьяннике как невольный соучастник, но, господи, хоть буду живой. Водитель отлично коповозку видел в зеркале заднего вида, но как будто плевать хотел. Он втопил педаль в пол – и большой седан преодолел очередной поворот. Кажется, я кричал. (Совершенно на меня не похоже. Я водил грузовик с динамитом в Северной Каролине, где дороги петляют не хуже, и меня так просто не напугать. Если за рулем не Норман Спинрад, я приличный пассажир, а еще я гонял на спортивных машинах. Но в этот раз…)
Наконец мы перевалили за гребень холма – и большой седан понесся на всей скорости. Когда спидометр показывал где-то под 110, я завопил, чтобы мы остановились, пока этот чертов индианский коп не влез нам прямо в выхлопную трубу. Водитель криво ухмыльнулся – а по-другому он и не умеет – и вдарил по тормозам. Мы с заносом остановились, багажником на встречной полосе, и я рухнул на спинку сиденья. Коповозка облетела нас в миллиметре и нажала на тормоза. Наружу вылетел жилистый коп с рожей, красной от ярости. Он приближался семимильными шагами и начал орать еще раньше, чем сунулся к нам в окно. В руках у него уже был пистолет.
– Тупой ты сукин сын! – матюгался он со вздыбившимися на горле связками. – Ты хоть знаешь, с какой скоростью гнал, безмозглый клоун хренов? Ты знаешь, что мог убить меня, себя и всех на этой чертовой дороге, тупой ты чертов… а, привет, Джо.
Он улыбнулся и убрал свою крупнокалиберную пушку.
– Уж прости, Джо, не признал.
Расплывшись в широкой улыбке, он пожал плечами, будто таков уж Порядок Вещей, и ушел. Быстро тронулся с места, а Джо жег резину за ним вдогонку.
– Мой друг, – пояснил Джо Л. Хенсли. Криво ухмыльнувшись. Кажется, я упал в обморок.
Кэрол Карр говорит, что Джо Л. Хенсли – душка. Ну еще бы.
Монтажный переход: Форт-Нокс, штат Кентукки, 1958 год. Я стою перед капитаном – старшим офицером моей пехотной роты. Он мной очень недоволен. Я его надул. Последние полгода я жил вне военной части, в трейлере, хотя уже не женат, о чем он только что узнал. Он в ярости. Я нарушил все вообразимые правила его роты. Он меня ненавидит. Сильно. Кричит, что сошлет мою жопу в Ливенворт, и не шутит. Вдруг я срываюсь с места и бегу, вылетаю из его кабинета, через канцелярию, по коридору и в дежурку. Врываюсь в телефонную будку и закрываюсь. Набираю межгород и прошу Мэдисон, штат Индиана. Меня разыскивают. Нижняя фанерная половина будки скрывает меня из виду. Звонок проходит.
– Джо! – кричу я. – Меня тут хотят засадить в тюрячку… СПАСА-АЙ, ДЖО!
Меня уже нашли, пытаются открыть будку. Я уперся ногой, держу дверь закрытой. Стекло разбивают пожарным топором. Меня выволакивают; я все еще держу трубку с криками: «СПАСА-АЙ, ДЖО!» Меня тащат обратно в кабинет капитана. Он отправляет меня под вооруженную охрану, пока не подготовят документы для трибунала.
– Ты сгниешь в Ливенворте! – кричит капитан на грани удара.
Через два часа на столе капитана лежат три – три – запроса Конгресса. Почему вы угрожаете рядовому Эллисону? – спрашивает один. Оставьте рядового Эллисона в покое, требует второй. У рядового Эллисона есть друзья, предостерегает третий. Затем приходит запрос Стюарта Саймингтона[111] – и капитан понимает, что уступает числом. Приговаривает меня к недельному наряду на мытье окон в казарме. Моя жопа так и не видит Ливенворт изнутри. У капитана случается нервный срыв, и он отправляется на Багамы – восстанавливаться, если это возможно. А Джо Л. Хенсли в своем Мэдисоне, штат Индиана, криво ухмыляется.
Кэрол Карр говорит, что Джо Л. Хенсли – котик. Уж лучше поверьте.
В Хенсли поверить невозможно. Это человек типа «легенда нашего времени». Один из самых огромных людей, что я видел. Куда выше двух метров, жилистое мясо сверху донизу, пушистая армейская стрижка, от которой голова напоминает шарик, как раньше продавали в «Вулворте»: в них сажаешь зерна – и вырастает трава вроде стрижки Джо. У него лицо из пластилина, и он обожает лепить из него дебильные выражения, от чего складывается впечатление, будто он дурачок. Это он так успокаивает врагов ложным чувством безопасности. Однажды вечером в баре в Эвансвилле, штат Индиана, нас с Джо прижала пара увальней, которым хотелось помахать кулаками. Джо нацепил ту самую кособокую ухмылку, начал гортанно мычать, как Ленни из «О мышах и людях», и пролепетал: «Я драться-то люблю, угу, отож, ох как я люблю драться», – подошел к кирпичной стене и начал лупить ее своей «мертвой» рукой – той, в которой потерял чувствительность в нервных окончаниях после ожога от костра: кирпичи раскрошились, руку порвало, кусочки кости торчали через рваную кожу, все залило кровищей. Двое задир внезапно весьма позеленели, один пробормотал: «Да у него не все дома!» – и они бежали в ужасе. Кажется, меня стошнило.
Это только набросок неправдоподобного портрета Неудержимого Хенсли. Несмотря на то что он сама инкарнация Моргана / Макмерфи / Йоссериана / Себастьяна Дэнджерфилда / Галли Джимсона в одной петарде, Хенсли – столп общества, высокоуважаемый прокурор со следующим послужным списком: окружной прокурор округа Джефферсон, штата Индиана, 1960; юрист Градостроительного комитета Мэдисона, 1959–1962; избран в заксобрание штата Индиана в 1960 году, состоял в нем в 1961–1962; председатель консультативного комитета губернатора по дорожной безопасности, 1961–1965; член Комитета по уголовному кодексу штата Индиана; избранный государственный прокурор Пятого судебного округа штата Индиана. В 1966-м снова баллотировался в заксобрание в районе из пяти округов и потерпел поражение из-за каких-то жалких 70 голосов. Возможно, все решила его речь в пользу эротики и порнографии. Это называется Пуританской Реакцией.
Джо родился и рос, рос и рос в Блумингтоне, Индиана, в 1926 году. Учился и проходил практику в юридической школе Университета Индианы. Во время Мировой гадости № 2 два года служил за границей, на юге Тихого океана, и был еще раз призван на шестнадцать увлекательных месяцев во время Мировой войны II½ – в Корею. Женат на очаровательной Шарлотте (и как ей не быть для меня очаровательной с таким-то именем – так звали мою первую жену, хотя это уже совсем другая история) и имеет одного ребенка – Майка, двенадцати лет.
Впервые я встретился с Хенсли на Фантастической конвенции Среднего Запада в середине пятидесятых, и с тех пор мы не разлей вода. Бытует мнение, что мы – современная инкарнация Братьев Роверов. Те, у кого оно бытует, отказываются явиться в суд для подтверждения своих слов. Джо пишет меньше, что надо бы. Его талант – врожденная и раздолбайская радость, которую в основном держит в узде аналитический разум юриста. Но эмоциональное содержание рассказов Хенсли обычно на несколько пунктов выше, чем у большинства из нынешнего урожая писак. Позволю здесь высказаться в свою защиту самому безумцу:
«Я начал писать в 1951 году и продал одну из первых проб пера Planet Stories. В дальнейшем я поддерживал с ними хорошие и интересные отношения. То есть я писал рассказ, а в Planet Stories его покупали. Я начал продавать тексты и в другие журналы и добился успеха в таких изданиях, как Swank (с Харланом Эллисоном), Rogue (с Харланом Эллисоном), Amazing Stories (с Харланом Эллисоном) и в большинстве журналов фантастики и журналов для мужчин, таких как Gent, Dapper и других (без Харлана Эллисона). В 1960 году вышел роман „Цвет ненависти“ (The Color of Hate); сейчас продается другой, „Не избави нас от лукавого“ (Deliver Us to Evil); а третий, „Конфиденциальные сведения“[112] (название предложил Харлан Эллисон), в процессе и будет дописан в этом году.
Нижеследующий рассказ я считаю своим лучшим. „Больше свидетелю добавить нечего“».