По словам Стивена Порджеса, социальная вовлеченность требует способности и смотреть, и слушать. Когда вы говорите с кем-то, вам сразу понятно, насколько он увлечен разговором, – вы видите, как часто он на вас смотрит, как внимательно слушает и насколько хорошо понимает, что вы говорите. Вы можете определить, слушает и смотрит ли собеседник, обратив внимание на мышцы его лица. Он смотрит вам на лицо и в глаза хотя бы иногда? Его глаза открыты? Он слышит и понимает, что вы говорите?

Мышцы лица сгруппированы вокруг глаз, ноздрей и рта. (См. иллюстрацию «Лицевые мышцы» в Приложении.) Когда эти плоские круглые мышцы напрягаются, они закрывают отверстия кожей. Плоские прямоугольные мышцы прикрепляются к круглым мышцам и растягивают их, позволяя свету попасть в глаза, запахам – в нос, а воздуху – в рот. Когда вы эмоционально на что-то реагируете, ваше выражение лица меняется, если вы открываете или закрываете эти отверстия.

Ваш собеседник чуть приподнял брови, а его глаза расслаблены и открыты? Плоская круглая мышца, окружающая глаз, называется на латыни orbicularis oculi. (Orbicularis означает мышцу, расположенную вокруг лицевого отверстия, oculi – «относящийся к глазу»; по-русски она называется «круговая мышца глаза».) Напрягая эту мышцу, мы закрываем отверстие вокруг глаза, уменьшая количество света – точно так же затвор на старых фотоаппаратах уменьшает количество света, проходящего через объектив к пленке.

Мы напрягаем эту мышцу, чтобы прищуриться, когда в глаза светит яркий свет, когда мы хотим получать меньше визуальной информации, когда рядом что-то, что вызывает отрицательные эмоции, и мы просто не хотим это видеть, или когда мы хотим вообще отрешиться от внешних сенсорных стимулов и предаться размышлениям. Напрягая эту мышцу, мы уходим от визуальных стимулов, от «здесь и сейчас». Мы можем вспоминать события прошлого, представлять себе будущие возможности или войти в состояние медитации.

Когда плоские прямоугольные мышцы, расположенные выше и ниже круговой мышцы глаза, напрягаются, они растягивают ее в открытое положение, и в глаза попадает намного больше света. Эти мышцы напрягаются, когда мы на что-то «таращим глаза». Физическое напряжение в этих плоских прямоугольных мышцах – неотъемлемая часть эмоционального выражения удивления. Это напряжение увеличивает количество усваиваемой визуальной информации и помогает нам лучше понять, что происходит вокруг.

Как ни странно, когда наши глаза широко открыты, мы еще и лучше слышим: между зрительными и слуховыми нервами есть неврологическая связь. На лекции некоторые студенты приоткрывают глаза чуть шире, чтобы лучше услышать, что говорит преподаватель.

Когда вы смотрите в глаза другому человеку, то следите за спонтанными выражениями в средней трети его лица (между нижней линией глаз и верхней губой). Небольшие движения послужат индикатором социальной вовлеченности (или ее отсутствия) и гибкости эмоциональной реакции.

Есть два вида выражений лица: те, которые мы используем, чтобы показать другим свои эмоции, и те, которые появляются сами по себе, когда мы не «корчим рожи». Второй вид можно разделить еще на три типа в зависимости от того, как долго они держатся.

Первый тип непроизвольного выражения лица – это хроническое напряжение, которое держится более или менее постоянно; оно отпечатывается на лице глубокими морщинами и показывает наше характерное эмоциональное состояние.

Второй тип – эмоциональное напряжение; оно не постоянно, а отражает наше нынешнее настроение. Этот тип напряжения лицевых мышц держится какое-то время – пока держится настроение, обычно достаточно долго, чтобы кто-то другой понял, как вы себя чувствуете.

Эмоциональные выражения третьего типа характеризуются быстрой (до нескольких раз в секунду) сменой напряжения в мышцах, расположенных между глазами и ртом. Мы обычно видим эти спонтанные микроизменения выражения лица у младенца или ребенка. У взрослых они заметны реже, потому что мы уже сильнее привязаны к чувству своей личности и настроению. Когда эти перемены все же заметны, они слишком быстры, чтобы мы могли прочитать их сознательно и с определенностью сказать, что это выражение лица передает ту или иную эмоцию, но сам факт наличия этих спонтанных движений все равно говорит о том, что человек открыт для общения и не боится.

Мы можем заметить эти быстрые изменения выражения лица, когда два человека, чувствующие себя в безопасности друг с другом, смотрят друг другу в глаза и позволяют чувствам литься свободно, не сдерживая и не контролируя их. Это идеальное состояние открытости, когда выражения лица меняются так же быстро, как и мысли. Напускная улыбка, например, при позировании для фотографии, выглядит совсем по-другому: мы едва ли не гримасничаем в попытке показать позитивные чувства.

Вы видите поток эмоций на лице собеседника – едва заметные, быстро меняющиеся, плавные движения мышц, которые показывают, что он счастлив, доволен, разгневан, раздражен, боится, тревожится, печален или в депрессии, – или же его лицо, словно каменное, сохраняет одно и то же выражение? Слышны ли мелодические изменения (просодия) в его голосе, когда он говорит? Или его голос совершенно плоский и монотонный?

Мы обычно думаем, что люди не меняются. Но на их общение с другими влияет настроение, а настроение, в свою очередь, зависит от состояния вегетативной нервной системы в данный момент.

В состоянии стресса собеседник может смотреть на вас угрожающе и вести себя агрессивно. Возможно, он даже не слушает, что вы ему говорите. Он может отреагировать на одно-единственное слово, разозлиться и перебить вас прямо посреди фразы. Часто приходится его поправлять: «Но я же сказал совсем не то!»

Собеседник, который боится, избегает смотреть в глаза или, если и смотрит, то лишь долю секунды, а потом отворачивается. Возможно, он неглубоко дышит, поднимая только ребра, а после вдоха задерживает дыхание.

Если у вашего собеседника депрессия, он наклоняет голову вперед или опускает ее, на лице его – никакого выражения. Он медленно двигается, что говорит о недостатке энергии. У него нет никакого энтузиазма, он не хочет вступать в разговор. Иногда, прежде чем что-нибудь сказать, собеседник с депрессией глубоко вздыхает.

ДРУГИЕ ТЕСТЫ БЛУЖДАЮЩЕГО НЕРВА

В моей клинике, кроме наблюдения за подобными аспектами, я начинаю любое лечение с проверки работы вентрального ответвления блуждающего нерва. Если у клиента есть несколько симптомов, которые я называю «головами гидры» (см. список в начале первой части), а тесты показывают дисфункцию блуждающего нерва, во многих случаях удается улучшить его состояние, используя упражнения и техники, описанные во второй части книги.

Затем, после того как клиент выполняет базовое упражнение (или я лечу его с помощью мануальной терапии), я снова тестирую работу вентрального вагального комплекса, чтобы убедиться, что мы достигли желаемых результатов. Эта информация полезна в клинической обстановке; процедура, описанная в дальнейших разделах главы, поможет вам самостоятельно оценить работу вентрального вагального комплекса, она полезна как для самодиагностики и самопомощи, так и для помощи другим.

Как я опишу позже, я смотрю горло клиента и прошу его сказать «а-а-а», но иногда я использую другой тест, который полезен, если я работаю с маленьким ребенком, аутистом или в некоторых других обстоятельствах. Например, если ко мне приведут целую группу второклашек, они все расхохочутся, если увидят, как я свечу одному из них в горло фонариком и прошу его сказать «а-а-а».

Другой тест основан на наблюдении, сделанном Майером, Траубе и Герингом в конце XIX века: пульс и артериальное давление чуть ускоряются и увеличиваются при вдохе (если, конечно, вентральный вагальный комплекс хорошо работает). Набравшись опыта в лечении людей, вы почувствуете, что у кого-то из пациентов эта разница более заметна. А еще, возможно, увидите, что разница стала еще более заметной после того, как пациент выполнил базовое упражнение.

По моему опыту, люди, у которых больше разница в скорости пульса при вдохе и выдохе, обычно более крепкие и здоровые как физически, так и психологически.

Однако тесты, которые я использую в клинике, имеют лишь очень ограниченную ценность для научных исследований. Они субъективны и основаны на моих личных наблюдениях, которые только показывают, работает ли вентральная часть блуждающего нерва в принципе; они не говорят ничего об уровне функциональности блуждающего нерва, а он у разных людей может быть разным. Ниже описаны другие способы тестирования функциональности блуждающего нерва.