Ранее я описывал ценность «отключенного» состояния для выживания. Когда лев хватает за горло антилопу или другую добычу, вегетативная нервная система жертвы обычно отключается перед лицом неизбежной смерти и неспособности бороться или бежать – и в некоторых случаях это может заставить хищника потерять интерес, что спасает жертве жизнь.
Напротив, личные проблемы в нашей сложной, современной, цивилизованной человеческой жизни обычно не так драматичны и длятся дольше нескольких секунд. Нам могут не угрожать физически, но при этом давить на нас эмоционально или ментально. Например, нам приходится сдавать вовремя большой проект, разрешать сложные проблемы в отношениях с окружающими, справляться с экономическими трудностями или ухаживать за близким, умирающим от рака. Нам нужно действовать – что-то сделать или что-то сказать, чтобы вернуть свой мир обратно в состояние относительного равновесия. Мы не всегда можем просто сесть на скамейку, расслабиться и наслаждаться окружающим видом.
Более того, в отличие от многих диких животных, люди обычно не забывают о травмах сразу после того, как угроза или опасность миновали. В идеале мы должны «перезагрузить» нервную систему и начать все с нуля. Но во многих случаях эффекты травматических событий держатся с нами еще долго после первоначального шока. Сознательные и бессознательные воспоминания могут оставаться в нервной системе месяцами, годами или даже всю оставшуюся жизнь. Если мы не сможем отбросить эти воспоминания, то, возможно, будем страдать от повторяющегося неуместного поведения и физических симптомов стресса и отключения.
Ненормальные реакции на определенные стимулы могут возникать, потому что когда-то у нас был травматический опыт, связанный с этими стимулами. Психологические триггеры, вызывающие стресс или отключение, бывают довольно специфическими. Воспоминание о событии прячется, словно неразорвавшаяся противопехотная мина, и ждет, пока на нее (в метафорическом смысле) не наступит солдат или, может быть, ничего не подозревающий ребенок много лет спустя. Реакция запускается, потому что что-то нам напоминает, сознательно или бессознательно, о том, что травмировало нас раньше.
История Антея
Борьба между Антеем и Гераклом была любимой темой скульпторов античных времен и эпохи Возрождения.
Антей был сыном Посейдона, бога моря, и Деметры, богини земли. Греки считали, что он живет на краю пустыни в землях, ныне входящих в состав Ливии. Антей предлагал всем прохожим побороться с ним, убивал, а из их черепов строил храм в честь отца. Антей побеждал всех, пока не встретился с Гераклом.
Каждый раз, когда Геракл бросал его на землю, Антей поднимался, становясь еще сильнее. Геракл быстро понял, что с помощью бросков Антея не победить. Он разгадал тайну силы Антея: касаясь земли, своей матери, Антей восстанавливал силы.
Поняв это, Геракл схватил Антея за пояс и поднял над головой, разорвав связь Антея с землей. А потом благодаря своей невероятной силе обхватил его руками и задушил.
Историю Антея использовали как символ того, насколько опасно отрываться от земли – даже в метафорическом плане. Геракл продемонстрировал психологическую и духовную силу, которая накапливается после того, как, «расстроившись», вы снова возвращаетесь к земле.
В 1957 году, когда мне было 16 лет и я учился играть в гольф, я купил книгу Бена Хогана, одного из величайших американских профессиональных гольфистов того периода. Книга называлась Ben Hogan’s Five Lessons: The Modern Fundamentals of Golf{19} («Пять уроков Бена Хогана: современные основы гольфа»). Хоган писал: «Если вы хотите нанести хороший удар, и вы правша, внимательно следите за мизинцем левой руки, замахиваясь клюшкой».
Прежде чем прочитать эти строки, я пытался бить по мячу как можно сильнее или взмахивать клюшкой как можно быстрее. Я не понимал, что имеет в виду Бен Хоган, но все равно решил попробовать. И каждый раз, когда я вспоминал о мизинце, мне удавалось послать мяч дальше обычного. Был и другой результат: мяч почти каждый раз летел прямо, в сторону лужайки[12]. То был мой первый опыт чувства собственного тела.
Сейчас существует множество систем, которые помогают людям почувствовать собственное тело: йога, пилатес, боевые искусства, осознанная медитация. Если мои клиенты умеют чувствовать свое тело, я прошу их пользоваться этим умением. Если нет, то учу их какому-нибудь из перечисленных подходов.
Кожа лица иннервируется V черепным нервом, а мышцы лица – VII черепным нервом. Легкое поглаживание лица нередко успокаивает нас и помогает справиться со стрессом. Люди очень часто касаются собственного лица, даже не замечая этого.
Если я делаю клиенту массаж, то могу попросить его следить за тем, где именно мои руки касаются тела. Особенно это важно для людей в состоянии отключения и диссоциации: в работе с ними мой главный приоритет – вернуть им ощущение собственного тела. Мне на самом деле и делать ничего не нужно. Приступая к массажу, я не пытаюсь ничего исправить или изменить скелетно-мышечную структуру. Я не расслабляю мышцы, не делаю подвижнее сустав, не поправляю позвонки и не высвобождаю соединительную ткань. Мои руки остаются на одном месте.
Как терапевту мне достаточно просто положить руки на тело клиента, едва касаясь кожи. А потом я прошу клиента «найти мои руки своим вниманием». Поначалу клиентам требуется определенное время, чтобы очистить разум от ментального или эмоционального мусора и просто найти, где находится их тело и что с ним происходит. Так что я повторяю процесс несколько раз. Это простой способ помочь клиентам воспользоваться их собственными чувствами, чтобы найти точку опоры в собственном теле.
Прося их почувствовать свое тело, я пользуюсь этой возможностью, чтобы почувствовать собственное тело; я открываю свое восприятие, чтобы почувствовать собственные ступни или ладони, еще крепче привязывая себя к земле.
Чувствуя собственное тело и оставаясь «заземленными», мы удерживаем себя в вентральном вагальном состоянии. Ощущение тела может помочь нам избежать излишних эмоций, которые приводят к ошибкам нейро– цепции.