Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), которое также иногда называют посттравматическим стрессовым синдромом (ПТСС), стало распространенным диагнозом. После войн в Ираке и Афганистане мы узнали, насколько же огромное количество ветеранов страдает от посттравматического стресса.
В идеале, если у нас стойкая вегетативная нервная система, мы через некоторое время после травматического события возвращаемся в состояние социальной вовлеченности. К сожалению, многие люди не возвращаются.
В жизни любого человека бывают напряженные, шокирующие и горестные события, но мы по-разному реагируем на похожие происшествия. Некоторым из нас удается быстро восстановиться, вернуться в состояние равновесия и социальной вовлеченности и жить дальше, как обычно. Другие же после таких событий меняются; воспоминания еще долго лишают их сил, а иногда и полностью парализуют. Негативные последствия могут держаться даже всю жизнь. Если человек оказывается запертым в состоянии активности симпатического ствола, «посттравматический стресс» является наиболее точным описанием.
Однако после травмы далеко не все оказываются в состоянии хронического стресса. Многие на самом деле остаются в состоянии дорсальной вагальной активности и депрессивного поведения, и называть их состояние «посттравматическим стрессом» неверно – это лишь запутывает ситуацию и приводит к выбору неэффективных методов лечения. Более точно будет говорить о двух разных типах последствий травмы: хроническая посттравматическая активация симпатического ствола (стрессовая реакция «бороться или бежать») и посттравматическая хроническая дорсальная вагальная активность (отчуждение или отключение).
Иногда человек с ПТСР/ПТСС переключается между двумя этими состояниями, которые исключают социальную вовлеченность. Проблема для многих солдат, вернувшихся домой с диагнозом «посттравматический стресс», состоит в том, что врачам, которые их лечат, не удается найти эффективных методов лечения. К сожалению, многие мужчины и женщины, служившие своей родине на войне, из-за этого оказываются социально изолированными, и среди них, к сожалению, очень высок процент самоубийств.
Я обнаружил, что простой термин «ПТСР» недостаточно специфичен, вводит в заблуждение и нередко лишь запутывает ситуацию. Название «посттравматический стресс» описывает продолжающуюся физическую и эмоциональную реакцию на событие, произошедшее в прошлом. Он ничего не говорит о природе проблем, которые стали результатом этой травмы – лишь указывает, что в прошлом случилась некая травма, и последствия ощущаются до сих пор.
Многие пациенты, приходящие в мою клинику с диагнозом «посттравматический стресс», на самом деле не страдают от стресса (активации симпатического ствола в спинном мозге), а находятся в хроническом дорсальном вагальном состоянии. Они не мобилизованы, чтобы бороться или бежать, – они обездвижены страхом, апатией и безнадежностью. Попытки лечить их от стресса, соответственно, могут лишь ухудшить ситуацию.
Куда более ясную и полезную картину мы получим, если станем делать различия между посттравматическим стрессом и посттравматическим отключением. О чем говорит поведение пациента: об активности симпатического ствола или дорсального вагального комплекса? Активность симпатического ствола обычно вызывает то, что мы называем стрессовым поведением, а дорсальный вагальный комплекс «отвечает» за отчуждение и депрессивное поведение. Любое отключение вызывается активностью дорсальной (старой) части блуждающего нерва. У млекопитающих эта реакция отключения – точно такая же, как почти у всех позвоночных, даже если спуститься по эволюционной лестнице вплоть до бесчелюстных рыб вроде миног.
При лечении посттравматического стресса терапевты обычно сосредотачиваются на самой травме, а не на психофизиологической фиксации, которая стала ее результатом. Вспоминать пережитое событие и рассказывать о нем кому-то еще – это действительно один из способов облегчить посттравматический стресс, но не единственный, к тому же часто эффект оказывается обратным: пациент заново получает травму, вспоминая о ней. Во многих случаях терапевту лучше будет обойтись без воспоминаний о событии и работать над упражнениями или процедурами мануальной терапии, которые восстанавливают состояние социальной вовлеченности.
В одном датском проекте, посвященном лечению жертв травматических событий на войнах в Афганистане и в Ираке, участвовала группа терапевтов: традиционные психологи, краниосакральный терапевт и телесные терапевты различных направлений. Все участники прошли одинаковое количество сеансов терапии, как вербальной, так и невербальной. Одни начали с краниосакральной терапии, за которой последовали прочие формы телесной терапии, а другие – с более традиционных вербальных форм терапии.
Рассматривая результаты, терапевты обнаружили, что участники, которые начали с невербальной краниосакральной терапии, добились лучших результатов, чем те, которые начали с рассказа о пережитом. Один из психологов в составе группы, Марк Левин, предположил, что, когда люди чувствуют себя расслабленными и в безопасности после телесной терапии, им легче открыто рассказывать о пережитом. Напротив, когда терапия начиналась с рассказа о пережитом, пациентам оказывалось сложнее отпустить эти события; некоторые из них, похоже, даже снова разбередили травму{68}.
Вспоминая травматические события на сеансе терапии, люди иногда впадают в гипнотический транс и заново стимулируют эмоциональное состояние, в котором пребывали тогда. Если терапевт говорит что-то вроде: «Это было ужасно», – комментарий накладывается на собственный опыт пациента, и он видит, что уже не только сам так думает. Теперь есть другой человек – да еще и обладающий определенным авторитетом, – который согласен с ним, и согласие может лишь усилить эффект от травмы. Таким образом, пациент может уйти с сеанса терапии в худшем состоянии, чем был до него.
Цель моих сеансов лечения для пациентов с диагностированным ПТСР – вывести их из состояния активности симпатического ствола или дорсального вагального комплекса и вернуть в состояние социальной вовлеченности. Следующая задача – помочь им остаться социально вовлеченными, повторяя этот процесс по необходимости.
Неверно считать, что активность дорсального вагального комплекса – это чисто психологическая проблема, которую нужно лечить вербально; более правильно называть ее психофизиологическим состоянием. Медики часто лечат ментальные проявления активности дорсального вагального комплекса биохимическим способом, с помощью лекарств-антидепрессантов, многие из которых действуют как стимуляторы и приводят нервную систему в возбужденное состояние. Это помогает людям мобилизоваться, но при этом не вызывает желаемого социального поведения или состояния счастья или радости.
Новое понимание стресса и роли ответвлений блуждающего нерва может помочь с лечением многих психиатрических и психологических расстройств. Физиологические состояния, которые вызываются активацией внутренних органов через дорсальный вагальный комплекс, приводят к невероятной трате ресурсов и потере качества жизни – не только для самих людей, их родных и близких, но и для общества, через экономические потери от лечения этих психологических проблем. Я считаю, что человека с депрессией можно вывести на высший уровень работы вегетативной нервной системы с помощью простых и бесплатных техник мануальной терапии и упражнений, описываемых в этой книге.
Вегетативная нервная система обычно способна к саморегулированию. Если мы чувствуем себя в безопасности и нам ничего не угрожает ни снаружи, ни изнутри, то мы вполне естественно переходим в состояние социальной вовлеченности – нам хорошо с другими, мы готовы делиться с ними всем. А еще мы можем быть «неподвижными без страха» – отдыхать, восстанавливаться, размножаться.
Общение с другими людьми в безопасной ситуации часто помогает нам вернуться из состояний стресса или отключения обратно к социальной вовлеченности. Однако так происходит не всегда. Реальная ситуация, может быть, уже прошла, мы перестали бежать или бороться и свободны от угрожающей опасности, но наша нервная система застряла в прошлом, и мы по-прежнему находимся в состоянии борьбы, побега или отключения (диссоциации). Посттравматический стресс случается, когда реакция выживания («бороться, бежать или отключаться») запустилась, но так полностью и не остановилась.
Когда нервная система плохо регулируется, начинается процесс диссоциации. Мы теряем контакт со своим телом, с другими людьми, с происходящим здесь и сейчас и становимся неэффективными и уязвимыми. Есть даже поговорки, связанные с таким состоянием: «отстал от жизни», «не в себе». С точки зрения нервной системы мы утрачиваем функциональность вентрального ответвления блуждающего нерва. Это можно определить с помощью тестирования блуждающего нерва, описанного в главе 4.
Чтобы восстановить саморегуляцию блуждающего нерва, нужно сделать что-то, что вернет нас на землю, поможет прийти в себя, присутствовать в своем теле, здесь и сейчас. Кому-то помогают медитации, кому-то – молитвы, кому-то – сходить на рыбалку или просто посидеть в тихом месте одному и подумать.
Во второй части этой книги я представлю вам упражнения, которые помогают большинству людей прийти в себя и восстановить функциональность вентральной части блуждающего нерва буквально за несколько минут. Кроме того, я покажу вам «Технику нейрофасциального релиза», процедуру из мануальной терапии, с помощью которой вы сможете помочь другому человеку восстановить функциональность блуждающего нерва.
Некоторые из нас могут обратиться за помощью к терапевту, коучу или учителю. Важно не то, как именно эти специалисты называют свой метод, и не то, какие положительные результаты они обещают, а то, работает ли этот метод именно для вас. Если тесты показали, что вентральный вагальный комплекс до процедуры функционировал плохо, то после процедуры он должен восстановить свою функциональность.
Если мы пытаемся восстановить саморегулирование нервной системы с помощью социального взаимодействия, нужно быть уверенными, что люди, с которыми мы хотим общаться, сами хорошо функционируют. Простой способ оценить это – спросить себя: «Стало ли мне лучше, когда я провел время с этим человеком?» У всех нас бывало такое: побудешь с кем-нибудь, а от этого потом только хуже.
После того как мы возвращаемся в сбалансированное, саморегулирующееся состояние, обычно обнаруживается, что нам легче быть с людьми, которые раньше сильно портили нам настроение. В идеале они перестанут действовать нам на нервы – или, по крайней мере, мы станем быстрее восстанавливаться. Иногда, конечно, мы можем просто проводить меньше времени с людьми, которые нас расстраивают, но все время избегать их не получится, так что крепкие нервы в любом случае не помешают.
Еще важно быть терпеливыми. Если вы хоть один раз сможете успешно себе помочь, в следующий раз уже будет легче. В жизни вы неизбежно будете встречаться с трудностями, угрозами и опасностями, и саморегулирование – это постоянный процесс, который помогает справляться с трудностями по мере их появления. Нам легче будет решить новую задачу, если мы будем твердо стоять на земле, не расстроимся и поддержим (или быстро восстановим) хорошую работу вентральной части блуждающего нерва.